Аманда Эшби – Убийца в домашних тапочках (страница 9)
– Манчини? – Наседка уронила вязанье на колени, а ее рот округлился, как буква О. Мелочь и Джей-Эм тоже сидели с пораженным видом. – Вы думаете, вашего отца убил Энтс?
– Я не думаю, я знаю. – Заплаканные глаза Меган внезапно сверкнули. – Он жуткий человек, он много лет ненавидел папу. Пусть Уоллес арестует его, пока он не сбежал из страны. Иначе будет поздно.
– Кто это – Энтс Манчини? – рискнула спросить Джинни.
Наседка открыла было рот, чтобы ответить, но Меган опередила ее:
– Местный портной. Прославился тем, что шьет костюмы для театра Литтл-Шоу. А потом решил стать нашим конкурентом и растоптать нас.
– В Литтл-Шоу есть еще один магазин для рукоделия?
– Да, – нахмурившись, сказала Наседка. – Но не здесь. У Манчини складское помещение в трех милях[7] от Литтл-Шоу, очень приятное место. Манчини владеет еще несколькими постройками, он переделал их в студии для рукоделия и сдает местным художникам. Но Энтс занимается этим уже несколько лет. С чего бы он вдруг захотел… навредить… вашему отцу?
– Понимаете, он завидует. Мой отец – знаменитость, к тому же историю Литтл-Шоу невозможно представить без нашего магазина. Манчини из кожи вон лез, чтобы пристроиться к магазину, даже долю хотел купить, но папа сказал, что семейный бизнес останется семейным бизнесом.
– Это правда, – подтвердила Мелочь. – Прежде чем хозяином магазина стал Тимоти, им много лет владел дедушка Меган. Моя мама туда захаживала.
– И моя тоже. Для жителей Литтл-Шоу он был как клуб, – согласилась Наседка.
– У нас такая репутация, такие достижения, каких Энтсу в одиночку никогда не добиться. Из-за этого он просто на стенку лез. К тому же вбил себе в голову, что отец обещал сделать его партнером и якобы надул. Конечно, это неправда. Но именно поэтому Энтс решил открыть собственные курсы по ремонту мягкой мебели в одном из своих старых сараев. Даже назначал их на то же время, что и Ванины. Он мог назначать много мастер-классов, куда больше, чем мы, потому что ему есть где их проводить. А кончилось все тем, что он открыл собственный магазин и теперь продает ткани сам. У нас еще остались верные нам покупатели. Но нам все труднее удерживать их. – Меган сжала кулаки.
– В каком смысле? – мягко спросила Джинни.
Меган залилась краской и стала рассматривать ногти, словно чтобы скрыть смущение.
– Нам надо меняться, потому что содержать магазин дорого. А у
– Как хорошо! – Наседка, похоже, испытала облегчение: она терпеть не могла конфликтов. – Что было дальше?
– Я скажу, что было дальше. – Руки Меган снова сжались в кулачки. – Энтс согласился встретиться с папой, но при встрече просто рассмеялся ему в лицо. И сказал, что
– Нож в спину? – выдохнула Мелочь, и подруги уставились друг на друга.
Джинни попыталась прогнать непрошеное воспоминание о трупе Харлоу.
– Тогда понятно, почему швейные ножницы. Символично, – сказала Наседка.
– Как метафора – очень выразительно, – признала Джей-Эм.
Джинни сжала губы: ускользающая мысль снова замаячила на окраине сознания. С чем она связана – с ударом в спину… или с ножницами?
– Вот поэтому я и знаю, что за убийством стоит Энтс, – объявила Меган, и на ее щеках пробился злой румянец. – Манчини поклялся, что заставит отца пожалеть о дне, когда тот отказался сделать Манчини своим партнером. А теперь исполнил свое обещание. Растоптал нас… унизил отца. Сделал вид, что готов выслушать деловое предложение, а потом убил его.
– И что сказали полицейские, когда вы им это изложили? – спросила Джей-Эм. – Это же неопровержимое доказательство. Не понимаю, как от него можно отмахнуться.
– Отговорились тем, что у них несколько линий расследования, но я же видела: мне не верят. По словам Уоллеса, тот факт, что моего отца… – Слова словно застревали у Меган в горле, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. – …Убили ударом в спину, не означает, что у Энтса был мотив.
– Он обещал разобраться? – спросила Наседка.
– Да, но через час Милоша забрали на допрос, а потом оставили в полиции. Ваня позвонил мне, умолял помочь. Ему сложно объясняться по-английски, и он боялся, что Милоша арестуют. Я пошла в участок, но Уоллеса там не оказалось. Я звонила, но он не перезвонил, поэтому я пришла сюда. Я знаю, что он меня избегает, но не может же он бегать от меня вечно. Пусть выслушает меня, прежде чем кого-то арестовывать.
Джинни, склонив голову, обдумывала услышанное. Уоллес прав. Да, Тимоти Харлоу закололи в спину, но это не означает, что убийца планировал именно такое убийство.
