Алёна Цветкова – Южная пустошь. Книга 7 (страница 8)
«Ба-а...»
По сердце плеснуло нежностью... Мои дети... Мои любимые и такие родные дети. Что мне какие-то бывшие Верховные, мечтающие поработить Богов, и Великие отцы, желающие захватить весь мир, когда у меня есть те, ради кого я готова отдать всю себя и даже больше? Когда вокруг меня так много таких же, как я, матерей и отцов, как Гирем, которые готовы сделать то же самое?
Я улыбнулась. Кажется, я поняла, о чем он спрашивал меня вчера, когда задавал вопрос: почему я решила, что Ягурду должна остановить я? Ну, или Боги?
Теперь я знала на него ответ... Не я... Не я должна остановить бывшую Верховную, а мы... Все мы, те, для кого счастье своих детей важнее своего собственного страха.
- Хурра! Вас же просили не будить маму! - строгий голос Катрилы заставил мальчишек вздрогнуть и втянуть головы в плечи. Викуша растерянно захлопала глазками, сейчас, как никогда в жизни она была похожа на обычную четырехлетнюю девочку. Но Хурру таким тоном напугать не удалось.
- Это не мы, - не моргнув глазом соврала она, - мама сама проснулась. Да, мам?
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами полными детской, незамутненной уверенности, что все так и было. А солнечный зайчик, светивший мне прямо в глаза, и зеркало, которым его направили, оказались здесь совершенно случайно.
Я рассмеялась. Катрила вышла из дома и подошла по хрусткой галечной дорожке к клумбе. Взглянула на меня и, продолжая хмуриться, сказала:
- Прости, мы просили их не будить тебя и дать отдохнуть.
- Ничего, - махнула я рукой, - я сама проснулась.
- Мам, мы можем поговорить? - в голосе Катрилы я услышала тревожные нотки. И забеспокоилась. - Я хотела бы попросить тебя кое о чем...
Делив с Оливом, вероятно, знали о возможной просьбе, потому что тревожное ожидание тут же появилось в их глазах, устремленных на меня. Как будто бы они переживали о том, что скажет мне их мать.
- Конечно, - ободряюще улыбнулась я. - Поднимайся. И скажи, чтоб принесли завтрак. Я ужасно голодна.
Катрила кивнула и снова скрылась из виду, вернувшись в дом. Мальчишки метнулись за ней, оставив девочек.
- Уже скоро обед, мам, - расхохоталась Хурра. И тут же, насупив брови, пожаловалась на сестру, - Анни заставляет нас спать после обеда. Говорит, что слишком жарко, чтобы гулять. Но, мам, мы совсем-совсем не устали. И на улице совсем не жарко. Сулак-баша Брах говорит, что лето нынче очень холодное... Можно мы не будем спать?
- Что за сулак-баша Брах? - встревожилась я, сразу же вспомнив про местные порядки... Если этот «сулак-баша» хоть пальцем тонул моих свободных девочек, то я сама лично сверну ему шею и скажу, что так и было.
- Это капитан нашей стражи, - затараторила Хурра, торопясь рассказать и чуть-чуть похвалиться, - вот такой дядька. Он меня учит разным боевым приемчикам. Говорит, раз уж я хочу оставаться свободной, то должна уметь отстоять свою свободу, - гордо закончила она и тут же сообразила, что сказала лишнего, - только ты, мам, Анни ничего не говори. А то она ругаться будет.
Моя малышка тяжело вздохнула, и проворчала:
- Только и слышно от нее: туда не ходи, сюда не ходи, это нельзя, то нельзя, ты принцесса, а не дворовый мальчишка... Не сестра, а тюремный надзиратель... Мам, скажи ей, пусть она от меня отстанет!
Я с трудом удержала на лице серьезное выражение. Губы норовили разъехаться в стороны, а смех рвался из груди с такой силой, что захотелось зажать себе рот, чтобы не рассмеяться.
- Хурра, - сдвинула я брови, - но ведь Анни права. Ты принцесса и будущая королева. И должна вести себя соответственно.
- А вот папа говорит, - прищурилась Хурра, - что король может делать все, что хочет. А иначе зачем, вообще, быть королем?
- Мам?... - за моей спиной раздался стук в дверь и голос Катрилы.
- Входи, - не поворачиваясь крикнула я и кивнула Хурре, - мы с тобой поговорим об том позже. Но, Хурра, пожалуйста, слушай, что говорит сестра. Договорились?
- Ну, мам! - возмущенно воскликнула она, не ожидая такой подставы.
Но я все же смогла взглянуть на нее строго, прежде чем отвернуться от окна и посмотреть на Катрилу.
- Хурра совсем отбилась от рук, - улыбнулась она, не замечая, что улыбка не затронула ее глаза. - Хочешь я помогу тебе переодеться?
Я до сих пор щеголяла в длинной ночной рубашке. Новой, чистой, но не моей. Где уж достал ее Гирем не знаю. И как смог вытряхнуть меня из платья не прибегая к помощи горничной — тоже. Но одно я знала точно, этой ночью между нами ничего не было.
