Алёна Цветкова – Юродь. Дочь пекаря - 2 (страница 5)

Дверь в покои княжича без стука распахнулась на всю ширь, гулко стукнув деревянной ручкой по стене. От неожиданности княжна вздрогнула и выронила браслет из зеленого малахита на пол. Он покатился по полу, тихо постукивая камушками и виляя, а потом упал прямо посреди комнаты. Но поднимать не кинулась. Замерла без движения, закрыв глаза от страха.

Ей не надо было поворачивать головы, чтобы узнать, кто к ней вошел...

Она и так знала...

Только руки опустила на колени, чтобы Она не видела, как сильно они дрожат.

- Мерз-завка! - зашипела вештица. - Ты что же забыла, чем мне обязана?!

- Н-нет, - прошептала княжна, опустив голову. Наверное, потому она сегодня себе места и не находила. Знала, что она придет... - Я делаю все, как вы велели...

- Я велела тебе подмешивать княжичу в питье травку особую! - негромко рявкнула вештица, запуская толпу мурашек по спине Златославы. - А ты явно забыла сделать это сегодня утром...

- Я не забыла, - голос охрип, а руки тряслись так сильно, что пришлось вцепиться в подол платья, чтобы унять дрожь. - Я не забыла... Просто... Травка кончилась...

Последние слова прозвучали почти неслышно. Но она поняла...

- Почему ты мне не сказала? - нахмурилась вештица.

Златослава прикусила губу... От страха кружилась голова. Слезы вскипели и встали в горле, перекрывая воздух. Она не могла сказать всю правду. Не могла признаться, что очень долго ждала, когда представится случай, и сделала все нарочно, чтобы подарить себе и Вою еще один шанс. Потому что тогда Тьма уничтожит ее. Без жалости. Она не умеет жалеть.

Поэтому княжна вскинула голову. Призвав всю свою силу воли, взглянула вештице в глаза, и произнесла часть правды. Так же, как тогда в покоях князя. Она ведь и вправду сыпала приворотное зелье и Вою, и себе, надеясь приворожить друг к другу.

- Вы не говорили, что я должна это делать. Вы велели сыпать по щепотке в утреннее питье... Но не предупредили, что я должна сказать вам, когда порошок закончится.

Златослава внутренне сжалась... Сейчас все решится. Либо Тьма примет ее ответ, либо нет...

Что ее ждет, если Тьма догадается о тайных намерениях? Ничего хорошего... Златослава подозревала, что смерть ее будет такова, что она еще пожалеет, что не призналась в попытке убить жениха.

Вештица оскалилась показывая зубы.

- Мерз-завка, - снова зашипела она. И достав из под полы мешочек с травой, швырнула его на стол. - Держи! И предупреди меня, когда трава закончится. Поняла?!

Княжна молча кивнула. На мешочек она и не взглянула.

- А иначе, - Тьма снова проявила себя жутким потусторонним хохотом, от которого стыла кровь в жилах, и прошептала тихо-тихо, с каждой фразой повышая напряжение, - я убью... тебя... твоего сына... и Рыжа...

***

Выскочив из покоев отца, Вой сразу же помчался на конюшню. Именно туда князь ссылал всех неугодных после того, как с ними «поработает» Тьма. Он всегда говорил, что навоз чистить много ума не надо. А без пригляда тех, кто недоброе мыслил лучше не оставлять.

- Рыж! - закричал Вой, влетая в тяжелый, чуточку влажный и пахнущий навозом полумрак конюшни. - Рыж! Я знаю, что ты здесь! Выходи!

После дневного света он на какой-то время ослеп и замер у порога, часто моргая, чтобы глаза привыкли к темноте конюшни. И прислушался... В конюшне совсем не было тихо. Жевали хрусткое сено лошади, громко дыша и переступая с ноги на ногу, слышались перешептывания конюхов... Скорее всего они болтали о чем-то своем, но замолчали и затаились, когда он вошел. Где-то рядом громко всхрапнул конь... А Рыж не отозвался...

Сердце Воя встрепенулось в груди от накатившего страха: а вдруг его брат и единственный верный друг совсем плох? Отец ведь ничего не сказал о том, в каком он состоянии. А вдруг Рыж разум потерял и теперь сам на себя не похож?

- Рыж! - заорал он, невольно пропуская накатившую панику в голос, - Рыж!

Глаза привыкали, темнота вокруг потихоньку рассеивалась, Вой уже различал очертания деревянных загородок денников, головы любопытных лошадей, кучи не до конца убранного навоза, сваленного в длинном и широком проходе...

- Рыж! - позвал он снова, вложив в этот крик все свое отчаяние, всю свою боль... И повторил почти шепотом, - Рыж...

- Что тебе нужно от меня, Вой? - услышал он глухой незнакомый голос, только отдаленно напоминающий голос брата.

- Рыж, - выдохнул он с облегчением и невольно улыбнулся, - живой...

Рыж промолчал. Теперь Вой увидел его... Он стоял у одного из денников, прислонившись к деревянной перегородке и положив руки в карманы, смотрел не на него, а куда-то в сторону. Как будто бы не хотел его видеть. В темноте светлым пятном выделялось его бледное лицо и необычно длинные волосы...

