Алёна Волгина – Рассказы (страница 7)

— Не знаю, где вы раздобыли эту «улику», но ваша находка ничего не доказывает. Я еще вчера обратил внимание на рукава мисс Уэлш, и все пуговицы на них были целы.

Уолтон невесело усмехнулся:

— Эту пуговицу я нашел вчера под столом в гостиной. Мне нужна была любая зацепка, хоть что-нибудь, чтобы заставить девчонку признаться! Это она, Пейдж, я чувствую! Я немало повидал на службе таких тихонь!

— Что ж, надеюсь, вы удовлетворены, — сухо ответил Пейдж. — Хоть бы посоветовались, прежде чем подвергать девушку такому испытанию! В любом случае, я уверен, что ее ждет лечебница, а не тюрьма.

Весь азарт и оживленность инспектора разом исчезли. Он с досадой покачал головой:

— Что-то мне подсказывает, что она снова обвела нас вокруг пальца. Или нет? Вы же доктор, скажите, такое возможно? Могут ли в одном теле ужиться две души, да еще такие разные, как Рэйчел и Мэри?

Пейдж в ответ только вздохнул. Он читал труды Пюисегюра о сомнамбулизме и статьи Брейда о раздвоении сознания. Воображал, что однажды постигнет загадки человеческого разума… Но сейчас он чувствовал себя так, будто заглянул в пропасть.

— Кто может знать, что есть душа? — беспомощно спросил он, подняв взгляд к серому небу. — Это извечная тайна, к которой мы едва осмеливаемся прикоснуться…

Над их головами горело рыжее пламя тополей.

День святого Фортунатоса

Все лгут.

От автора: это детектив-мозаика, где читатель может сам вычислить преступника, сличив показания свидетелей, почти каждый из которых о чём-нибудь лжёт.

Солнечным весенним днем главная площадь города Пичено была полна народом, как подсолнух семечками. Бассо по прозвищу Кастроне (что означало «баран») сидел на своем обычном месте на паперти, угрюмо уставившись перед собой. Возле его ноги стояла плошка для подаяния, а чуть дальше в толпе мелькали лавочники, мастеровые, суетливые покупатели, жулики, продавцы индульгенций, коих Бассо тоже причислял к жуликам, шустрые мальчишки и хмурые отставные вояки. От невообразимого шума мутилось в голове. «Эта толпа — поистине омут человеческих грехов!» — желчно думал Бассо. День еще не склонился к полудню, а он уже успел стать свидетелем обмана, распутства, праздности, чревоугодия… Прямо сейчас перед ним разворачивалась сцена алчности: старая ханжа Тереза Чеккони шумно торговалась с горшечником. Видно, правду говорил на проповеди отец Северин, что оскудели души людей, и те погрязли в суетности, в погоне за простыми удовольствиями…

Вдруг Бассо вздрогнул. Сквозь пелену его мыслей пробился чей-то крик. Кажется, на площади что-то случилось.

Он видел, как толпа сначала прихлынула к дверям лавки синьора Аваро, а потом вдруг начала стремительно таять, растекаясь по ближайшим улочкам, словно всех людей охватило страстное желание оказаться подальше отсюда. Толпа двигалась, как живое море. В мгновение ока середина площади, где торчал старый колодец, очистилась, лишь несколько человек остались стоять возле лавки. Время от времени кто-то из них заглядывал внутрь и, качая головой, выходил обратно. У Бассо аж в груди засвербило, так хотелось подобраться поближе, но на одной ноге скакать было бы несподручно. Он изо всех сил вытянул шею, напрягая зрение. Что же там происходит? Как назло, в этот момент обзор ему заслонила широкая спина в коричневой рясе. Какой-то пришлый монах вышел на площадь, с любопытством озираясь по сторонам. Он вел в поводу понурого мула, едва перебиравшего ногами. Оба они, и человек, и животное, выглядели усталыми донельзя, словно им пришлось проделать немалый путь. «Да уберись ты отсюда, вот принесла тебя нелегкая!» — мысленно взмолился Бассо, изнывающий от любопытства. Словно вняв его просьбе, монах покачал головой и зашагал дальше. И тогда Бассо увидел…

Виттория Аньези, знатная патрицианка. Вы спрашиваете, с чего все началось? С человеческой гордыни, отец Кассио. С банального человеческого тщеславия.

Пьетро ди Горо, городской лекарь. Да, это я готовил его к погребению. У жертвы сломаны два ребра с правой стороны и правая голень, раздроблен череп, кроме того, несчастному сильно изрезали лицо и руки. Ужасный случай, поистине ужасный.

