Амалия Мо – Гаэль Норд должен умереть (страница 12)
Эти слова, конечно, можно было воспринять как гордость или самозащиту, но они запомнились. С тех пор идея «чистоты» стала частью императорского наследия. Даже если это не более чем красивая легенда, люди верили, что отсутствие магии у императоров – это своего рода благословение.
– Хэтра, мы все умрём, – обречённо вздохнув, выдал Дрейс, и его слова вывели меня из задумчивости.
Это не была попытка спорить, скорее последний аргумент, призывающий к здравомыслию. Но и я, и он прекрасно понимали, что приказ не подлежит оспариванию. Тем более приказ Холлинса.
Аркан Сагариуса ничего больше не ответила. Огонёк на радиопередатчике погас, словно олицетворяя реальность, в которой мы оказались.
– Им нужны ответы и скорейшая разгадка активности, – предположила я, но Дрейсар не ответил, молча разбираясь с устройством.
Я только вздохнула, выходя на улицу, попутно соображая, как сообщить отряду, что нам придётся двигаться дальше, в самый ад, туда, откуда дороги назад может и не быть.
Ситуация была не в нашу пользу, это факт. Если не получится починить турель, то шансы выжить сводятся к минимуму. Со стороны императора крайне глупо рисковать одним из лучших отрядов сандов, но, тем не менее, по каким-то причинам он готов пойти на это.
В конечном счёте пришлось провести в городке несколько дней вместо запланированного одного. Повезло, что среди сандов Сагариуса оказался способный механик, который смог справиться с починкой. Как выяснилось, повреждение носило механический характер и было связано с невозможностью передачи боеприпасов. В конце концов задача оказалась решена, и мы могли отправиться дальше.
Накануне мы долго обсуждали, как лучше поступить. После долгих споров стало очевидно, что идти вместе будет не только проще, но и разумнее. Каждый из нас понимал, что разделение в условиях, где любое неожиданное движение может привести к гибели это шаг, который слишком дорого обойдётся.
Решение отправиться вместе казалось логичным, особенно после последних событий. Мы знали, что мракхи могут появляться в любое время, а их количество зачастую невозможно предугадать. Сагариусы, как разведчики, привыкли работать автономно, но даже их навыков в подобных условиях может оказаться недостаточно.
Приказ, который мы получили, подразумевал определённую свободу в действиях, и никто не собирался слепо ему следовать, рискуя жизнями. Исполнение задания «по протоколу» здесь не давало никаких преимуществ. Напротив, объединив усилия, мы могли лучше использовать общие ресурсы: оружие, боеприпасы, магию и опыт.
Когда решение было принято, я ощутила странное облегчение. Каждый понимал: шансов на выживание больше, когда мы прикрываем друг друга. В этом безумном мире, где тьма могла настигнуть в любой момент, объединение усилий казалось единственным здравым выбором.
– Я надеюсь на твоё здравомыслие, Редж, – бросил Дрейсар перед тем, как сесть в машину.
Хотелось ответить ему что-нибудь колкое, но не успела. После случившегося в ду́ше мы не сближались и не разговаривали по душам, сосредоточившись на миссии. С одной стороны, я была рада, но с другой… Внутри свербело странное чувство, похожее на вину. Хотелось объясниться перед Элбрайтом, оправдаться… Глупо, конечно, ведь я твердила, что мне плевать, вот только отделаться от этого беспокойства не могла.
«Ты что-то чувствуешь к нему», – это был не вопрос, а утверждение Гаэля, будто он знал больше, чем я.
Может, это кусочек здравомыслия или совести, который я закопала в глубине себя так давно? Вот только голос в голове был не прав. Я ничего не ощущала, кроме вины, а она вряд ли способна перерасти во что-то большее. Мне было неловко, что я так поступила с Дрейсом, ведь он не заслуживал такого отношения к себе.
Уверена, что при желании он мог найти ту, кто могла бы любить его целиком и полностью. Моя кандидатура на эту роль совершенно точно не подходит. Всё, что я могу предложить Дрейсару – одноразовые отношения, да и если быть честной, то их нужно прекращать. Я уже задумываюсь о его чувствах, а что дальше… начну изнывать от тоски, если его не будет рядом? Нет. Определённо, нужно заканчивать.
Караван двинулся в путь. Я видела на лицах сандов обеспокоенность. Совсем недавно они осознали, что кто-то из них может умереть. Отряд Сагариуса стал показателем, что это не простое задание.
Скиарии относились к потере своих бойцов иначе. Всё переживается внутри, не позволяя слабости вырваться наружу. Плакать и причитать о случившемся не подходящее время и место. Возможно, для простых бойцов это кажется циничным, но чем раньше они осознают, что это реальность, в которой мы живём, тем будет лучше для всех.
Я отпустила магию вперёд, изучая местность. Чем ближе к активности мы были, тем больше тварей выползало навстречу. Как будто кто-то намеренно защищал это место, чтобы мы не добрались туда.
