Алёна Цветкова – Юродь. Дочь пекаря (страница 5)
А как петухи пропели, так бросила все Озарка, душегрею накинула, да к дядьке Милославу побегла. Все боялась, вдруг Тишка вчерась зайца не добыл? Тогда придется по соседям искать зайчатину. Не могла же она княжий заказ не исполнить. А что не князь просил, а княжич, вроде и запамятовала. Иначе жарко становилось в груди, будто у печи растопленной стоишь.
- Дядька Милослав, дядька Милослав. - застучала в дверь портновской мастерской. Это у них двор на окраине стоял, места много, а у приятеля батюшкиного дом ближе к центру. Вот и пришлось вторым этажом горницу строить, прямо над лавкой. - Дядька Милослав! - заорала-заколотила Озарка. Забыла, что портной не пекарь, ему в такую тьму непроглядную шить, глаза портить. Потому, когда год к закату клонится, и встают они позже, и ложатся раньше. Зато летом почти без сна работают.
- Чего орешь, как оглашенная? С дядькой Абсеем случилось что? - всколоченный после сна и напуганный криком Озарки, Тишка выскочил на крыльцо в одних портках нательных.
- Ой, - пискнула Озарка, да глаза рукавом прикрыла. Срамно же на такое смотреть-то. И только потом ответила, чувствуя, как краска стыда лицо заливает, - все хорошо с батюшкой. Княже пирог с зайчатиной заказал. Вот батюшка меня и отправил, поспрашать. Вчерась, говорят, ты на охоте был. Споймал али нет зайца-то?
- Споймал, - зевнул Тишка, бороденку свою почесывая. Коротенькая она у него, жиденькая, и оспины, что щеки побили по молодости, не прячет. - Подожди туточки, принесу.
И только когда дверь за Тишкой закрылась, опустила Озарка руку, лицо открывая. Вроде не видела ничего. Да только из памяти разве вытрясешь такое? Голова же не мешок рогожный, чтоб пыль мучную выбить, вытряхнуть.
- Держи, - Тишка протянул ей огромного ушастого зайца с остекленевшими глазами, - сама разделаешь-то?
- Разделаю, - кивнула Озарка. Тишка пока за зайцем ходил успел штаны надеть и рубаху накинуть, - шкурку тебе принесу.
Взяла зайца. Тяжелый. И князю на пирог хватит, и самим на кашу останется. Батюшка тоже зайчатину-то уважал... И когда только Тишка все успевает? И шить-кроить на зависть мастерам опытным, и в яры бегать, на разную мелкую живность силки ставить?
- Не надо, - тряхнул головой он и снова, широко разевая рот и показывая зубы чернью побитые, зевнул, - шкура дрянная, не полинял еще. Так что оставь себе на стельки. А то сапожки у тебя, смотрю зябкие...
- Зябкие, - улыбнулась Озарка и не могла не спросить, - а как узнал-то?
Тишка почесал затылок, вроде раздумывая что ответить, а потом сказал:
- Ежели теплые были бы сапожки-то, не стояла б ты, Озарка, ногами на месте перебирая и плечами дергая.
Рассмеялась Озарка. И ведь правда. Сама не замечала, как от холода на цыпочках пританцовывала. Утром-то морозец жахнул, вся пожелтевшая трава под заборами инеем взялась, словно пылью сахарной, лужи хрупким белым льдом покрылись, как глазурью, и льдинки под ногами, будто крошки сухарные, хрустели.
- Спасибо за зайца, Тишка, - сверкнула глазами благодарно, перехватила зайца поудобнее, чтоб кровь, что на носу крупными каплями застыла, душегрею-то не испачкала, и домой рванула. Дел-то еще невпроворот. До того, как мастеровые проснутся, надо пирогов свежих на перекус напечти. А потом в княжий терем ехать...
Бежала Озарка и не видела, как Тишка, оперевшись об косяк дверной, стоял да вслед ей смотрел. Улыбался. Светло так, ясно. И даже бороденка тощая и щеки оспинами побитые не так уж в глаза и бросались.
Вздохнул Тишка. Эх, ежели бы не царский указ... Но ничего, еще годик подождать осталось, и войдет Озара хозяйкой в их дом. Он-то ее с детства почитай знает. И в душу ему она давно запала.
Глава 4
До княжьей крепости Озарка добралась, как вчера, к полудню.
Сложила пироги в корзину, а с зайчатиной сверху пристроила. Ох, и расстаралась она для княжича-то... Пирог так украсила, что и на царский стол такой подать не стыдно. Тут тебе и деревья с листьями резными, и цветы диковинные, и даже морда заячья из-за витого края торчит с ушами длинными, носом-пуговкой и глазом из сухой черемухи.
Душегрею новую из сундука достала. Теплую, зимнюю, из овчины пошитую, а по краю белым мехом заячьим отделанную. Тишка шкурки выделывал, мягкие, ворс длинный, густой...
- Озарка, - батюшка хоть и на лавке без движения лежал, а за порядком в избе следил. И успел углядеть, как дочка прихорашивается, - не рановато ли ты душегрею обновляешь? Спаришься же... И дождь меха помочит, спортит.
- Мерзну, батюшка, - отозвалась она, даже себе признаться тяжко, что княжичу понравится хочется, а уж батюшке тем более. - Привыкла у печи в жаре-то, зябну теперь.
