Алёна Цветкова – Южная пустошь. Книга 7 (страница 11)
Я грустно улыбнулась... Вот и все... Вот и вторая моя дочь стоит у порога отчего дома, готовясь перешагнуть его навсегда и отправиться своей дорогой.
- Значит, - вздохнула я, - тебе придется взять все в свои руки. Через не могу... Я знаю, милая, как это трудно. Но в то же время я уверена, ты у меня сильная, смелая и решительная. И ты точно справишься со всеми проблемами. Я в тебя верю, Анни...
- Спасибо, мам, - выдохнула она. И через паузу, смутившись почти до слез, добавила, - Фирдан говорит то же самое. И обещает быть рядом и поддерживать во всем, если я позволю...
Я улыбнулась. Надеюсь, моей дочери повезет в любви больше, чем мне. И она сможет быть счастливой с тем, кого любит. Даже если он всю жизнь просто будет рядом, как мой Дишлан.
- Но я не позволю, мам... Потому что там, в империи, его убьют. А здесь он будет жить долго. У него будет семья и много детей, - грустно улыбнулась она.
Глава 7
Отъезд Анни запланировали на конец лета. К тому времени император будет совсем плох, а Гордей приготовится принять империю. Анни все еще надеялась, что если она будет рядом, муж прислушается к ее словам и обезглавит заговор раньше, чем заговорщики проявят себя.
Детей она хотела вывезти и спрятать в Грилорском поместье графа Шерреса, в том самом, где он собирался жить с ее матерью, герцогиней Форент. К тому же, в половине вероятностей, Катрила вернется в Грилорию уже в начале зимы вместе с новым супругом, а значит дети будут под присмотром старшей родственницы.
Я соврала бы, если бы сказала, что мне не страшно отпускать дочерей. Одно дело выдать их замуж, взвалив ответственность за их жизнь и благополучие на мужей, и совсем другое, когда ты знаешь: девочкам придется битья против всего мира, доказывать, что они не просто приложение к мужу, а личность, способная сама творить свою судьбу. Я знала, как это сложно. Я шла той же дорогой.
В этом, наверное, и есть ирония мироздания, дети почти всегда идут той же тропой жизни, что и их родители. Но если в начале своего пути ты не чувствуешь страха, потому что не знаешь насколько сложен бег с препятствиями, то сейчас я готова была на все, чтобы защитить детей от такого выбора. Кроме одного: стать той, кто запрет их в четырех стенах против воли.
А значит я не стану отговаривать ни Катрилу, ни Анни... Просто помогу, чем смогу, буду верить в их успех всем сердцем, но постараюсь подстраховать, в случае неудачи... У меня не так-то много знакомых в империи, однако связи есть у герцога Форента, который сейчас вместе с супругой живет в Ургороде.
И я в тот же день написала ему письмо, в котором просила отправиться в Абрегорию и помочь Анни... Про Катрилу я ему не написала, герцог Форент до сих пор не забыл, что ее настоящие родители помогли бежать Абрите, тем самым невольно обрекая на смерть. Но с Катрилой будет граф Шеррес. И я уверена, он сделает все, чтобы защитить мою девочку.
Тревога о будущем, помогла мне избавиться от тревоги о настоящем. И до самого ужина я ни разу не вспомнила ни про Адрея, ни про Кинжал Жизни. И когда рабыня, появившаяся словно из ниоткуда, прошелестела, что ужин подан, я привычным жестом захлопнула походное бюро и заперла законченные и незаконченные письма. Ключ так же машинально опустила в карман.
В столовую я пришла на пару мгновений раньше гостей. Как раз успела осмотреться и убедиться, что мой приказ не нарушен и места за низким аддийским столом приготовлены не только для самого Адрея, но и для его супруги и дочери.
Для детей я велела накрыть отдельно, чуть в отдалении. Так и они не будут мешать, ни мы не станем отвлекаться, делая замечания. А я попой чувствовала, что Хурра что-нибудь выкинет, ведь официально именно Адрей считался ее отцом, а не Гирем.
Взрослых должно было быть восемь человек: я, Анни, Катрила, Адрей с семьей, Гирем и сулак-баша Брах. Я очень хотела познакомиться с тем, кто сумел покорить сердце моей дочери.
- Привет, Елька, - первым появился сияющий широкой улыбкой Гирем, - ну, и компанию ты сегодня у себя собрала. Не терпится увидеть, что из этого выйдет, - хохотнул он.
- Что ты имеешь в виду? - нахмурилась я.
- О! - зафыркал Гирем, - ты собрала вместе людей, которые очень не любят друг друга... Я терпеть не могу твоего бывшего, сама знаешь почему. Он так же сильно ненавидит меня, по той же самой причине. Его дочь настойчиво преследует Браха, хотя тот неоднократно отказывал ей. А ты же помнишь, что ургородские матери не привыкли к отказам мужчин? Брах поэтому старается избегать госпожу Бокрей, а Анни органически ее не выносит... Ты ведь в курсе, что между ней и Брахом что-то есть?
Он дернул бровью и взглянул на меня вопросительно. Я кивнула...
