Аманда Эшби – Убийца в домашних тапочках (страница 7)

В звонок позвонили еще семь раз, после чего в дверь стали громко колотить. Джинни поморщилась. Если Уоллес дома, ему это не понравится.

Грохот продолжался. Наконец задняя дверь открылась, и из нее тенью выскользнула какая-то фигура. Джинни не видела, кто это, но ей показалось, что перед ней был человек за шестьдесят. Калитка, которая вела на пустырь за домами, со скрипом открылась и закрылась снова.

Неужели отец Уоллеса сбежал от своих гостей?

Пока она думала, кто-то позвонил в ее собственную дверь, и с крыльца донесся знакомый голос Джей-Эм:

– Джинни! Ты дома? Это мы.

– Идите отсюда, «мы»! – В разговор вступил муж Ханны из дома по соседству с домом Уоллеса. Он, судя по голосу, не понимал, что происходит. – Воскресенье же! Утро!

– Чепуха, уже почти время ланча, – поправила Джей-Эм, причем ее голос стал еще громче – теперь она говорила с невидимым соседом.

Надо было действовать, пока они не начали соревноваться, кто кого перекричит. Джинни бросилась открывать дверь, за которой заждались три ее подруги. При виде знакомых улыбок Джинни испытала облегчение. На сердце у нее было тяжело с тех пор, как она споткнулась о труп Харлоу, но теперь эта тяжесть ушла.

Джей-Эм, высокая и прямая, одевалась как шпионка времен Первой мировой войны. Сегодня на ней были широкие брюки мужского покроя и крахмальная белая блузка. Рядом, едва доставая ей до плеча, стояла Наседка в длинной джинсовой юбке и белой футболке в синий горошек. Мелочь нарядилась в свой комбинезон и оранжевые сабо.

На улице выстроились в ряд три серебристых автомобильчика, очень похожие на машину самой Джинни. Она живо загнала подруг в дом, подальше от соседских жалоб.

– Слава богу, ты дома, – сказала Мелочь.

– Надеюсь, ты не против, что мы явились без предупреждения. – Наседка вцепилась в мешочек с вязаньем. – Особенно после вчерашнего. Ты, наверное, еще не опомнилась.

– Не против? Почему она должна быть против? – вопросила Джей-Эм, когда дверь закрылась. – Мы пришли убедиться, что с ней все в порядке, это естественно.

– Я сказала им, что вчера ты была не в состоянии принимать гостей, – с довольным видом прибавила Мелочь.

Джинни почувствовала, как подруги наперебой обнимают ее. На глаза вдруг навернулись слезы. После смерти Эрика Джинни очень недоставало прикосновений и объятий. И хотя прежде она не особенно любила обниматься, подруги словно вознамерились изменить ее взгляды. Джинни с благодарностью вздохнула – уже не в первый раз: как хорошо, что жизнь свела ее с этими тремя женщинами.

Наконец они расцепили объятия, и Джинни повела подруг на кухню.

– Ты же слышала новости, да? – спросила Джей-Эм.

– Соседи вчера сказали, что у полиции есть подозреваемый. Вы знаете Милоша? Его арестовали? – Вопросы сыпались из Джинни с такой скоростью, что она чуть не рассмеялась. Раньше Джинни спокойно предоставила бы говорить другим, но чем больше времени она проводила с подругами, тем больше их привычек перенимала.

– Не очень, хотя все мы хорошо знаем его дядю. Ваня уже много лет живет в Литтл-Шоу. Судя по его словам, у Милоша было бурное прошлое, почему родственники и решили отправить его в Англию. Он живет здесь всего пару лет и по большей части замкнуто, – сказала Мелочь. – Его еще не арестовали, но и из участка не выпустили.

– Бедный Ваня. Надо отнести ему поесть. Он наверняка места себе не находит. – Наседка достала спицы, которые всегда держала под рукой, и стала набирать петли цвета фуксии.

– Или ему сильно полегчало… если это правда, – резко возразила Джей-Эм, и тут ее острый взгляд упал на многочисленные банки с джемом. – Хотя, по-моему, Джинни меньше всего хочется об этом говорить. Хорошо, что ты заняла руки.

– Да. Здесь так чудесно пахнет, – прибавила Наседка, на щеках которой пробился румянец – вдруг она кого-нибудь расстроила. – На прошлой неделе я видела Сандру, и она сказала, что ты согласилась сварить несколько банок для киоска. Мне обязательно надо купить хотя бы парочку. Смотрите, какой цвет.

– Я хотела сварить еще партию, для вас. Спасибо, что беспокоитесь, но мне уже гораздо лучше. – Джинни налила воды в чайник, поставила на поднос чашки и молочник, а также блюдо с печеньем. Отнеся поднос на стол, она вернулась к разделочному столу и насыпала заварку в свой самый большой чайник. – Это вы ломились к Уоллесу?

– Пусть Мелочь тебе все объяснит, – сухо объявила Джей-Эм.

Мелочь? Джинни крутнулась, не выпуская из рук чайник.

– Все нормально? Только не говорите, что Уоллес опять хочет побеседовать со мной.

– Насколько я знаю – нет. Ну… пока. Но Наседка думает, что он захочет с тобой поговорить. Поэтому мы к нему и пришли.

