Алёна Волгина – Рассказы (страница 8)

— Мессир Кривелли, светский судья, очень надеется, что в том же письме сможет указать и убийцу, — говорил приор. — Понимаете, характер графа весьма крут, а правосудие он вершит, главным образом, в подвалах замка… — Тут Северин спохватился, что своими словами порочит одного из сильных мира сего и поспешно закончил: — В общем, все согласны, что в этом деле лучше обойтись без вмешательства графа. Однако я опасаюсь, что лишняя поспешность может привести к неверным выводам.

Его беспокойство показалось Кассио преувеличенным:

— Не думаете же вы, что кто-то заподозрит Паоло? Вряд ли можно вменить ему в вину его дар!

— Ах, если бы только это! К сожалению, Паоло тоже был на площади сегодня утром.

Под аркой, открывающей въезд на площадь, его дожидался худощавый человек в строгом черном дублете. Это был, конечно, Антонио ди Сандро, фискал и глава местных сыщиков. Приор заранее договорился с ним, и Антонио сказал, что будет рад любой помощи. Они с Кассио решили еще раз осмотреть лавку вместе.

С первого взгляда было понятно, что дела у покойного купца шли неплохо. Помещение лавки дышало богатством. Комната была тесно заставлена сундуками, на полках вдоль стены лежали штуки драгоценного сукна, в углу стояла конторка с раскрытой книгой. Несколько портил впечатление погром, устроенный в передней части комнаты. Портьера сорвана, пол возле окон был усеян осколками зеркала, в которых дробилось яркое солнце. Нелепым углом торчала сломанная рама из полированного дуба, отделанная серебром. Чуть поодаль валялась опрокинутая стремянка. Тело, конечно, уже унесли. На полу остались лишь несколько зловещих темных пятен. Среди осколков Кассио заметил каминную кочергу.

— Зеркало висело вон там, напротив входа, — сказал Антонио, указав на простенок между окнами.

— Зачем вешать его так высоко?

— Оно нужно было Аваро не для того, чтобы любоваться на свое отражение, — пожал плечами сыщик, — а скорее для того, чтобы похвастать удачным приобретением. Аваро купил зеркало у одного разорившегося купца из Венетты, и, должен сказать, оно было великолепно!

— Да, тамошним стекольщикам нет равных, — согласился Кассио. — Интересно, синьор Аваро больше гордился самим зеркалом, или способом, которым удалось его заполучить?

— Полагаю, и тем, и другим. Раз в неделю утром он всегда тщательно чистил зеркало и раму, это был своего рода ритуал.

— Должно быть, этим он и занимался, когда в лавку вошел убийца, — пробормотал Кассио. Он огляделся, пытаясь воссоздать в воображении картину произошедшего. Аваро стоит, отвернувшись, кто-то входит в лавку, наносит удар, купец отчаянно пытается удержаться, хватаясь за что попало, а потом все рушится вниз…

— И надо же, чтобы это случилось в День святого Фортунатоса! — воскликнул Антонио. — Паоло точно все предсказал: и про зеркало, и про змея!

Фортунатос был известен тем, что силой молитвы изгнал из Катуи водяного змея, долгие годы терзавшего город. Кассио не стал спорить о толковании пророчеств, а предпочел сменить тему:

— Кто обнаружил тело?

— Синьор Оливьеро, золотых дел мастер. Перепугался, бедняга! Выбежал из лавки, размахивая руками, как ветряная мельница, и так кричал, что мы не сразу поняли, что случилось.

Монах подошел к конторке, на которой рядом с рогатой чернильницей лежала приходно-расходная книга. Страницы пестрели ровными колонками цифр и списками товаров, сделанными мелким убористым почерком. Похоже, Аваро очень аккуратно вел дела. Внимание Кассио привлек отдельный лист, вложенный в книгу. Развернув его, он увидел два списка: имена и денежные суммы, не слишком большие. Это было любопытно. Должники? Аваро давал деньги в рост, но эти записи были отражены в книге. Для чего тогда отдельный лист? Антонио тоже затруднился с ответом, пообещав опросить горожан, указанных в списке. На всякий случай Кассио переписал себе имена, чтобы поразмышлять на досуге.

Их беседу прервал невысокий щуплый человек, который растерянно заглянул в лавку, но, увидев ди Сандро, обрадовался и затараторил о каких-то инструментах, которые должен был привезти синьор Аваро, и о срочной надобности. Кассио не особенно прислушивался. В отличие от Антонио, он-то в лавке был впервые и надеялся найти еще что-то, могущее прояснить обстоятельства трагедии. Некоторые фразы, впрочем, застряли у него в памяти:

— Не только я, все это говорят! Все знают, что Зервас с Аваро никогда не ладили!