– Элбрайт, приём. Примерно через пятьсот метров пятеро мракхи на пути. Повторяю, пять мракхи, – через рацию предупредила я и получила короткое «принято».
Бьёрн рядом со мной слегка напрягся, но нашёл в себе силы заговорить.
– Скиарий Редж, кхм, – здоровяк явно пытался подобрать слова, боясь ляпнуть лишнего. – Скажите… мы все видели вашу магию…
Я поняла, куда он клонит. Не каждому бойцу суждено увидеть скверну в действии. Она пугает, особенно в первый раз. Вот только если санды будут бояться меня, ничего хорошего не выйдет. Не хватает того, что мракхи пугают до самых костей, но они снаружи, а здесь страх внутри, с которым едешь в одной машине.
– Санды, – начала я серьёзно, – моя магия действительно отличается от вашей, но раз я здесь – мы на одной стороне. Я не скажу, что вам стоит расслабиться, но пока я держу скверну под контролем, все в безопасности…
– А если что-то пойдёт не по плану? – задал вопрос Трейс.
– Если что-то пойдёт не по плану, меня ликвидируют в первую очередь, вам это известно, санд Пирье.
Все замолчали, обдумывая мои слова. Одно дело убивать тварей, не имеющих сознания, но совершенно другое убить себе подобного, человека. Вот только убийство бойца не является чем-то необычным. Каждый может проявить слабость, и тогда его, как бешеную псину, необходимо застрелить. Это первое правило, которое должен не только выучить, но и принять каждый студент академии.
Для многих такой подход кажется негуманным, но правда в том, что поведение мракхи, хоть и жестоко, но примитивно, в отличие от людей.
– Но пока я в здравом уме, командование по-прежнему за мной, как и право ликвидировать того, кто начнёт сомневаться во мне, – слова прозвучали жестоко, но отрезвляюще.
Когда-то Гаэль Норд произнёс их, заставляя запомнить всё услышанное. Аркан Мориуса не был жестоким, он был справедливым и рассудительным. Бойцы легко проникались уважением к нему, и это было не безосновательно.
– Что, Пирье, наделал в штаны? – засмеялась Накхар, которая либо делала вид, что её ничего не страшит, либо реально была бесстрашной.
– Пошла нахер, Хашили!
– Отставить, санды, – я надавила на виски, ощущая приближающуюся головную боль. Магию пришлось возвращать. Силы ещё не восстановились, и это по-настоящему напрягало.
Если мы попадём в очередную засаду, я буду бесполезной. Обращусь к скверне в таком состоянии и рискую потерять контроль над собой.
– Приём, Редж. Построение для атаки, – оповестил Дрейс, и я передала команду своему отряду.
Машины с турелями поравнялись, их тяжёлые корпуса двигались синхронно, как единый механизм. Я взглянула на Элбрайта, в сосредоточенное и напряжённое лицо. Он кивнул, и в ту же секунду турели ожили, обрушив огонь на мракхи впереди.
Выстрелы раскатывались по дороге, а пулемёты на фланговых машинах добивали оставшихся. Всё прошло удивительно слаженно.
Когда истребители завершили зачистку останков, наш отряд двинулся дальше. Но что-то было не так. Чем ближе мы приближались к активности, тем сильнее охватывало напряжение. Обычно такие зоны кишели мракхи. Эти существа не просто атаковали, они заполняли всё вокруг, создавая хаос, который невозможно не заметить. Но сейчас… сейчас их становилось всё меньше. Это не радовало. Это пугало.
Скверна давила, как густой туман, заполняя воздух. Я чувствовала её каждым нервным окончанием, как едва уловимый привкус гнили, смешанный с металлом. Она сочилась из земли, пробиралась сквозь трещины, как вода, готовая затопить всё вокруг. Но почему её носители, мракхи, исчезали? Это казалось нелогичным.
Тревога не оставляла меня с момента нашего выезда, но чем ближе мы подходили, тем сильнее она становилась.
Последняя остановка перед финальной точкой выглядела мрачно и угнетающе. Это место когда-то было живым, маленьким поселением, но теперь превратилось в мёртвую зону. Руины выглядели так, словно их покинули в спешке: сломанные ставни, остатки мебели, ржавеющие каркасы машин и заросшие сорняками дворы. Ни единого признака жизни.
Мы остановились у центральной площади, где когда-то, вероятно, был рынок. Теперь от него остались лишь покосившиеся деревянные стойки и полусгнившие прилавки. Кругом лежал мусор: порванные тканевые мешки, остатки коробок, которые давно уже никто не трогал. Природа медленно, но верно, возвращала место себе.
К счастью, стены у поселения частично сохранились. Старые кирпичные укрепления, кое-где обвалившиеся, ещё могли сдерживать небольшую угрозу. Кто-то явно пытался укрепить их перед тем, как окончательно уйти. Поверх стен была натянута колючая проволока, частично обвисшая, но всё же создающая видимость защиты. Мы быстро осмотрели территорию, и, убедившись, что крупных повреждений и затаившихся тварей нет, решили остаться здесь.