Алёна Цветкова – Юродь. Дочь пекаря - 2 (страница 6)
- Ну, конечно, нет! Ничего бы с воем не случилось. Просто чуть приболел бы. И уже к утру пришел бы в себя...
- Но ты не говорила...
- А ты не спрашивал! - не позволила она перебить себя. - Ты умолял меня спасти Воя... Я сделала все так, как ты велел.
Князь немного помолчал... Тьма не шевелились, и Рыж потихоньку начал приходить в себя.
- Что же... Тогда пусть живет, - в этот раз голос князя звучал четче и ближе. - Только убери из него все это...
- Что именно? - уточнила вештица.
- Воспоминания о прошлом... И чувства к моей будущей невестке...
Теперь задумалась вештица... Тьма, лишившись контроля, зашевелилась...
- Ты же понимаешь, князь, насколько глубоко ты просишь меня залезть? Этот мальчик уже никогда не будет таким, как прежде, если вмешается Тьма... Разум скорее всего к нему не вернется...
- А мне плевать. Главное, чтобы он по-прежнему годился для того, чтобы выкупить у Тьмы жизнь моего сына. А разумным он будет или нет, неважно. Приступай. - отдал он жесткий приказ.
- Хорошо, - вештица радостно рассмеялась.
И в тот же миг Тьма хлынула в голову Рыжа. Невыносимая боль пронзила, как молния дерево, выжигая нутро дотла и через бесконечно длинное мгновение схлынула, оставляя после себя пепелища и красный, пульсирующий туман...
Он даже не почувствовал, как его подняли и вынесли из покоев князя.
В этом тумане Рыж провел много дней... Он чувствовал себя так, будто бы ему заживо содрали кожу. Кровь сочилась по всему телу, он кричал и молил о помощи. Вот только никто не слышал его крик. Потому что все это было в его голове. А на самом деле он лежал без сознания, но живой и здоровый на куче прошлогоднего сена в конюшне, куда князь приказал унести его на следующее же утро.
Более менее Рыж оклемался только к весне. Вопреки словам вештицы, разум к нему вернулся. Правда, Рыж подозревал, что вернулось не все... В его памяти до сих пор были черно-серые от пепла выжженные пустоши. Он не знал, какие воспоминания хранили эти проплешины. Потому что даже приближаться к ним было больно.
Впрочем, больно было и тогда, когда он смотрел на Златославу... Чувства к ней никуда не делись, но один взгляд на жену княжича заставлял его сердце биться в панике, а его самого бежать прочь, сломя голову и не разбирая дороги.
Он стал сторониться людей. Избегать любого общения. Впрочем они и сами не желали с ним говорить. Потому что помнили каким он был. И видели каким он стал.
Рыж и сам едва узнал себя, когда впервые увидел свое отражение в весенней луже... Седой, изможденный старец... Как будто бы Тьма забрала многие лета его жизни.
Он не мог спать. Каждую ночь, он зажигал десяток самых толстых свечей, сворачивался в комок, накрывался одеялом с головой, словно пытаясь спрятаться от своих страхов, и трясся от ужаса, что ночная тьма может обернуться Ею...
Глава 4
Вой с Рыжем весь вечер провели вместе. Им было о чем поговорить. Но было и о чем промолчать. Княжич не упомянул о своей поездке к Озаре и о том, что она родила от него сына. Рыж сделал вид, что забыл о том, что за последние полгода узнал о вештице и князе. Боялся, что Вой не поверит.
Он и сам не знал почему, но после того случая, он стал чувствовать Тьму еще больше. А иногда он даже слышал Ее шепот. Она рассказывала ему о том, что видела, о том, что творила.
Но чаще всего Она уговаривала Рыжа не бояться и принять Ее. И обещалась сделать так, чтобы он, Рыж, получил то, что принадлежит ему по праву: титул князя и Златославу в жены. Он думал, что сходит с ума, пока однажды Тьма не донесла до него разговор между князем и вештицей.
Они говорили о том, что он должен впустить Тьму в себя и стать вештом. Вештица убеждала князя, что Тьма дает мощь и силу, что с такой союзницей он сможет получить все, что во всем мире не будет равных ему.
И князь довольно разглагольствовал о том, что ждет княжество, когда он получит такую силу. Он говорил, что всех ждет богатство и процветание, что остальным князьям придется признать их главенство. А может и не только князьям, но и самому царю...
Наверное, Тьма думала, что такие мечты заставят Рыжа возжелать всего того, о чем вели речи князь и вештица. Но страх перед Тьмой был куда сильнее всех остальных желаний. Хотя иногда Рыж представлял, как все могло бы обернуться, если бы он смог принять подарок от Той, кого боялся.
- Рыж, - Короткий день уже закончился, густые вечерние сумерки зачернили углы в крохотной клетушке прямо рядом с лошадиными стойлами, в которой последний год жил переставший быть рыжим Рыж. - возвращайся в терем, а? Твоя комната все еще не занята. Я сегодня утром перед тем как в Варатру рвануть, сначала туда заглянул. Думал, ты мне записку какую оставил, рассказал куда уехал...
