Алёна Зорина – Тайна старой ярмарки (страница 2)
Минивэн начал спускаться в долину.
Глава 2. Дом
Дом бабушки Лиды стоял на краю деревни – третий от леса, за канавой, за стеной разросшейся сирени.
Калитка висела на одной петле. Карина помнила: бабушка обещала починить каждое лето. Не чинила. Говорила: «На одной петле – ближе к людям. Калитка не закрывается – значит, дом ждёт гостей.»
Теперь калитка скрипела особенно жалобно. Четыре года без хозяйки. Четыре года ожидания.
– Осторожно, ступенька шатается, – сказала Карина, поднимаясь на крыльцо. – Вторая слева.
– Откуда ты помнишь? – спросил Миша.
– Она шаталась всегда. Бабушка говорила – это чтобы гости не расслаблялись.
Ева встала рядом с сестрой. Посмотрела на дверь – деревянную, рассохшуюся, с облупившейся синей краской.
– Помнишь код?
– Какой код? Тут ключ.
– Код открывания. Дёрнуть влево, пнуть коленом, повернуть на себя.
Карина дёрнула влево. Пнула коленом. Повернула ключ на себя.
Дверь открылась.
И запах ударил сразу.
Мята. Зола. Лаванда. Яблоки. Старое дерево. И ещё что-то – неуловимое, безымянное. Запах присутствия. Как будто бабушка вышла за молоком пять минут назад и сейчас вернётся.
Ева села прямо на порог. Обняла колени.
– Я нормально, – сказала она, хотя никто не спрашивал. – Просто… она тут везде.
Карина села рядом. Положила руку сестре на плечо.
– Везде, – согласилась она.
Дети стояли позади, не решаясь войти. Даже Миша молчал.
Потом Поля сказала:
– Запах лаванды используется для отпугивания моли. А мята – от мышей. Бабушка была практична.
Ева засмеялась. Негромко, с мокрыми глазами.
– Бабушка была ведьмой, – сказала она. – В хорошем смысле.
– Ведьм в хорошем смысле не бывает, – сказала Поля. – Исторически термин «ведьма» применялся к…
– Поля.
– Да?
– Иди выбирай комнату.
Поля подумала секунду.
– Мне нужна комната с окном на восток. Для оптимального утреннего освещения.
– Все комнаты – с окнами на все стороны, – сказала Карина. – Это деревня. Тут не было архитектора.
Дети вошли в дом, и тут же началось.
– ЧЕРДАК МОЙ!
– Миша, там люк, ты застрянешь!
– Я не застряну! Я худой!
– Ты застрял.
– Я НЕ ЗАСТРЯЛ! Я… изучаю конструкцию.
– Ты застрял ногой. Я вижу твою ногу.
– Это тактическое отступление!
– Ты застрял. Я вижу.
Аня не пошла наверх. Она стояла в сенях и смотрела. Стены, увешанные сухими травами. Полка с банками – варенье, соленья, что-то бурое и непонятное с надписью «НЕ ТРОГАТЬ» бабушкиным почерком. Зеркало в деревянной раме – тусклое, с пятнами, с трещиной в углу. Бабушка не любила зеркала. Говорила: «Зеркало – это дверь. Не знаешь, кто смотрит с той стороны.»
Половица под ногой скрипнула.
Аня замерла. Прислушалась.
Нота «ля».
Она помнила. Бабушка проверяла камертоном: «Дом мне подпевает. Слышишь? „Ля“ – это он здоровается.»
– Привет, – прошептала Аня.
Половица скрипнула снова. Тише. Ласковее.
Из кухни раздался грохот, потом мамин голос:
– Почему плита ржавая?! Она же работала в прошлом году!
– Карин, она работала в прошлом веке, – ответила Ева. – В этом – только притворялась.
– Я хочу чай. Я хочу нормальный чай. Из чайника. На плите.
– У нас есть печка.
– Ева. Я не умею топить печку.
– Бабушка научила меня. Когда мне было шесть.
– Тебе было шесть, и ты чуть не сожгла дом.
– Я не сожгла. Я закоптила. Это разные вещи.
Наверху что-то рухнуло, потом Миша крикнул:
– Я В ПОРЯДКЕ! ЭТО БЫЛ НЕ Я! ЭТО БЫЛА… ЭТО… ЧТО ЭТО БЫЛО?!
Поля, спокойно:
– Чучело совы. Бабушка держала его на чердаке для отпугивания мышей. Неэффективно, но эстетично.
– ОНО УПАЛО МНЕ НА ГОЛОВУ!
– Мыши бы тоже испугались. Метод работает.
Аня улыбнулась. Впервые за дорогу.
Дом просыпался. Дом наполнялся голосами, шагами, жизнью. Дом ждал четыре года – и дождался.