- Нет, не нужно, - отказалась я от помощи. Моя походная одежда была отлично приспособлена для самостоятельного облачения. А с Катрилой я могла поговорить и в рубашке. Кивнула на вычурную резную скамью, которую использовали вместо диванов, - садись, давай поговорим...
Катрила вздохнула. Мне показалось, что она старательно оттягивала начало разговора. Как будто бы чего-то боялась.
- Катрила, - я взяла руку моей старшей дочери и сжала в своих ладонях, - не бойся, милая. Говори. Ты столько для меня сделала, и я не откажу тебе в любой просьбе...
- Нет, мам, - всхлипнула она и прикусила губу, чтобы не расплакаться, - это ты для меня сделала столько, что я за всю жизнь... И сейчас я опять... - она судорожно вздохнула. Рыдания рвались из ее груди, мешая говорить.
- Тише, милая, - я обняла, дочь, которая все же не сдержала слезы и заплакала. Подвела ее к скамейке и усадила, а сама примостилась рядом, - рассказывай, что случилось? Тебя кто-то обидел?
Я вдруг испугалась, что Катрила не смогла отказать какому-нибудь «сулак-баше»... Абрегорианское воспитание не позволяло девочкам никакой свободы.
- Не бойся, скажи мне, и я сама лично закопаю этого козла, который посмел тебя обидеть.
- Нет, мам, меня никто не обижал, - мотнула головой Катрила. И улыбнулась сквозь слезы, вероятно представив картину: королева закапывает козла. - Ты изменилась. Раньше бы ты никогда не сказала бы так... грубо...
- Может быть, - кивнула, - но, поверь, раньше я поступила бы не менее жестко... и поступлю... Если кто-то рискнет прикоснуться к моим детям.
- Спаибо, мама, - кивнула она. - Но я хотела попросить тебя о другом... Император объявил моего мужа предателем, и теперь мне и моим детям грозит смерть. И я хотела попросить у тебя помощи...
- Конечно же, вы можете остаться, - я коротким рывком прижала к себе дочь и сразу отпустила. Катрила не любила объятия. С самого детства она боялась людей и избегала любых прикосновений. - Ты могла бы даже не спрашивать. Я никогда не отправила бы тебя туда, где тебе и моим внукам грозит опасность.
- Мама, - неожиданно Катрила сама прижалась ко мне, - я это знаю. И помощь мне нужна немного другая...
- Что же ты хочешь? - улыбнулась я, обнимая приемную дочь.
- Я хочу восстановить доброе имя моего мужа. Анни смогла увидеть, что его оговорили. А ведь он был хорошим человеком и не заслужил, чтобы о нем помнили, как о предателе.
Я кивнула... До сих пор меня не оставило чувство вины за то, что отправила Катрилу в Абрегорию вместо Анни, когда император потребовал предоставить ему мою приемную дочь, чтобы выдать ее замуж за сына одного из приближенных. Мне повезло, что парень искренне полюбил Катрилу, и она была с ним счастлива.
- Поэтому, я хочу сама отправиться в Абрегорию, - решительно заявила она, - и все выяснить. А тебя хотела попросить присмотреть за детьми... Пока они в безопасности, у меня развязаны руки.
- В Абрегорию? - удивилась я. - Но, Катрила, это очень опасно! Едва ты вернешься в империю, как тебя арестуют! И казнят!
- Я вернусь под чужим именем, - тряхнула головой она. - Я уже все продумала. У Гирема есть друг, который может мне помочь. А у меня есть деньги, чтобы заплатить ему за помощь...
Я невольно отодвинулась, чтобы взглянуть на Катрилу издалека. И это моя пугливая зайка, которая всегда вздрагивала даже от громкого звука, боялась собственной тени и старалась быть незаметной?! Может быть она просто не понимает, во что ввязывается?! Может быть кто-то, не будем показывать пальцем на Гирема, запудрил ей мозги, и рассказал сказки, будто бы эта очень опасная и рискованная поездка будет чем-то вроде увеселительной прогулки?
- Но, Катрила, - повторила я, - это очень опасно. Допустим, ты приедешь в Абрегорию под чужим именем в сопровождении какого-то мутного типа. Почему ты уверена, что он не сдаст тебя императорской службе?
Она вздохнула...
- Нет, этот «друг», - она явно выделила слово голосом, - не будет меня сопровождать. И он не сможет сдать меня императору, потому что не будет знать, кто я такая. Он поможет мне узнать, что произошло с моим мужем на самом деле. А в империю меня отвезет граф Шеррес, отец Анни. Я уже написала ему и заручилась его согласием. В начале осени он отправляется к императору с ежегодным докладом, и может взять меня с собой. В качестве своей грилорской невесты.
- Невесты?! - ахнула я.
- Да, это лучшее прикрытие из всех возможных. У меня, как у приезжей чужестранки незнакомой с традициями Абрегории, будет гораздо больше свободы. На мои проступки будут смотреть сквозь пальцы, особенно если я слегка притворюсь и буду делать вид, что очень стараюсь стать настоящей абрегорианской женщиной, но слишком глупа, чтобы понять, как должна себя вести. Я уже видела такое, когда была при дворе...