Только и вздохнул батюшка тяжко. Вину свою перед Озаркой чувствовал. Все же хозяйство на девку свалил, пока сам на лавке, прохлаждается. Решил, как дочка уедет, так потихоньку встать. Расходиться надо, а то так и будешь в лежку лежать.
А Озара поверх душегреи новой еще и платок пуховый накинула. Белый, легкий, как облако. Купец-то, что ей платок продал, говорил, что она нем на княжну похожа. Верила ему Озара... Он-то, купец, поди, князьев и их дочерей навидался. Считай все Хорумское царство объехал.
Ох, и стучало сердечко Озаркино, когда за ворота выехала. И крепость княжья не пугала больше, а манила. Так уж хотелось Озарке побыстрее доехать, то и дело Кишку подгоняла. А лошадь вредная нарочно медленно ногами перебирала. И спотыкалась то и дело, будто пакость какую решила устроить, хотя против вчерашнего погода сегодня выдалась теплая. Солнышко с самого утра светило, даже лужи и грязь подсыхать стали. А Озарка в одежке зимней сопрела так, что вся спина мокрая стала. Уже и платочек с плеч скинула, и душегрею распахнула, а все одно — жарко.
- Н-но, Кишка! - стегнула Озарка лошадку, - пропастина окаянная! Зачем только кормим тебя. Вот скажу батюшке, чтоб на скотобойню тебя сдал! А взамен хорошую лошадь купим. Молодую и резвую!
Но Кишка, крупно вздрагивая всем телом от удара вожжами, чуть ускорялась, тяжело подбрасывая круп на каждом шаге, но запала хватало не надолго, и она снова, недовольно всхрапывая и тряся головой, еле брела по грязной дороге...
Пока доехали до ворот крепости, Озарка уж много раз готова была схватить корзинку и бежать сама. И то быстрее бы получилось. Останавливало только то, что сапожки испачкала бы...
- Здорово, Озарка, - хмурый дядька Добромир снова, как вчера стоял на воротах, - опять сама? Не встал батька-то?
- Здрасти, - кивнула она и вздохнула тяжело, - не встал. Совсем плох, ноги отнялись, ни шагу ступить не может...
- Зайду я к вам вечерком, - мотнул головой дядька и добавил, - проведаю брата. Ты смотри, Озарка, за батькой-то, он же заради тебя столь лет мучается...
Непонятное сказал дядька Добромир, да только Озарка уж от нетерпения и не слушала. Страсть, как хотелось поскорее в крепость попасть, княжича увидеть, и пирог с зайчатиной лично в руки передать. Чтоб, как обещал, сам съел и ни с кем не поделился.
- Поеду я, дядька, - дернула вожжами Кишку с места трогая, - быстрее пироги отдам, быстрее домой вернусь. Мне по хозяйству еще похлопотать надо. Все утро у печи стояла.
- Добро, - улыбнулся стражник и напоследок крикнул, - Кишку-то к кузнецу своди! На правую переднюю ногу припадает, поди подкову потеряла!
- Свожу! - махнула Озарка, мысленно себя обругав. Совсем с этим княжичем про все забыла. Вчерась хотела же копыта проверить после грязи-то. А как домой вернулась, так запамятовала. Все только о пироге с зайчатиной думала.
За воротами крепости не мешкая свернула на дорожку узкую. Только мельком на крыльцо глянуло. Пустое. Не вышел сегодня старый князь воздухом подышать...
Кишка привычно добрела до кухни и остановилась. Тут уж Озарка не утерпела, нос из возка высунула, чтоб княжича-то увидеть. Но княжича нигде не было. И того, второго, рыжего, тоже не было. Только парень незнакомый, хмурый и длинный, что журавль колодезный, дрова колол чуть в стороне. Как Озарку увидел, не спеша воткнул топор в чурку и к возку направился.
- Здорово, - буркнул, руку протянул, будто Озарки здесь не было, схватил корзинку и потащил. - Скажи Абсею, что тетка Божана сказала, чтоб завтра поболе пирогов с телятиной привез. У князя люди важные будут, угощать надобно. И ватрушек сладких пусть еще положит. Княгиня тоже гостей встречать будет.
- Куда? - ахнула Озарка и корзинку схватила.
Не боись, - так же равнодушно ответил парень, - погоди чуток, щас обратно корзину вынесу. И вчерашнюю тоже. Почто уехала вчерась, корзины не дождалась? \ Говорил он ровно и монотонно, что совершенно не понятно было, спрашивает он али нет.
Но Озару волновали не какие-то там корзины! И она, с отчаянием глядя на парня, выдохнула:
- А где же княжич?!
Парень впервые на Озарку глянул. Да, так, что она в своей зимней душегрее и платочке пуховом, дурой себя почуяла. Аж щеки вспыхнули. А парень фыркнул:
- Ты что ж, дуреха, решила, что раз княжич в крепости, значит непременно сам тебя встречать выйдет? Ты ж, поди, - хохотнул он, - для него вырядилась, да?! Ох, и дура-девка! Где тебя такую Абсей нашел-то?!
- Сам дурак, - только и смогла ответить Озара, от парня отворачиваясь. - Где надо, там и нашел...
И что он смеется? Ну, да, думала. Так вчерась-то сам княжич пришел за печевом. И сам у нее пирог с зайчатиной попросил. Ну, не приснилось же ей такое...