Кассио Росси добрался до монастырского подворья, когда пробил обеденный колокол. Аббатство Монтекари располагалось на склоне холма совсем недалеко от города. Кассио, посланца кардинала Лоренцо из Эттуро, встретили там со всей сердечностью. Аббат Беллини сам вышел приветствовать дорогого гостя, распорядился отвести ему удобную келью в странноприимном доме и проводил в трапезную, где уже собрались остальные братья. Аббатство было небольшим: в нем проживало тридцать монахов и примерно столько же слуг. В трапезной Кассио усадили за стол аббата, рядом с приором, братом Северином. Это был немолодой, тучный человек с открытым добродушным лицом. Приора явно обрадовало появление в обители свежего человека, которого можно расспросить об иноземных делах. Не стесняясь в выражении дружеских чувств, он заботливо потчевал Кассио всем, что могли предложить монастырские кладовые. Зато аббат держался более отстраненно, блюдя свое достоинство, и, пользуясь случаем, исподволь наблюдал за гостем. И без того высокий, Кассио казался еще выше за счет худобы. Вероятно, в юности он был рыж, что подтверждало его прозвище — Росси, но сейчас в его волосах было куда больше седины, чем огня. На загорелом лице выделялся внушительный нос, поистине орлиный, острые глаза цепко смотрели из-под густых бровей, подмечая каждую мелочь. Аббат Беллини решил, что кардинальский посланник ему, пожалуй, нравится. Кроме того, у Росси была репутация человека проницательного, так что его прибытие оказалось очень кстати.

Утолив первый голод, Кассио готов был рассказать о своих делах:

— Я приехал ради прорицателя, который объявился в вашей обители. Слух о нем дошел до Эттуро и возбудил немало любопытства. Сам кардинал Лоренцо хотел бы видеть человека, предсказавшего вспышку чумы два года назад.

— В жизни не забуду ту весну, — вздохнул приор. — А ведь мы сначала не верили Паоло! Задолго до того, как мы получили весть о заразе, он говорил, что в год, когда снег дважды укроет мыс Карвенол, вокруг Пичено сомкнутся горы, и настанет судный час для его жителей. Так и вышло. Когда чума начала расползаться от побережья, люди герцога закрыли перевалы, чтобы не допустить распространения заразы. Долина Орчиа стала кладбищем для многих и многих. После этого уже никто не сомневался, что Господь наградил Паоло пророческим даром!

— Я хотел бы побеседовать с этим послушником.

— Конечно. Он скоро должен вернуться, я послал его к кожевеннику за пергаментами. Нам всем жаль расставаться с Паоло, но мы понимаем, что в Эттуро его дар принесет больше пользы Святому Престолу. Ах, как жаль, что вы не приехали неделей раньше! До того, как Паоло успел произнести еще одно пророчество!

— Меня задержала распутица, — пояснил Кассио, воздавая должное запеченной рыбе. Кормили здесь не в пример лучше, чем на постоялом дворе в Квирико, где ему пришлось проторчать целую неделю, ожидая, пока подсохнут дороги. — Вы сказали, недавно было сделано еще одно предсказание?

— Увы, оно сбылось сегодня утром!

— Да, при въезде в город я заметил какую-то суету… Кажется, на площади случилось несчастье?

— Убийство! — горестно воскликнул приор. — И даже хуже того!

— Помилуйте, что может быть хуже убийства?

— Как раз то, что Паоло его предсказал.

Тереза Чеккони, пожилая горожанка. Все, все совпало до последнего слова! И время, и обстоятельства гибели несчастного Аваро! Господь явил нам еще одно чудо!

Паоло Фиоре, послушник в аббатстве Монтекари. Как станет прахом ложная личина, то сгинет змей, опутавший весь город, и страждущие обретут покой.

После полудня, направляясь обратно в город, Кассио вспоминал свою встречу с Паоло. Таинственный прорицатель оказался совсем юным, почти мальчишкой. Невысокого роста, узкоплечий, в простой светлой тунике с кожаным поясом, на котором висели четки. Бросив на высокого гостя один любопытный взгляд, он вежливо поклонился, так что густые светлые волосы закрыли щеки. На вопросы отвечал охотно, но коротко, держался застенчиво. Кассио полагал, что умеет разбираться в людях. В лице послушника, в его серых чистых глазах он сразу угадал своеобразную отрешенность, свойственную творческим людям либо безумцам. Но было еще кое-что. В поведении Паоло ему виделась растерянность человека, бросившего маленький камешек с вершины и теперь изумленно созерцающего последствия лавины.

Кассио устал. Ему пришлось проделать нелегкий путь. Город Пичено располагался в долине Орчиа, окруженной горами Монте Лага и Монте Сибиллини, и дорога сюда была столь же живописна, сколь и трудна для путника, тем более обремененного годами. Но происшествие на площади возбудило его любопытство, кроме того, приор был так взволнован, что было совестно отказать ему в помощи, и Кассио пообещал сейчас же осмотреть лавку несчастного Аваро.

Северин рассказал ему, что город Пичено находился во владении дома Гвиччарди. Правда, нынешний граф Лодовико отличался любовью к перемене мест и никогда не оставался здесь подолгу. С повседневными делами магистрат прекрасно справлялся сам, но об убийстве известного купца им волей-неволей придется доложить графу.