Алёна Цветкова – Южная пустошь. Книга 7 (страница 9)

- Вот именно! Там тебя знают! Едва император увидит «невесту» графа, как поймет, что это ты...

- Не увидит, - улыбнулась Катрила. - невеста не жена, и я надену покрывало.

Я была ошеломлена... Как бы там ни было, а план Катрилы оказался продуманным, хотя и очень рискованным. Если вдруг что-то пойдем не так, то император сразу же казнит жену изменника.

- А Анни? - схватилась я за последнюю соломинку, - что говорит Анни? Она видит, чем может закончится твоя поездка?

- А Анни не знает о моих планах, - улыбнулась Катрила, слегка приподняв уголки губ, - Я ей ничего не говорила. К тому же она почти совсем перестала видеть события, происходящие в Абрегории... Там слишком много магов и магии. Даже о казни моего мужа мы узнали от графа Шеррес. И он же написал, что император очень плох. Того гляди он покинет наш бренный мир, и на престол взойдет его сын.

- Так может стоит подождать? - нахмурилась я. Отношения между Анни и принцем Гордеем не заладились, но, в общем-то, те, кто был знаком с ним лично, отзывались о нем, как о приятном, умном и дальновидном молодом человеке, - когда Анни станет императрицей, то сможет посодействовать по твоему вопросу. Думаю, его высочество не откажет своей супруге.

- Нет, мам, - мотнула головой Катрила. - Наоборот, я должна поспешить. Ты же помнишь традицию Той же руки?

Я кивнула... Точно! Об этом я как-то не подумала. По Абрегорианским традициям род может вернуть себе честное имя только в том случае, если помилование подписано той же рукой, что и приговор. В любом другом случае измена империи так и останется позорным пятном на истории рода, которое придется смывать безупречной службой семи поколений.

- Все уже решено, мам, - тихо добавила Катрила... Как будто бы поняла, что я ищу аргументы, чтобы убедить дочь в безнадежности ее затеи. - Я все равно поеду в Абрегорию. Я должна, мам. Не только мужу, но и сыну. И его детям.

- Это очень опасно, - я снова вернулась с того, с чего мы начали. - Но если это твой выбор... Я поддержу тебя. И помогу всем, чем могу...

- Спасибо, мам, - вспыхнула она, загораясь уверенность от моих слов, как свеча от поднесенного факела, - я знала, что ты меня поймешь.

Я тяжело вздохнула. Понимаю. И даже пытаюсь принять. Но это очень тяжело. Я привыкла быть щитом для своих детей. А сейчас должна выпустить из-за спины дочь, которая тоже хочет защитить своих детей.

- Мне кажется, к статусу «невесты» тебе нужен грилорский титул, - еще раз вздохнула я, мысленно делая шаг в сторону, чтобы попустить Катрилу вперед. - Ты же не можешь использовать свой настоящий...

- Да, - улыбнулась она. - я уже написала Фиодору. Он подготовит документы и будет ждать меня у границ Грилории к середине лета, чтобы помочь добраться до Яснограда к графу Шерресу. Только Анни об этом не говори, - торопливо добавила она и усмехнулась, - она никак не может простить брата за Живелу...

- Ох, уж эта Живелла, - покачала я головой. - А как ты доберешься до Фиодора?

- Гирем проведет через пустоши. Он обещал. Но выходит надо через две седьмицы... Пока не зацвела Сонная амброзия.

Я кивнула... Эта измененная травка Пустоши славилась тем, что ее аромат усыплял любого, кто имел неосторожность его вдохнуть. К счастью сорванное растение сразу же теряло свою опасную способность, а скошенная поросль плохо восстанавливалась, иначе Южная пустошь была бы непригодна для жизни. Но следить за Сонной амброзией вокруг нашего поселка приходилось регулярно, чтобы не допустить цветения.

- Мы уже готовы к поездке... И скоро отправимся в путь...

Вот и все... моя Катрила выпорхнула из гнезда.

Обняла свою дочь...

- Мам, - я снова услышала шепот слез в ее голосе, - я хотела тебя попросить... Пожалуйста... Если я не справлюсь... Забери меня из империи в Южную Грилорию. Я хочу быть там... Рядом с тобой... И накажи Деливу и Оливу никогда туда не возвращаться.

- Катрила, - выдохнула я, чувствуя, как на глазах набухают слезы, - девочка моя. Я обещаю...

Все главные слова были сказаны. Обещания даны. И теперь можно было признаться о том, что беспокоило больше всего...

- Мне страшно, мам, - всхлипнула Катрила. - Я знаю, что пойду на любой риск. Но мне так страшно...

- Я знаю, - слезы текли по щекам, хотя я очень старалась не плакать, - страх никуда не уйдет, родная. Он всегда будет с тобой, но я верю в тебя. Ты сильная, ты справишься...

- Справлюсь, - кивнула она. - Я смогу.

