Аманда Эшби – Убийца в домашних тапочках (страница 6)
К ним, таща в обеих руках сумки, уже направлялась Айрин, жившая через четыре дома от Джинни.
– Насколько я поняла, у нее была открыта входная дверь, и он нашел конверт на полу. Я была просто в ужасе! А вы весь день проискали бутсу. Мне так стыдно!
– Да ничего страшного. Кто знает, где кот ее нашел. Мальчишки так бесились, что сами могли ее к вам зашвырнуть. Постоянно запинывают мяч на задний двор к Уоллесу. Если его папаша увидит, ему это сильно не понравится.
– Папаша? – Джинни оглянулась на свет в окне соседского дома.
Айрин уже подошла к ним и, отдуваясь после ходьбы, поставила сумки на землю. Она без труда уловила нить разговора и повернулась к Джинни:
– Ну да. Утром Уоллес-папаша приехал. Вы наверняка не в курсе. Голову даю на отсечение, что он ничего вам не говорил. С другой стороны, от него вообще ни слова не дождешься. И если хотите знать, яблочко недалеко упало от склочной яблони. Вы видели Уоллеса-старшего, когда он приезжал в прошлый раз?
– С чего вдруг? – осуждающе сказала Ханна. – Тед в последний раз был здесь на Рождество, Джинни как раз уезжала.
– Точно. – Айрин понимающе кивнула.
Джинни, которая никак не могла привыкнуть, что ее соседям так много известно и друг о друге, и о ней самой, выдавила смиренную улыбку:
– Не знала, что он опять здесь.
– Приехал в десять утра, а Уоллес вдруг пулей вылетел из дверей и умчался на этой своей машине, – сообщила Айрин.
– И вид у него при этом был просто бешеный, – прибавила Ханна.
Оба мальчика с визгами и воплями снова вбежали в дом, и мать махнула на них бутсой:
– Смотрите бардак там не устройте. Я только что все прибрала. Так… на чем я остановилась?
– На том, что у Уоллеса было недовольное лицо.
– Да уж. Хотя ему бы радоваться. Наконец-то интересное дело.
Джинни прикусила губу.
Она никак не назвала бы случившееся интересным. При воспоминании о пропитанном кровью пиджаке ее передернуло.
Айрин погладила Джинни по руке:
– Все в порядке. Харлоу никто не любил. Самодур, который считал, что вот это самое не воняет. Удивляюсь только, как такое раньше не произошло.
– И верно, – согласилась Ханна. – Моя подруга как-то хотела связать держатель для туалетной бумаги и спросила, нет ли у него схемы, так он на нее наорал. Старый сноб и грубиян – больше ничего.
– И все же… По-моему, в этом деле все ясно.
– В каком смысле? – Джинни замерла. Она уже приготовилась к вопросам о том, как обнаружила тело, но куда больший интерес двух соседок вызвал пожилой мужчина, который, шаркая, направлялся к ним через дорогу.
– Слышали, что случилось? – Он подошел к ним.
– Еще раньше вас, – выпалила Ханна. – Последней его видела живым моя тетка, так что у меня новости из первых рук.
Джинни невольно ахнула. Тело нашла она, став тем самым участницей произошедшего, но тетя Ханны была последней, кто видел Харлоу живым, и это делало ее второй участницей дела. Они как бы обрамляли убийство с двух сторон. Джинни обхватила себя за плечи.
– Как удачно! – Айрин просияла. – И что она сказала?
– Удивительно интересные вещи. Тетка пришла к Харлоу в половине первого. Она собралась шить фартук и хотела купить какой-нибудь полосатый хлопок. Харлоу как раз ругался по телефону с Милошем Петровичем и после разговора был в отвратительном настроении. Тетя сообщила об этом звонке, и полицейские сразу поехали допрашивать Петровича.
Подозреваемый, да так быстро? Не может быть. И фамилия почему-то знакомая. Тут Джинни припомнила красивое кресло, которое видела в магазине. Его перетягивал Ваня Петрович.
– Он как-то связан с обойщиком?
– Да, Ваня – его дядя. Милош тоже приехал из Сербии и работает у дяди уже пару лет. Человек грубоватый, но порядочный. По-моему, он в основном занимается доставкой и всяким таким.
– В тихом омуте черти водятся, – мрачно заметил старик. – А между Тимоти и Милошем явно кошка пробежала, так что можно ставить точку.
– Вряд ли все так просто. Да, они ругались по телефону, но это не значит, что Милош имеет отношение к убийству. – Джинни все-таки не понимала, откуда соседи столько знают. Сколько она ни имела дела с Уоллесом, он оставался исключительно немногословным.
– Скажите это полицейским. Одна женщина в магазине слышала от своего зятя, что полицейские обыскали комнату Милоша и уехали с добычей. Наверное, нашли его отпечатки.
– Спорим, что им не платят двойную ставку за работу в выходные и к понедельнику они не закончат? – ядовито заметил старик. – Его в понедельник арестуют. И правильно сделают, скажу я вам.
