Алёна Цветкова – Юродь. Дочь пекаря - 2 (страница 4)
- Твой Рыж таскался за твоей женой. Пришлось чуть-чуть подправить... А Тьма... Ну, ты и сам знаешь, чем это может обернуться.
- Нет! Не может быть! - выдохнул княжич... Волна паники поднялась и затопила все нутро, да самых краев. Он знал. Он очень хорошо знал, что может быть теми, кого «подправила» Тьма...
Но отец понял его возглас совсем по-другому:
- Увы, сын... даже те, кому ты доверяешь больше всего, готовы воткнуть нож в спину. Если бы я не остановил его, то могло бы случиться, что твой наследник родился бы рыжим и конопатым, - невесело усмехнулся он. - Но сейчас можешь быть спокоен. Твоя жена точно носит твоего ребенка.
Вой прикрыл глаза. Меньше всего его сейчас заботила Златослава и их ребенок. После того, как утром схлынула эта странная муть он ничего не чувствовал к златовласой княжне и ее ребенку. Ничего, кроме равнодушия.
Но не говорить же об этом отцу...
- Пойду навещу Рыжа, - буркнул он, обрубая разговор и стремительно вышел, успев заметить, как из-за высокой спинки отцовского кресла метнулась тень.
***
- Ты все сделал правильно, князь, - голос вештицы шипел, как горячее масло в на походной сковороде, - еще немного и твой сын будет готов принять Тьму... Ему не хватило всего чуть-чуть... одного шага...
Князь хмуро взглянул на склонившуюся в жутком подобии поклона Светлолику. Тьма, наполнившая ее тело, будто забыла, что люди не такие гибкие и не гнутся где попало.
- Скоро он станет вештом, - победные нотки скользнули в измененный Ее силой голос.
Она расхохоталась, заставив его дрогнуть и пропустить сквозь тщательно выстроенную запруду всего одну самую наглую мурашку, которая пробежала по позвоночнику вниз, быстро перебирая крохотными лапками.
И Тьма почуяла его сомнения, Светлолика сделала несколько пугающе плавных шагов и оказалась прямо у него перед носом, втиснувшись между креслом и столом... Хотя свободного места там оставалось едва ли с ладонь...
- Твой сын получит огромную силу, - шептала Она, заглядывая в глаза, - вся мощь Тьмы будет к его услугам. Он легко покорит любого и возвысит твой род над всеми. Сам царь будет послушно есть с его руки....
Князь слушал и кивал. Он уже много раз слышал все то, что Она говорила. И знал, Она не врет. Тьма жестока и безжалостна, но Она никогда не врет. Не умеет. Пусть цена Ее помощи запредельная, но Она никогда не лукавит, называя эту цену.
Но сегодня все почему-то было не так... Обычно ему хватало Ее заверений. Но сегодня он позволил себе засомневаться:
- Да, я знаю, но... - он запнулся. Не знал что сказать. Он чувствовал это «но», но не мог подобрать слова, которые бы обозначали его ощущения.
Она снова рассмеялась:
- Не бойся, князь... Мальчишка будет тебя благодарить.... Потом... Когда поймет ради чего все это было.
- Я не боюсь, - глухо ответил он. Соврал. Как всегда. Когда Она была так близко, как сейчас, ему было страшно.
- Ты уверен? - фыркнула Она. Как будто бы догадалась, что он врал не столько Ей, сколько себе...
Он всегда мечтал о том, чтобы сын стал сильнее него самого. Чтобы он мог сделать то, на что у самого князя никогда не хватило бы духу: стать вторым во всем Хоруме после царя...
Или даже первым...
Вартаровский князь достоин большего, чем крохотное княжество на краю царства. Ведь если бы его предок не спас царевича в той битве, за которую его одарили титулом и поместьем, никакого Хорума уже и в помине не было бы. Династия удержала престол только благодаря его пра-пра-прадеду... Но вместо благодарности и почета их род сослали куда подальше. А царь до сих пор при каждом удобном случае напоминает о том, кому они обязаны всем, что у них есть. И каждый раз князь с трудом удерживает язык за зубами, чтобы не ответить тем же.
А Вой сможет это сделать, когда получит такого союзника, как Тьму... Старый князь улыбнулся. Он сотни раз в красках представлял эту сцену: вместо того, чтобы замолчать и склониться в поклоне, показывая свою покорность, его сын усмехнется и выскажет царю то, о чем молчали поколения его предков.
Ох, как скривиться холеное лицо правителя Хорума после его слов!
В этой гримасе будет все...
Удивление. Да, как этот наглец посмел возражать ему, царю?!
Злость и ярость. Глаза царя будут метать громы и молнии, желая наказать Воя самым жестоким способом.
Но больше всего в глазах царя будет страха. Настоящего, глубинного страха, который способна вызвать только Она. Тьма. Тьма покорная и послушная воле его сына.
Это бабы служат Ей. А мужчины Ею повелевают...
Поэтому-то Она не привечает мужчин. Вештицами чаще всего становят женщины. Такие, как Светлолика... Доверчивые дуры...