И все же она готова была согласиться с Джей-Эм: способ убийства как метафора…
Джинни вскочила так, что ножки стула со скрежетом проехали по полу. Туманные обрывки мыслей, которые все пытались соткаться в единое целое, внезапно обрели ясность.
Календарь.
Таппенс, которая перевирает Шекспира.
И даже пуговица.
Подруги смотрели на нее круглыми глазами.
– Что-то не так? – Наседка нахмурилась.
– По-моему, наоборот, – поправила ее Мелочь.
– Именно. Посмотрите на ее губы, – согласилась Джей-Эм и повернулась к Меган. – Когда надо сопоставить факты, голова у Джинни работает, как компьютер.
– Что такое? – Меган подалась вперед. – Вы что-то знаете?
– Вчера было пятнадцатое марта, – сказала Джинни. Все молчали, и она развила мысль: – «Остерегись ид мартовских»[8].
Глава шестая
Все взгляды устремились к Джинни, и она сглотнула.
Глаза Меган еще были затуманены горем, Наседка удивленно морщила лоб, а Мелочь схватила телефон, словно желая найти в Сети ролик на тему «В чем дело?».
Зря она это сказала. Но не успела Джинни извиниться за свои бессвязные слова, как Джей-Эм тоже поднялась и широко улыбнулась.
– Мартовские иды. Как я могла забыть! День, когда члены Сената закололи Цезаря в спину. – Джей-Эм раскинула руки, словно медиум, вызывающий дух великого оратора. – Ну конечно. В древнеримском календаре иды – середина месяца. А Цезаря предупредили, что в дни ид что-то произойдет. «Остерегись ид мартовских».
– Верно, – кивнула Джинни. – Хотя мне кажется, эти слова знают в основном по пьесе Шекспира.
– Шекспир! – Глаза Наседки благоговейно округлились. – Джинни, какая же ты умная! Помнишь такие вещи!
– Просто поразительно, – согласилась Мелочь. – Я-то дни недели с трудом помню, не говоря уже о датах.
У Джинни запылали щеки, и она постаралась отмахнуться от комплиментов.
– Просто догадка. К тому же мне немного помогли… Понимаете, кто-то зачеркивал дни на стенном календаре. Да и саму дату хорошо знают.
– Я не знаю. – Наседка покачала головой. – Я смотрела «Цезаря» пару раз, но у меня в одно ухо влетело, из другого вылетело.
– То есть моего отца убили в тот же день, что и Цезаря? – вмешалась вдруг Меган, и ее угловатое лицо позеленело, как у знаменитой римской
Тут Джинни поняла свою ошибку. Ни в коем случае не следовало заводить этот разговор при Меган, которая прямо сейчас переживала острое горе. И гнев. Тем более что пока это не более чем версия.
– Вполне вероятно, что это просто совпадение. Вы слышали, что сказала Хен: она не узнала цитату, хотя спектакль смотрела. Зря я об этом заговорила, – быстро прибавила Джинни, но было уже поздно.
Длинные худые пальцы Меган сжали кружку с чаем, словно желая задушить ее.
– Это не совпадение. Манчини всегда шил костюмы для местной театральной труппы, да и сам нередко участвует в постановках. Обожает Шекспира. И к тому же итальянец. Это доказывает, что папу убил он.
– Да, и не забудем про пуговицу. – Мелочь пошарила в своей сеточке для лифчиков и протянула Меган серебряную пуговку. – Узнаёте? У вас такие продаются?
– Нет! Мы бы никогда не стали продавать такую безвкусицу. – Меган внимательно рассматривала пуговицу, поворачивая ее в пальцах. (Джинни поморщилась. Теперь на улике останется еще несколько отпечатков.) – Но наш магазин никак не связан с театральными костюмами, а эта пуговица, по-моему, как раз от какого-нибудь костюма. Такие вещи больше подходят Манчини. А почему вы спрашиваете? Где вы ее нашли?
– В магазине, пока ждали, когда у нас возьмут показания, – объяснила Мелочь и тут, кажется, вспомнила, что не должна была ничего уносить с места преступления. – Я… м-м… хотела передать ее Уоллесу.
– Вот и доказательство, что Манчини был там. – Меган резко выпрямилась; глаза на худощавом лице казались громадными. В дерганых движениях чувствовалась бешеная энергия, как бывает при расстройствах сна. – Спасибо! Именно это мне и нужно, чтобы убедить полицию. Чем дольше Милоша держат в участке, тем больше у Манчини времени, чтобы сбежать за границу. Подлые убийцы – они такие.
У Джинни заныло под ложечкой. Уоллесу не понравится, если Меган явится в участок и обвинит кого-то в убийстве. Или переполошит весь квартал, колотя в его, Уоллеса, дверь что есть сил.
– Нельзя открыто обвинить Манчини, – сказала она.