Вой сам шагнул к нему и обнял непривычно костлявое тело.

- Рыж...

Рыж на миг замер в его руках, а потом резко дернулся, вырываясь.

- Что хотел, княжич? - снова спросил он. Но в этот раз в его голосе уже не было зимней стужи, от которой мороз бежит по коже. И Рыж не сдержался, - целый год не нужен был. А тут вдруг понадобился?

Вой замер... Он и сам не понимал, как так вышло. Весь прошлый год будто бы пролетел в один миг и стерся из его памяти. Он тряхнул головой и признался Рыжу, как на духу:

- Прости, брат... Сам не знаю, как так вышло. Я весь год будто в дурмане хмельном был. Ничего толком не помню. Кажется, только вчера обоз с невестой встречал...

Рыж нахмурился. Темнота уж рассеялась, и теперь Вой видел, что его слова совсем не понравились брату.

- В дурмане, говоришь? - переспросил он.

Вой тяжело вздохнул... Неужели не верит... Хотя он и сам в такое вряд ли поверил бы... Даже в хмельном угаре такого не бывает, чтоб казалось будто на себя и свою жизнь со стороны глядишь.

- А, - голос Рыжа дрогнул от затаенного страха, и брат понизил голос до шепота, - вештица тебя никакими отварами не поила?

Вой нахмурился... сосредоточился, силясь вспомнить... И помотал головой:

- Нет... Я ее почти и не видел. Она все больше с отцом время проводит... Сам знаешь...

Рыж кивнул. На миг задумался, глядя куда-то в сторону. А потом решительно тряхнул обросшими патлами и сам шагнул навстречу Вою...

- Я скучал по тебе, брат, - выдохнул он.

***

Рыж обнял княжича. И сердце впервые за этот бесконечно длинный год полный беспросветного отчаяния появилась крохотная искорка надежды. Он-то думал, что все кончено. И Тьма уничтожила все, к чему прикоснулась в ту памятную ночь, когда он сам, лишившись воли от страха перед Ней выдал себя. Признался не только в том, что сделал супротив воли княжеской, но и в том, что думал, в том, о чем мечтал.

Рассказал князю, как замирает его сердце, когда видит он невесту княжича. И как бьется, когда она ему улыбается. И о том, что впервые в жизни сожалеет о своей потере... Если бы матушка была не так упряма, если бы согласилась принять предложение старого князя, то не Вой бы сейчас был княжичем. А он... Рыж... И это ему приказал бы царь Хорумский породниться с соседским князем. Ему... А не Вою...

Уж потом, через несколько месяцев, когда он немного пришел в себя и смог думать о прошлом, не проваливаясь в ужас и панику, которые заставляли его снова и снова терять разум и бежать куда глаза глядят, ничего не видя перед собой от страха, Рыж понял, какую глупость совершил.

А тогда он ни о чем не думал. В голове звенело от ужаса, а руки и ноги отказывались повиноваться, хотя вештица просто сидела рядом и смотрела на него с легкой улыбкой, словно радуясь тому страху, который он испытывал, видя ее перед собой.

Конечно же, князь не пришел в восторг от мысли, что тот, кто имеет все права на княжеский титул и знает об этом, может спокойно жить рядом, ограниченный только своей собственной совестью. Он долго не размышлял, он всегда принимал решения быстро и уверенно. И едва Рыж закончил говорить, как князь повернулся к вештице и приказал:

- Убей его.

Вештица кивнула и закрыла глаза, призывая Тьму... Рыж тогда замер, скрючившись на полу, раздавленный и опустошенный. Он даже не испугался. Он готов был принять смерть. Он давно смирился с тем, что она будет болезненной и долгой.

- Это неразумно, князь, - Услышал он шепот Вештицы. - этот мальчик еще пригодиться тебе... Ты же помнишь, Вою грозит опасность... Я тебя предупреждала... И если ты хочешь сохранить жизнь сыну, ты должен сохранить жизнь и ему...

Она кивком головы указала на Рыжа и добавила с усмешкой:

- Впрочем, если ты настаиваешь, Тьма рада будет принять такое подношение...

И Рыж тотчас почувствовал Ее ледяные объятия. Тонкие нити-щупальца поползли по телу, закутывая его кокон, как паук свою жертву. Там где тьма касалась кожи, боль вспыхивала, как сухая солома в пламени костра. Рыж кричал, срывая горло, но ни единого звука не вырвалось из его рта... Потому что Тьма всегда забирала все... Без остатка...

- Погоди! - резкий окрик остановил пытку. И Рыж, плавая в пульсирующем тумане цвета крови, услышал князя. Как будто бы он говорил, уткнувшись в подушку. - Ты говорила, что Вою будет грозить смерть, но разве сегодня это был не тот самый случай?

Вештица насмешливо фыркнула:

- Ты про корень любистока в пирогах?!

- Ядовитый корень, - он поправил ее. Даже закутанный в полог Тьмы, Рыж слышал, что князь злился...

Но вештица будто бы не испугалась. Она расхохоталась: