Алёна Стимитс – А сыграйте что-нибудь повеселее! (страница 2)
Я неуверенно кивнула, сомневаясь, стоит ли сознаваться в своем служебном статусе. Пришелец икнул, задумчиво меня оглядел и полез в карман.
– Хочу песенку про зайцев, – сказал он, вытаскивая пачку купюр.
– Программа через час, – зачем-то сообщила я, сразу пожалев о своих словах. В ту же секунду ко мне подлетел внезапно протрезвевший Вадик.
– Ты что чокнутая? – зашипел он мне в ухо. – Пой давай!
Я опешила. Во-первых, мне было совершенно непонятно, о каких зайцах идет речь. А во-вторых, даже разобравшись, я все равно не могла сделать то, о чем меня просили, ведь текста песни из фильма «Бриллиантовая рука» я не знала. Впрочем, в эпоху мобильного интернета это, конечно, не препятствие. Как говорится, открывай и смотри, но на Ладоге, да еще во время непогоды, сеть не ловит от слова «вообще».
– А может, что-нибудь другое? – неуверенно заблеяла я. – Понимаете, у нас тут…
Я начала объяснять Пиджаку про отсутствие текста, но он и слушать не желал. Покачиваясь, вытащил вторую пачку купюр из кармана.
– Вадик, что делать? – запаниковала я.
– Дуй давай к диджею. У него наверняка есть «Зайцы» в ноуте. – Вадик грозно сверкал глазами. – Иди. Я его задержу.
«Конечно! И как я сразу не подумала: Леха! Мой шанс!» Наш диджей работал в нижнем баре. Включал дискотеку и озвучивал мероприятия. В его компьютере было
Вадик уселся за клавиши и начал наигрывать мелодию «Зайцев». Пиджак болтался рядом, что-то мыча себе под нос. А я метнулась вниз, как-то сразу забыв и про качку, и про подступающую к горлу тошноту. «Главное теперь – найти диджея». Я вошла в такой азарт, что аж тряслась. Мне ужасно хотелось заполучить текст песни.
Нижний бар еще не открыли. Я поперлась в Лехину каюту – там тоже никого. «Блин, вот невезение! Где же его искать?» Я носилась по коридорам, как ненормальная. И вдруг около камбуза заметила знакомый силуэт.
– Леша, стой! – заорала я через весь коридор. – У тебя на компе есть «Песенка про зайцев?» Мне срочно!
– И зайцы есть, и другая живность, – флегматично ответил диджей. – Сейчас поужинаю, и сходим. Идешь? Там сегодня мясная запеканка.
Запеканку все любили. Можно сказать, она была фирменным блюдом на камбузе, и дни, когда ее давали, считались праздником. Но сейчас…
«Какой ужин при такой качке?» – мелькнуло у меня. Я с силой сжала Лешину руку и умоляюще заглянула ему в глаза.
– Нет. Позже поешь свою запеканку. Мне очень нужно, понимаешь?!
Вероятно, у меня было страшное лицо, потому что Леха понял. Он тоже заволновался, и мы вдвоем побежали к нему. Хотя «побежали» – это, конечно, не совсем верное слово. Мы мотались от стены к стене, ведь корабль швыряло уже не по-детски. Добравшись до Лехиной каюты, мы тут же включили комп.
Начали искать песню. Несмотря на функцию поиска, это оказалось непростым делом. В диджейском ноуте царил хаос. Треки зачем-то были переименованы и носили не свои обычные названия, а зашифрованные, непонятные даже самому владельцу.
– Так… ну еще вот в этой папочке давай поищем… Мм… нету… Наверное, тут.
«Ну все. Конец. Плакали мои денежки», – уж было подумала я, но тут Леха издал довольное междометие. Нашел!
Схватив ручку, я стала записывать текст. Получалось плохо: буквы растекались в разные стороны, кисть дрожала, и теплоход тоже.
Нацарапав что-то неразборчивое, я заторопилась наверх – в эпицентр шторма. Осталось лишь понять свои же каракули и мало-мальски попасть в мелодию витиеватого куплета. Вся операция по поиску текста заняла минут десять, но мне казалось, что прошла целая вечность. Зажав в руке заветный листок, я ворвалась в зал.
Пожилые немки все так же цедили колу с пивом. Бармен убирал с полок бутылки – в качку их всегда ставили на пол. Вадик сидел на сцене с мрачным лицом.
– Клиент не дождался. Уснул, мать его… – Он горестно кивнул в сторону Пиджака. Тот сладко спал, уткнувшись носом в подушку и пуская слюни на диванчик.