- В Вартару? - нахмурился, чуя неладное...
- Да, - отмахнулся княжич, - просто захотелось прогуляться по городу. Ну, так что?возвращаешься? Будем как и раньше вместе...
- Нет, - помотал головой Рыж. И тяжело вздохнув, пояснил, - не хочу попадаться на глаза князю... Пусть лучше он думает, что я все забыл и потерял разум. Если он узнает, что все не так, то, боюсь, решит повторить... с Тьмой... А я, Вой, слишком боюсь Ее... понимаешь?
- Понимаю, - кивнул Вой. Но Рыж видел, княжич не понимал. Или понимал не до конца.
- А еще я говорил тебе, что когда вижу Златославу... Эта боль невыносима...
В этот раз Вой ответил не сразу. А когда начал говорить, Рыж удивился:
- Жаль, ты сразу не признался мне в том, что она нравится тебе... Тогда, возможно, все было бы по-другому. - Княжич вздохнул. И добавил, - женившись на ней, я сделал стольких людей несчастными...
- Скольких? - встрепенулся Рыж. - Только меня...
Вой невесело улыбнулся.
- Тебя, - кивнул. - И Златославу... Я уверен, Рыж, ты ей тоже нравишься... Я же видел, как она смотрела на тебя, и как смотрела на меня. А еще Озару... И себя...
- Озару? - Рыж нахмурился. И спросил осторожно, - неужто не забыл?
Вой мотнул головой. И фыркнул:
- Не забыл. Засела, как заноза, в сердце...
Он похлопал по груди.
- Ладно, - княжич поднялся с топчана, на котором они сидели, и вздохнул, - пойду я... Надо еще с женой поговорить... Выспросить об том, кто мне в питье дурман подливал. Может знает она чего...
- Думаешь она? - нахмурился Рыж. И заступился, - она не могла, Вой...
- Сама может и не могла, - не стал спорить княжич. - А вот мой отец вполне мог и заставить. Ты же его знаешь. Хотя я не понимаю, зачем ему это...
Рыж пожал плечами. Он пока тоже не понимал зачем. Но он знает, у кого можно получить ответы на все вопросы. И ради Воя, готов придержать свой страх и прислушаться к Ее словам.
***
Возвращаться в свои покои Вою совсем не хотелось. Он немного постоял на крыльце, глядя на ворота крепости и вспоминая, как год назад увидел возок старого пекаря. И как решил потрясти яблоньку напоследок... Кто же знал, что все так обернется?
На душе было мерзко. Слишком резко свалилось на него все...
Нет, Вой и раньше знал, что отец без капли сомнения пожертвует Рыжем, если вдруг придется спасать жизнь наследника. Но как-то не задумывался об этом. Собственная смерть казалась ему нереальной и такой далекой, что и размышлять о ней не было никакой нужды.
А сейчас он вдруг осознал, каково все это время приходилось Рыжу. Он ведь тоже нисколько не сомневался в князе. Вой будто бы впервые увидел себя и свою жизнь с другой стороны. И сразу бросились в глаза те мелочи, которых он не замечал: Рыж ворчал как старая бабка каждый раз, когда княжич ввязывался в сомнительные приключения не потому, что хотел испортить ему жизнь, а потому, что беспокоился за нее гораздо больше самого Воя.
Рыж даже сбежать не мог... Отец не позволил бы ему уйти. Нашел и силой приволок бы обратно.
- Вой, сынок, - голос матери неожиданно прозвучавший из-за спины, заставил его вздрогнуть, - ты грустишь... Что-то случилось?
- Нет, - отозвался он. - Все хорошо, не беспокойся.
Она вышла на крыльцо и встала рядом. За три десятка лет она почти не изменилась, и была столь же красива, как и в тот день, когда отец встретил свою будущую жену. Чистая ханойская кровь молодила ее. Не зря же в народе говорили, что у ханойцев после юности сразу наступает старость. Да самых седин и женщины, и мужчины выглядели словно едва перешагнули детство. Сейчас княгиня походила на ровесницу Воя. Сестру, а не мать...
- Ты вернулась бы в терем...
Ему стало неловко. Ханойская принцесса, даже став женой хорумского князя, не приняла их порядки. И если во время торжественных церемоний, вроде встречи невесты сына, она шла навстречу отцу и надевала платье, положенное княгине, то в обычной жизни отец шел ей навстречу и позволял носить ханойский наряд.
Юная женщина в традиционных одеждах кочевых народов степей, ярких и обильно украшенных разноцветными лоскутами, камнями и кусочками меха, казалась совсем чужой среди сдержанных в одежде хорумцев. Как будто бы ее только-только пленили и привезли в Вартару.
Отцу это нравилось, наверное, он каждый раз чувствовал себя победителем, получившим расположение такой красавицы. А Воя подобная манера раздражала и взывала глухое недовольство. Он ненавидел ту часть себя, которая принадлежала чужому народу. В детстве даже пытался отмыть смуглую кожу добела, чтобы быть как все.