- И это я еще не говорю о такой существенной мелочи, как дети... Хурра с радостью сотворит какую-нибудь пакость, чтобы насолить Адрею и особенно его внуку. Мальчишка, по мнению нашей дочери, слишком заносчив и горделив. Но, дорогая моя Елька, я думаю, что малышка слегка привирает. Он ей нравится, но совсем не смотрит в ее сторону, и она из кожи вон лезет, чтобы привлечь его внимание...
Мне захотелось выругаться. Я ведь знала половину из того, что сказал Гирем. А о второй половине могла бы догадаться, если бы подумала. Но моя голова была занята другими проблемами, и я просто хотела собрать вместе всех, кто мне интересен.
- Ты мог бы предупредить меня заранее... Я не знала, что у вас тут такие страсти.
- Да, ладно, - махнул рукой Гирем. - Я же говорю, жуть как интересно, что из всего этого получится. О! Вот и первые гости... привет, Брах!
Он махнул, приветствуя сулак-башу, капитана стражи...
Я впилась взглядом в мужчину, который подошел к нам. Молодой. Не старше двадцати пяти лет. Широкие плечи, узкий таз, темные и короткие, до мочки ушей, вьющиеся волосы, спокойный и уверенный взгляд серо-голубых глаз под пушистыми ресницами, высокий лоб, нос с легкой горбинкой, пухлые губы... Вкус у Анни весьма недурен. Я должна была признать, внешне сулак-баша Брах очень красив.
Он пришел не в форме, а в традиционном аддийском одеянии, которое очень выгодно подчеркивало мужскую красоту и привлекательность. Цвет и орнамент по подолу верхнего халата, который распахивался от пояса вниз при каждом шаге и невольно привлекал внимание мелькавшему в разрезе белоснежному нижнему платью, говорил, что род сулак-баши Браха верно служит султану много веков, а его отец сидит по правую руку Эбрахила... Помимо красоты этот мужчина имел и имя. И если бы он был первым сыном первой жены, то и мне не зазорно было бы иметь такого зятя. Но его мать, судя по вышивке по подолу, являлась всего лишь шестой супругой первого визиря.
- Рад приветствовать вас, ваше величество, в замке моего господина, наследника Великого султана Эбрахила, повелителя мужчина и хозяина женщин, - сулак-баши поклонился мне, копируя обычаи Грилории. Я видела, такой поклон не привычен для него, а я нахожусь здесь скорее инкогнито, поэтому подобные проявления вежливости не являются обязательными. Но не могла не признать, поведение сулак-баши располагало к себе с первого слова.
- Благодарю вас, сулак-баши Брах, - склонила я голову именно так, как королева маленькой Южной Грилории должна была приветствовать второй по значимости род Аддийского султаната. - Я очень рада, что вы приняли мое приглашение на наш небольшой семейный ужин. Надеюсь, вам понравится наша компания...
Я позволила себе легкий намек на толстые обстоятельства.
Он был еще и умен... В глазах мелькнуло понимание:
- Я нисколько в этом не сомневаюсь, ваше величество, - искренне улыбнулся он. - Я много слышал о вас, и очень рад, что мне выпала честь увидеть вас воочию.
Я кивнула и посторонилась, пропуская сулак-баши к столу. По коридору уже шли Анни с Катрилой и детьми.
- Прошу вас, проходите, - улыбнулась. Выбор Анни я одобряла. И поэтому приказала рабыне, стоявшей за моей спиной, - проводи сулак-баши Браха к столу и усади его по правую сторону, рядом с моей дочерью.
В глазах сулак-баши сверкнула радость, но он смог сдержать ее. Все же Анни замужем, причем за наследником империи, и открыто демонстрировать их взаимную симпатию не только неприлично, но и рискованно.
Он снова поклонился и ушел вслед за рабыней...
- Подстраховалась? - хмыкнул Гирем за моей спиной. Он всегда читал меня, как открытую книгу, и сразу понял, что для возлюбленного Анни было приготовлено два места: одно рядом с ней, а второе подальше. Если бы я не одобрила ее выбор, то посадила бы его на самом дальнем конце стола, в компании с дочерью Адрея. Хотя в тот момент я еще не знала, что между ними все так сложно. - Ну, и зря... Я бы сам свернул ему башку, если бы он был недостоин...
- Подстраховалась, - кивнула я, - но и против твоего предложение не возражаю. Если увидишь недостойного рядом с моими дочерьми, то можешь использовать и свои методы.
Гирем насмешливо фыркнул, мол, даже спрашивать не буду. Как бы мы с ним не ссорились, я всегда знала: Анни и Фиодора Гирем любит, пожалуй, совсем чуть-чуть меньше, чем Хурру.
Анни слегка порозовела, когда увидела гостя. Это было так мило, что я не смогла сдержать улыбку, а когда обнимала дочь, шепнула ей на ушко:
- Он очень хорош. - После моих слов Анни вспыхнула, покраснев так сильно, что нечего было и думать, чтобы скрыть эмоции от других. - Я одобряю твой выбор.