Алёна Цветкова – Попаданка для герцога? — 3 (страница 31)

– Паленским? – впервые за все время подал голос герцог, – но тогда о том, что в бастарде проснулась магия королевского рода и мальчишка остался жив известно треанцам.

Я проигнорировала герцога. И продолжила успокаивать трясущегося от нервов Гезза.

– Гезз, прости, но граф Паленский не был твоим отцом. Потому что твой настоящий отец Идорро Пятый. Он думал, что ты погиб вместе с матерью. И очень сильно горевал. Он хотел сделать тебя наследником. Ведь ты был его единственным и любимым сыном.

Гезз вырвал руку и закрыл ладонями лицо. Он плакал навзрыд, крупно вздрагивая плечами, как маленький мальчик. Король с герцогом молчали, а я прижимала огромного рыдающего мужчину к себе и сама еле сдерживала слезы. Ведь я могла сделать все по-другому. Я могла сделать так, чтобы Гезз встретился с отцом. Но вместо этого я предпочла хранить тайну, чтобы воспользоваться ею, когда это будет выгодно мне. А теперь у меня проснулась совесть.

– Прости, Гезз, – шептала я, поглаживая его по волосам, – прости…

Пока я утешала Гезза, король с герцогом вели свою беседу. Я по-привычке прислушивалась к тому, что они говорили, чтобы не пропустить что-нибудь важное.

– Тидерик, – в голосе герцога слышалась тревога, – о нем известно треанцам! Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю, – согласился король, – более того, наша леди Лили первой приняла бой. И мне ничего не сказала.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда она везла его высочество из Крамсберга на них напали. – Герцог выругался. – Положили почти всю охрану Если бы не Карсс Олмец…

– А этот откуда? – удивление в голосе герцога было неподдельным.

Король рассмеялся:

– А он, дорогой мой брат, наш с тобой конкурент за внимание леди Лили.

– Наш с тобой?! – Опешил герцог, – когда он успел?!

Король пожал плечами. И усмехнулся.

– Это ты еще не знаешь, какую участь тебе приготовила леди Лили. Вся эта операция целиком ее заслуга, брат. И именно тебе придется сопровождать его высочество на родину, помочь ему вернуть трон и остаться при нем регентом.

Герцог фыркнул:

– Ты же понимаешь, Экберт, это бред! Во-первых, Иноста меня не примет. А, во-вторых, это приведет к крупномасштабному конфликту с Треаной!

– Если ты женишься на старшей принцессе Иносты и посадишь на трон сына Идорро, то страна примет твое управление, Экберт. В этом леди Лили абсолютно права. И тогда Треана будет вынуждена считаться с нами, ведь Иноста станет нашим добрым соседом и союзником.

– Нет! – резко отрезал герцог, – я женюсь только на ней. И ни на ком больше.

– Именно это я и сказал леди Лили, – улыбнулся король, – но она уверена, что ты подумаешь и выберешь власть… И, знаешь, брат, я тоже уверен, что ты сделаешь это. Ради Эсты… Кроме тебя некому, Экберт… Иначе можно сразу отдать Иносту Треане.

– Нет! – голос герцога дрожал. Он уже сомневался. Я знала, что так будет. Для герцога долг стране превыше всего. И он не сможет отказаться.

– Ваша светлость, – вмешалась я, не прекращая поглаживать всхлипывающего Гезза по голове, – вы забыли одну маленькую деталь. Я никогда не выйду за вас замуж. У вас нет ни единого шанса заполучить меня в жены.

Я все рассчитала правильно. Я подстраховалась. Я сделала так, чтобы у всех ключевых фигур моей интриги не было ни единого шанса выбраться из ловушки, которую я им приготовила. И теперь я навсегда избавлена от герцога Бартенбергского.

Вот только радости мне это не принесло. Я сидела в своей гостиной и никак не могла перестать думать, что я могла бы сделать так, чтобы Гезз узнал своего отца. И они оба были бы счастливы.

А сейчас Гезз хотел отказаться от трона. Прямо там в королевском кабинете. Сказал, что ему ничего не нужно. Он прекрасно понимал, что никакой он не король. Только ширма. И никакие обещания его величества не могли исправить ситуацию.

И мне пришлось уговорить Гезза, соблазнив возможностью помогать брошенным на произвол судьбы детям. Я же знала, это его больная мозоль и надавила на нее изо всей силы, вынудив Гезза согласиться стать картонным королем в обмен на возможность построить в Иносте сеть государственных детских домов, детских садов и школ. Чтобы маленькие дети больше никогда не скитались по стране брошенные и одинокие. Чтобы его младшие сестры, у которых сейчас не осталось никого, кроме него, не стали разменной монетой в политической игре треанцев.

Я пообещала, что его Рейн приедет к нему сразу, как только ее старый муж умрет. Вот только я скрыла от бедного Гезза, что его любимая никогда не станет ему женой. И детей у них не будет. Хватит бастардов из народа. Иносте нужен «чистый» наследник. Геззу придется жениться на той, на которую ему укажут.

И сейчас я чувствовала себя тварью.