– Это точно. Может, тогда и Уоллес перестанет беситься. И папашу своего куда-нибудь уведет. Моему старшему наведаться бы через забор, за мячом, только пусть сначала горизонт прояснится, – сказала Ханна, и тут из глубин дома донесся грохот. Соседка тихо выругалась. – Неужели нельзя хоть пять минут ничего не крушить?
– Вот погоди, они еще подрастут. Большие детки – большие бедки, – предрекла Айрин, после чего снова взяла свои сумки и кивнула старику: – Ну что ж, провожу вас домой. Когда в следующий раз захотите посплетничать, переобуйтесь, а то вы в шлепанцах.
– В них удобно, – проворчал старик, и оба зашаркали прочь, а Джинни направилась к себе.
Близился закат, занавески в гостиной Уоллеса уже были задернуты. Слабо тянуло жареным луком. Джинни поморщилась. Уоллес, кажется, питался едой навынос, и она не привыкла к запаху стряпни. Хотя, подумала Джинни, ему не помешало бы есть нормально. Особенно теперь, когда она понимала, что́ значит расследовать убийство и как напряженно работает следователь.
Дома Джинни задернула шторы и принесла чашку из зимнего сада. Эдгар так и спал в кресле, но на полу перед кадкой с цветком теперь лежал пластиковый пакетик на молнии. В одном углу остались отметины кошачьих зубов. Когда Джинни уходила к Ханне, пакетика не было. Значит, Эдгар притащил его в ее отсутствие.
На карточках были записаны рецепты.
Каждый отпечатан на машинке, названия подчеркнуты. Джинни когда-то сама практиковала такую систему, но давным-давно выбросила карточки. Она предпочитала готовить проверенные любимые блюда, а вдохновение черпала в интернете.
Вряд ли карточки принадлежали Ханне или Уоллесу. Правда, у Уоллеса сейчас гостит отец, но старик вряд ли захватил рецепты, собираясь к сыну. А значит, Джинни предстоит очередной поход к соседям.
– Жуткий ты кот… Ты что, собрался погубить мою репутацию?
Эдгар не ответил, и Джинни повращала шеей. После всего случившегося ей больше не хотелось никуда идти.
– Завтра схожу. Давай надеяться, что человек, у которого ты стащил эти карточки, не возжаждет внезапно… – она помолчала, читая карточку, – перевернутого яблочного пирога с миндальным муссом и коричной посыпкой.
Эдгар пристально посмотрел на нее, после чего полизал лапу и снова задремал. Джинни почти завидовала ему. Не веренице совершенных им преступлений, не тому, что кот знать не знал угрызений совести… а его способности засыпать при любых обстоятельствах.
Глава четвертая
На следующее утро Джинни расставила на большом подносе двенадцать вымытых и высушенных банок. Пока она стерилизовала их, на плите в тазу пузырился джем.
Теплый запах томившихся на медленном огне горьких апельсинов наполнял кухню и струился в окно. Джинни удалось поспать несколько часов, но, проснувшись в пять утра, она так и не смогла снова задремать. Искать владельца карточек было еще слишком рано, поэтому Джинни прибралась в доме и взялась варить джем для киоска «Друзья Литтл-Шоу».
Прозвенел таймер. Джинни сняла крышку, дождалась, когда бульканье прекратится, и проверила кожуру вилкой. Идеально. С уже потным лицом она приступила к следующим этапам. Хорошо, что можно не думать о случившемся и целиком сосредоточиться на таких знакомых движениях: зачерпнуть, перетереть, размешать.
Покончив с варкой, Джинни отставила кастрюльку. Следовало нарезать апельсиновые шкурки. Она взяла было любимые ножницы с тремя лезвиями, но тут ее лоб покрылся легкой испариной. Джинни быстро отложила ножницы, слишком поздно вспомнив те, портновские, что торчали из спины Тимоти Харлоу.
Судорожно вздохнув, Джинни оперлась о разделочный стол. Вообще-то она не была суеверной, но ей не хотелось за приготовлением джема думать о смерти Харлоу. Джинни убрала ножницы в ящик и потянулась за овощным ножом. Работать придется дольше, но этот ножик куда больше подходит.
– В конце концов, я же никуда не тороплюсь, – сказала Джинни, принимаясь за дело.
Эдгар, который в настоящую минуту валялся на вчерашней газете, не удостоил Джинни ответом, и следующие два часа она положила на то, чтобы джем соответствовал ее стандартам. Когда она закончила, время уже шло к полудню, и Джинни вышла в сад, чтобы размяться.
Вчерашнее солнце сменили тучи, но дождя пока не было. Может быть, посвятить следующий час двум ящикам с овощной рассадой? На крепнущем ветру покачивались капуста кейл и шпинат, на которые пыталась сесть любопытная капустная совка. Джинни прогнала бабочку и замерла: где-то звонили в дверь. Резкий звук шел со стороны дома Уоллеса.