— Пока еще рано делать какие-то выводы, синьор Оливьеро…

— Чего еще ждать от этих каджасов! Проклятые язычники, нечестивцы…

В этот момент Кассио перестал слышать обоих собеседников, так как нашел, наконец, кое-что любопытное. Осматривая сломанную стремянку, он вдруг заметил, что одна ножка лестницы треснула, и в расщепе застряло несколько грубых коричневых нитей. Кассио ярко представил, как убийца склоняется над жертвой, не заметив, что подол зацепился за расщепленное дерево. На мгновение он словно оглох и ослеп, пока совесть в нем боролась с лояльностью. Но ведь несколько жалких шерстинок еще ничего не доказывают? Воспользовавшись тем, что его помощник был увлечен разговором с нечаянным посетителем, Кассио, украдкой оглянувшись, осторожно выпутал нити из древесины и спрятал за отворот рукава.

Луиза Порчелли, купеческая вдова. Представить не могу, кто мог желать ему зла! Бедный, бедный синьор Аваро! Всегда такой обходительный. Он привез Джулии на свадьбу великолепный бархат цвета turchino, прекраснее которого я в жизни не видела! Моя дочь скоро выходит замуж, знаете ли. Нет, мне никогда не приходилось занимать денег, что за вопрос! Двадцать дукатов? Ах, это не я должна Аваро, наоборот. Но я не торопила его с возвратом долга, право же, это могло подождать.

Тереза Чеккони, пожилая горожанка. Все мы грешны. Я чувствую себя виноватой, даже когда просто прохожу мимо церкви. В этом деле наверняка замешана женщина! Как вы считаете, отец Кассио?

— Зервасы появились здесь год тому назад, — рассказывал приор. — Томас Зервас (которого здесь стали называть Томазо), его жена Нерисса и взрослый сын. Они приехали из Клабрии. Бежали от войны. Томазо подарил графу Лодовику трех великолепных коней, и тот разрешил бывшему скотоводу поселиться в городе и вести торговлю.

Кассио с приором прогуливались по монастырскому саду, где в этот час можно было рассчитывать на некоторое уединение. Вечерело, внизу в городе затеплились огни, приглушенно шумели липы на аллее. До повечерия оставалось еще некоторое время, и Кассио решил использовать его, чтобы рассказать приору об осмотре лавки, а заодно расспросить его о Зервасах, беженцах с юга.

В то время как здесь, на севере, жизнь текла спокойно и мирно, южные земли страдали от военных баталий. Уже третий год маркграф Гуго и король Федериго не могли поделить между собой Кессалийскую равнину, заставляя жителей Клабрии терпеть ужасные лишения. Особенно тяжело пришлось скотоводам-каджасам. Многим из них пришлось продать свои табуны и податься в чужие края в поисках лучшей доли. Большинство бежали в соседние провинции — Сардию и Мессапию, но некоторые отчаянные беглецы добирались даже до Венетты.

— До приезда Зервасов Аваро был самым богатым и значительным купцом в округе. Когда появился синьор Томазо, его влияние уменьшилось, и, понятно, это его не обрадовало. Я слышал, что Зервас перехватил у него несколько выгодных сделок. Однако в последнее время дела у Томазо идут не очень хорошо. Если бы он и его семья перешли в истинную веру, к ним в городе относились бы куда лучше.

— А разве они не…?! — от изумления Кассио даже запнулся. Невозможно поверить, чтобы аббат Беллини упустил возможность спасти три невинные души!

— О, Томазо давно готов креститься, но каждый раз, как нарочно, возникает какая-то помеха! Так оно и откладывается с месяца на месяц. Между нами, есть еще одно обстоятельство, — понизив голос, сказал приор. — В конце ноября Паоло жестоко простудился и сгорел бы от лихорадки, если бы не донна Нерисса. Она неделю не отходила от его постели, пользуя мальчишку какими-то отварами и вонючими мазями, о которых мы и слыхом не слыхали! Благодаря ей через месяц Паоло поднялся на ноги. Аббат Беллини очень привязан к мальчику, тем более что Паоло, вероятно, прославит нашу обитель. Думаю, этим объясняется недостаток твердости аббата в обращении с Зервасами.

— И все же я не верю, чтобы Зервас мог так изуверски расправиться с Аваро, — помолчав, добавил Северин. — Не такой он человек.

В голосе приора Кассио различал сочувствие к Зервасам и вместе с тем облегчение от того, что острый взгляд правосудия был нацелен в другую сторону от обители. Облегчение слышалось слишком явственно, чтобы Кассио мог его игнорировать. Коричневые нити, спрятанные в рукаве, не давали ему покоя.

— Я нашел в лавке одну любопытную вещь, — сказал он. — Список горожан вкупе с денежными суммами напротив каждого имени.

— Какие-нибудь торговые дела, — пожал плечами приор.

— В списке есть имя аббата Беллини. Напротив него указана сумма в пятьсот сольди. Что бы это могло означать?

Северин некоторое время с изумлением смотрел на него, потом вдруг хлопнул себя по лбу:

— Ах, это! Месяца три назад синьор Аваро заказал нам перевод одной довольно редкой поэмы. Мы с радостью выполнили его просьбу. Карло Аваро — преданный сын церкви, и не раз помогал обители в тяжелые времена. Все же он настаивал на том, что впоследствии оплатит эту услугу, когда разделается с денежными затруднениями. Теперь я вспомнил: сумма в этом списке — долг Аваро.