Глава 27

– Леди Лили, – раздался стук в дверь и какой-то странный голос герцога Бертенбергского, – если вы меня не впустите, то, клянусь, я вышибу эту проклятую дверь!

– Ваша светлость, – я открыла ему сама, потому что уже прогнала свою горничную с глаз долой, и в шоке уставилась на пьяного в стельку герцога, – вы пьяны! Что вы здесь делаете?!

Он ничего не ответил, молча отодвинул меня в сторону и прошел в общую гостиную. Поставил на низенький столик бутылку из темного, почти черного стекла, два бокала и плюхнулся в кресло.

– Будете? – спросил он, я мотнула головой, все еще стоя у дверей. Не знала, как мне поступить. Выгнать герцога или закрыть дверь. Я ему не доверяла, прекрасно помнила, чем закончилась наша беседа наедине в прошлый раз. Но и оставить дверь открытой, чтобы каждый слуга мог увидеть нетрезвого мужчину в моих покоях… Слишком опрометчиво. И он понял мои терзания, – не бойтесь. Леди Лили, – усмехнулся, – я вас не трону. Я пришел только поговорить…

Я кивнула и закрыла дверь. Дам ему еще один шанс. Все же, ныла разбуженная совесть, я поступила с ним не слишком хорошо. Прошла в гостиную и опустилась в кресло, стоявшее дальше всех от столика. Если что у меня будет место и время для маневра.

– Будете? – повторил вопрос герцог Бартенбергский…

– Нет, ваша светлость, – покачала я головой, – и вам бы тоже уже не надо бы.

Но он проигнорировал мои слова. Поднял бокал и проглотил содержимое в три глотка.

– Скажите, леди Лили, – со стуком поставил он бокал и налил еще, – как такой милый испуганный кролик, которым вы были, когда пришли в наш мир, мог так быстро стать зубастой волчицей, готовой загрызть всех, кто мешает достижению ее целей?

Вздохнула. Ничего нового. Герцог Бартенбергский как всегда в своем репертуаре. Тем более я и сама не знала ответ на этот вопрос. Встала:

– Я не собираюсь в очередной раз выслушивать ваши оскорбления, сэр. Вам лучше покинуть мои покои.

– Разве же это оскорбление? – «удивился» он, – ну, что вы, леди Лили… Я восхищен вами. Знаете, вы ведь совершенно не понравились мне, когда я вас нашел… Эта ваша вульгарная одежда, неприличная прическа. Но когда вы вернулись ко мне в кабинет от Евон, я был приятно удивлен тем, как местная одежда изменила все. Тогда-то я впервые подумал, что вы были бы неплохой партией для меня. А потом вы так забавно огрызались. Маленький испуганный кролик, который пытается сделать вид, что у него есть зубы, чтоб напугать волка. Это было так мило… Я отправил вас в поместье и стал ждать, когда вы не справитесь с трудностями и прибежите назад, молить о помощи. Тогда бы я сделал одолжение и женился на вас. Я уже готов был к такому шагу. Удерживала меня только злость на проклятую бабку, которая посмела решать мою судьбу.

Он замолчал. Я тоже ничего не говорила. Герцог снова выхлебал вино и наполнил бокал в третий раз.

– Я даже не мог усидеть в столице и мотался в Крамсберг, проводя в дороге больше времени, чем мог себе позволить. Самоуверенный глупец, – фыркнул он, – я был уверен, что мой приз уже близко. Я не видел ничего вокруг, и поэтому упустил Аталрика. А когда случилось нападение… Пока я мчался в ваше поместье, умирал от страха, что вас больше нет. Я проклинал себя, свое упрямство. Ну и пусть бы бабка оказалась права, говорил я себе, зато вы были бы в безопасности. И тогда я сделал вам предложение. И оказался совершенно не готов к тому, что вы откажетесь. Я снова уехал в полной уверенности, что вы примчитесь следом. Пусть маленький кролик немного погуляет, говорил я себе, и поймет, что в этом мире он может жить только под защитой большого серого волка.

Он пьяно рассмеялся.

– А когда вы появились с этой проклятой консервой, – он захохотал снова, – я решил, что опять ошибся. Что вы только притворялись кроликом, чтобы залезть мне в душу. Тогда я возненавидел вас. Мне так хотелось сделать вам больно. Чтобы вы прочувствовали то, что ощущал тогда я. Я посадил вас в камеру. И если бы не Тидерик, я бы добился, чтобы вы вас отправили на каторгу. Но вот вмешательства его величества я не ожидал совершенно. Кто же знал, что он разглядел в вас что-то еще раньше, чем я…

Я вскинулась, но он не дал мне ничего возразить.

– Никогда не поверю, – фыркнул он, – что вы не замечали особого отношения со стороны его величества. Сам я, признаюсь, догадался об этом только тогда, когда он объявил вас своей фавориткой. Как я тогда был зол, – он расхохотался. – Мы тогда впервые серьезно поссорились. А когда он сообщил мне, что вас похитили, пока он следил за мной. Я ударил его. Ударил своего короля.