Глава 6

Катрила все же помогла мне собраться к обеду. К тому же мы совсем не хотели, чтобы наша семья заметила, что мы обе плакали. Пока никто, кроме нас и Гирема не знал о предстоящем отъезде Катрилы, и мы собирались сохранить его втайне как можно дольше, чтобы дети, и в-первую очередь Хурра, не придумали какую-нибудь хулиганскую выходку. А то вполне может оказаться, что Делив и Олив под предводительством своей малолетней тетки-принцессы, спрячутся где-нибудь в обозе и явятся пред светлые очи их матери и ее отца посреди Южной пустоши.

Обед, устроенный на просторной тенистой террасе, которая была продолжение зимней столовой, прошел за легкой, непринужденной беседой.

Когда мы с Фиодором и Анни влачили нищенское существование, я всеми силами старалась привить им королевское поведение, заставляя вести себя дома, за закрытыми дверями простой крестьянской избы, как принца и принцессу.

Когда же наше окружение изменилось, и с таким трудом привитый этикет стал обязательным, как-то само собой сложилось, что в кругу семьи мы точно так же стали беречь легкость общения, приобретенную в Нижнем городе. И даже за столом, когда не было никого из посторонних, мы позволяли себе болтать, шутить и смеяться.

Сегодня никого из посторонних не было. Вообще, если забыть про традиционно-аддийскую окружающую обстановку, которая явно намекала на то, где мы находимся, и делать вид, что не замечаешь женщин-рабынь из прислуги, двигавшихся, как бесплотные тени, то можно было бы подумать, что мы дома, в Южной пустоши.

Когда обед был закончен, и дети гурьбой умчались слушать сказку, которую им пообещала рассказать Катрила, я немного задержалась отдать распоряжения по поводу вечера. Я решила пригласить на ужин Адрея. Как говорили в Нижнем городе, незачем пилить бодливой корове рог по частям. Лучше сразу, одним махом отрезать все под корень и объясниться с бывшим мужем. Да, он винит во всем произошедшем меня. Ведь если бы я выполнила свое обещание, то Илайна убила бы Великого отца, и весь его замысел по захвату мира рассыпался бы, как карточный домик.

И я должна сказать ему, что тоже чувствую себя виноватой. Но это не значит, что я буду сидеть и рыдать над своими ошибками, посыпая голову пеплом из поминальной чаши. Что сделано, то сделано. Сейчас главное подумать над тем, как все исправить.

Рабыня, закутанная в покрывало так, что видны были только глаза, внимательно выслушала мои пожелания по поводу меню на ужин и, коротко кивнув засеменила из столовой.

- Мама, - за дверями столовой, прислонившись к стене, меня ждала Анни, - мы можем поговорить?

- Конечно, - улыбнулась я, усилием воли подавив вспыхнувший, как сухая солома, страх, что и моя вторая дочь решила покинуть меня. Кивнула на выход в сад, - может прогуляемся...

- Хорошо, - осторожно и немного грустно согласилась она, - давай прогуляемся. Правда, сейчас очень жарко. Но недалеко есть беседка с родником. Там свежо и прохладно.

Я подхватила Анни под руку, и мы отправились на прогулку. Мы быстро шли по выложенной гравием дорожке. Южное солнце палило нещадно, на небе не было ни облачка, а воздух высох так, что царапал небо. Очень странно, но пока мы не вышли с террасы, я этого не замечала. Вероятно, там, где-то по краю, посреди цветов и высоких тенистых деревьев была устроены небольшие водоемы, чтобы увлажнить воздух.

- Сюда, мам, - Анни потянула меня в едва заметную щель между высокими густыми кустами, которые должна были создавать тень на дорожке, но в полдень, когда солнце светило почти вертикально, не справлялись со своей задачей. - Здесь хорошо... Мы с детьми частенько проводим время в этой беседке.

Внутри на самом деле оказалось довольно симпатично. Дубовые стойки, густо увитые темно-зеленым виноградом. Судя по легкому аромату мяты, это был особый сорт, который разрешалось возделывать только по особому позволению султана. А вино из такого винограда запрещено было даже пробовать, если ты не сам султан или член его семьи.

Сейчас прозрачные янтарные капли виноградин едва набирают вес. Но, чувствую, когда они поспеют, Хурру и остальных детей сложно будет убедить, что есть ягоды нельзя. Даже тайком...

- Помнишь, как мы с тобой гуляли в зимнем саду посольства? Я тогда узнала, что граф Шеррес мой отец, - вздохнула Анни. И виновато улыбнулась, - не знаю, почему мне это вспомнилось. Сходства между прогулками меньше, чем различий...

Она замолчала. Я качнула головой, соглашаясь с ее словами.

- Давай присядем, - указала деревянные скамейки расположенные по периметру. Очень широкие и низкие, чтобы можно было поселить ковры и обложиться подушками.

Я ничего не сказала Анни, но сама тоже вспомнила именно эту прогулку. Наверное потому, что, как и тогда, в моей голове тревожно кружились мысли о графе Шерресе. Тогда я переживала, как поверит ли он в то, что Анни его дочь, и примет ли ее так, как она мечтает. А сейчас я никак не могу выбросить из головы, что он станет «женихом» моей второй дочери. Пусть и понарошку.