– Упреждающий удар, – объяснила Джей-Эм.

– Мы, правда, не учли, что его может не оказаться дома. – Наседка вздохнула.

Джинни нахмурилась, наливая в чайник кипяток; от чайных листьев пошел терпкий аромат.

– Я не поспеваю за мыслью. В чем дело?

– Когда мы вчера были в магазине Харлоу, я ужасно жалела, что не смогу обменять ткань. Хуже того: констебль Сингх сказала мне, что ткань – это вещественное доказательство.

– И это совершенная чепуха. Они в следующий раз скажут, что ткань сама по себе свидетель. – Джей-Эм махнула рукой.

У Джинни по спине пополз холодок.

– Неужели ты забрала свой сверток? Я же оставила его на прилавке. Я бы увидела, как ты его забираешь.

– И ты, и Уоллес, – подтвердила Мелочь. По ее тону было ясно, что она и правда подумывала забрать ткань. – Но пока вы разговаривали, я нашла на полу очень симпатичную пуговицу. Серебристую, мне как раз такую нужно на зимнее пальто. Я решила, что Харлоу она уже не понадобится. Да еще учитывая, сколько я заплатила за ткань…

– Ты забрала что-то с места преступления? – Джинни присоединилась к подругам, и Мелочь положила на стол сетчатый мешочек.

– Ну да. Это было спонтанное решение. Вечером-то я сообразила, что́ это может значить, и мне прямо плохо стало. Специальных пакетов для улик у меня нет, а в этом мешочке я стираю лифчики. Думаю, он вполне сойдет.

– Мы теперь люди, опытные в таких вещах, поэтому решили, что Таппенс должна как можно скорее передать пуговицу полиции. – Наседка, явно взволнованная, щелкала спицами все быстрее и быстрее. – Но когда мы пришли в участок, Уоллеса там не оказалось. И машины нет на месте. Но в доме же явно кто-то есть? Как ты думаешь, может, он нас избегает?

– Не избегает, если только он себе не враг. – Джей-Эм помрачнела.

– Наверное, это его отец. Он вчера приехал, – пояснила Джинни. Теперь она поняла, в чем дело. Наверное, отец Уоллеса выскользнул из дома, не желая ни с кем разговаривать. – Похоже, он человек тихий. А пуговицу, думаю, лучше все-таки оставить в полиции.

– Видимо, придется. – Джей-Эм взяла банку с джемом и стала вертеть ее в руках. – Но сначала надо ее сфотографировать.

– Очень дельная мысль. – Наседка развязала сетчатый мешочек, и по столу покатилась пуговица – тускло-серебристая, с тиснением, похожая на римскую монету.

Волоски на шее Джинни встали дыбом: на краю сознания снова замаячила какая-то мысль. Но прежде чем она оформилась, Наседка поймала пуговицу и передала ее Джей-Эм, а это значило, что обе оставили на ней свои отпечатки.

Джей-Эм осторожно положила пуговицу на стол, и Мелочь, сделав несколько снимков, вернула ее в мешочек.

– Все. Теперь-то у Уоллеса нет причин жаловаться.

– Вот именно, – согласилась Джей-Эм. – Это называется комплексная юридическая оценка.

Джинни казалось, что названия этому вообще не существует. Она молча взяла чайник, разлила чай по четырем чашкам и передала подругам печенье. Накануне вечером у нее не было аппетита, но теперь ей захотелось есть, и она взяла одно печенье себе.

Только Джинни успела надкусить печенье, как откуда-то снаружи донеслись рыдания. За рыданиями послышался пронзительный крик:

– Уоллес, мне надо поговорить с вами! Впустите меня. Откройте дверь!

Подруги переглянулись и все вчетвером заторопились на улицу. В дверь Уоллеса колотила какая-то женщина – на вид худенькая, правда, фигуру скрывал сильно поношенный плащ. Длинные темные волосы женщины были туго стянуты сзади, открывая угловатое лицо.

– Вам придется открыть мне дверь! – В голосе женщины слышались истеричные нотки.

– Это Меган, дочь Тимоти Харлоу. Бедная. – Уголки рта Наседки тревожно опустились.

Со всех сторон начали материализовываться соседи, желавшие знать, по какому поводу шум. Однако Меган, не обращая внимания на растущую аудиторию, продолжала рваться к Уоллесу.

– А я-то надеялась, что сосед-полицейский – гарантия спокойной жизни. – На пороге своего дома появилась раздраженная Ханна в халате. – Не трудитесь, милая. Его нет дома. Предыдущей партии ходоков я об этом уже сказала.

– Тогда я дождусь, когда он вернется, потому что мне необходимо с ним поговорить. Он совершил ужасную ошибку. – Меган вытащила из кармана плаща телефон и принялась ожесточенно набирать номер. – Я позвоню ему еще раз и так и скажу. Пусть знает, что настоящий убийца все еще на свободе.

Соседи в один голос ахнули.

– У нее шок. – У Наседки снова задрожали губы.

– Ей бы поосторожнее, иначе окажется в тюрьме, – предостерегла Джей-Эм.

– Кажется, ее пора спасать от нее самой, – решила Мелочь.

Прошагав по садовой дорожке, она подбежала к соседскому крыльцу, приобняла Меган и, шепча что-то ей на ухо, повела к дому Джинни.