Он и сам мог бы стать вештом, если бы не Тенгюль... И Вой... Тьма назвала свою цену, но отдать Ей тех, кто стал его жизнью, его сердцем, он не смог.
А у Воя никого нет. Князь постарался, чтобы все было именно так. Чтобы сын ничего не потерял от сделки с Тьмой. Только приобрел.
- Уверен, - тряхнул он головой, отвечая на Ее вопрос. И, глядя в глаза Светлолике, обратился к Ней напрямую, - Ты же видела его... Он готов был кинуться на меня. Убить. Он раскрылся... И призвал тебя... Ты ведь пришла на его зов.
- Да-а-а, - выдохнула Она и, извернувшись, выскользнула из-за стола, отпуская князя. - Ты прав...
Князь отодвинулся... Теперь, когда Она не смотрела в его глаза, он чувствовал себя куда спокойнее. И потому не смолчал:
- Не понимаю, почему Ты упустила момент и не заняла его сердце?
Светлолика смотревшая куда-то в сторону в один миг развернулась и уставилась на него. В ее глазах горело пламя Ее ярости.
- Не смей мне указывать, человечишка! - не разжимая челюсти прошипела она. - Я сама решу, когда придет время!
Князь сглотнул. И невольно оттянул воротник рубахи. Как будто бы его душила ткань, а не Тьма, обхватившая горло невидимой рукой.
- Прости, - выдавил он хрипло. - Я был не прав. Конечно же, все решает ты. Только ты...
Светлолика удовлетворенно кивнула. Хватка ослабла, впуская в легкие князя воздух.
Он закашлялся...
А Тьма смотрела на него и хмурилась... Она не стала говорить князю то, что почуяла: Вой изменился. Он не стал ближе к Ней, а наоборот, как будто бы отдалился. В прошлый раз, когда она готова была пробудить спящую в его сердце часть себя, шаг который оставался княжичу до Тьмы был гораздо меньше, чем сейчас.
Глава 3
Златослава сидела на лавке, задумчиво перебирая узоречье. Она доставала искрящиеся в тусклых лучах зимнего солнца обручи и перстни из небольшого ларца. Рассматривала их на просвет и складывала на стол. Она сама не знала, что ищет: роль каждого украшения давным-давно была определена. С чем и когда надевать то или иное кольцо княжна знала назубок. И могла достать нужный браслет в темноте на ощупь.
Но сейчас в груди тянуло...
То ли тоска то была по родному дому... Как ни старалась княжна, но крепость Вартаровская так и не стала ей домом. Здесь по-прежнему все было чужое, не близкое. Слишком сильно уклад отличался от того, к которому она привыкла. В их тереме все было чуточку не так. Будто бы добрее... Ласковее... И батюшка, путь и был строг, а все одно, помягче свекра... И матушка, пусть и была мачехой, а Златославу любила. Здесь же единственным человеком, достойным любви была ханойская принцесса, княгиня Тенгюль. Даже Вой, муж ее и сын-наследник князя, любви отцовской оказался не достоин...
То ли грусть-печаль о судьбинуше горькой... Рыж пропал с той памятной ночи, когда она подсыпала княжичу порошок любистока в пироги, что притащился девка, полюбовница Воя. Обманула она тогда князя-то... Знала, что сыпала. Поди сама собирала ядовитый корень в пору цветения, сама сушила тайком... Не для Воя... Так просто... Сама не знала зачем... Потому что хотела.
А как Рыж в покои ее вошел и с братцем разговор завел... Отчаянно захотелось, чтобы так было всегда, чтобы мужем ей стал этот рыжий и такой забавный сын князя Вартаровского, а не Вой. И помутился рассудок. Почти и не помнила, что дальше делала. Как в тумане достала мешочек с ядовитым корнем, как щедро сыпанула в корзинку на пироги. Будто надеялась, что одним махом двух зайцев убьет: и от жениха нелюбимого избавится, и девку его брюхатую погубит.
А об том, что ее ждет, когда правда вскроется, и не подумала. Коли жена мужа на тот свет отправит, так и титул княжий от казни постыдной не спасет. И дружба между батюшкой и царем никакого значения иметь не будет. Поволокут княжну на площадь, к столбу позорному привяжут на поругание, а потом запорют до смерти.
Уж потом, когда шум поднялся, поняла, что натворила. Испугалась... И решила, что должна во что бы то ни стало вину от себя отвести. Потому и во взвар свой яд намешала. И порошок ядовитый в полный мешочек любистока, у знахарки купленного, высыпала. Будто всегда он тут и был.
Когда ее к князю вызвали, думала, не сдюжит. Признается во всем. Никто не знает, чего ей стоило делать вид, что она тут не при чем... Особенно, когда увидела вештицу, которая пряталась за спинкой кресла княжеского. Тьма в ее глазах пугала...
Златослава передернула плечами, и прикусила губу, чтобы не заплакать.
Тьма... Во всем была виновата Тьма. Ежели бы она могла вернуться в прошлое, то умоляла бы батюшку не отдавать ее Вою... Лучше за конюха взамуж пойти, чем за будущего князя Вартаровского...