А ведь я так старалась! Уже визуализировала новое платье, которое смогу купить на «заячьи» деньги!
– Ребята, ура! Сегодня не работаем. Ожидается сильный шторм, – сказала Оленька, поднимаясь к нам по лестнице.
«Ну отлично! Хоть пережду тошниловку в каюте!» – подумала я.
Глава 2. Валаам: во всем виноваты ноги!
Утром погода перестала злиться на людей. Из окна моей комнатушки, находящейся на главной палубе, был виден причал и зеленеющий лес. Валаам встречал нас солнышком.
Завтрак я благополучно проспала – невелика беда: каша и сладкий чай меня не прельщали. А несладкий на камбузе почему-то не подавали.
Заварив молотый кофе в чашке, я захватила пару крекеров и поднялась на среднюю палубу – подышать воздухом и насладиться незатейливой трапезой вдали от посторонних глаз. Я с удовольствием уселась за столик и стала наблюдать за жирной чайкой, которая горделиво расхаживала по бортику, всем своим видом демонстрируя, что ей плевать на мое печенье. По ее беспокойному глазу, скошенному в мою сторону, я понимала: она нагло врет. Стоит мне отвести взгляд хоть на секунду, нахальная чайка завладеет моим скромным завтраком.
Рядом, с гиканьем, носилось еще несколько ее соратниц. Они были не столь упитанны, как эта, и я напрямую связала уровень птичьей наглости с их весом. Внезапно чайка, сидевшая на бортике, спикировала мне под ноги, явно давая понять, что без добычи она не уйдет. «Ладно, кину ей один крекер, хотя это строго-настрого запрещено, – милостиво решила я. – Ой, все рассыпалось!» Кстати, сидеть на палубе артистам было нельзя. Рейсы, на которых присутствовали иностранцы, вообще накладывали на нас массу ограничений.
Птица ухватила кусочек печенья и взметнулась с ним в воздух. И очень вовремя. Потому что в этот самый момент дверь скрипнула и на палубе появилась директор круиза, Ангелина Любимовна – небольшая, юркая женщина с суровым лицом. Нрав директрисы был противоположен ее имени и отчеству. Во-первых, лично у меня даже рот не открывался назвать начальницу ангелом. Она была до чертиков изобретательна на разные нелепые правила: этого не делай, туда не ходи, здесь молчи. Во-вторых, артисты ее не особо-то и любили, хоть и уважали – за одно ценное качество: способность лихо и с неизменным хладнокровием разруливать любые вопросы. Именно поэтому мы называли ее «Железная Леди».
– Так, почему сидим? – с ходу деловито осведомилась Ангелина Любимовна. – Да еще и в короткой юбке… Вы опять… Нельзя!
Сомневаюсь, что Железная Леди знала мое имя, но она точно помнила, что я – злостная нарушительница. Мини-юбка считалась куда более тяжким преступлением, нежели стульчик на палубе или даже подкармливание чайки печеньем.
– Так нет же никого! Туристы все на берегу. – Я попробовала выстроить линию защиты, но получалось неубедительно: под строгим взглядом Ангелины Любимовны мои аргументы словно повисли в воздухе.
Чтобы хоть как-то минимизировать последствия своего чудовищного проступка, я носком туфли начала запихивать свалившиеся крекеры под стул.
– У нас едут пенсионеры-иностранцы, – не слушая меня, продолжала Железная Леди. – Им противопоказан стресс. Ночью одному французу было нехорошо.
Тут она зачем-то внимательно оглядела мои ноги. Посмотрела на них так, словно причиной плохого самочувствия «одного француза» стали именно мои конечности. Вспомнив ночной шторм, а также вчерашних немецких старушек, я посчитала выводы Ангелины Любимовны несколько поспешными, но спорить не рискнула.
Абсурд ситуации состоял в том, что на вечерние программы артисты могли одеваться как угодно: будь то прозрачная юбка или глубокое декольте. Это даже поощрялось начальством. «На работе вы должны выглядеть сногсшибательно», – говорили они. А вот в иных ситуациях предполагалась скромность и даже незаметность.
Железная Леди еще раз смерила меня уничтожающим взглядом и двинулась дальше, а мне не оставалось ничего другого, кроме как вернуться в каюту. Заглянув в телефон и убедившись в полном отсутствии сети, я решила сойти на берег. Для этого нужно было пройти через несколько теплоходов. Наш пришвартовали дальше всех. Я с интересом рассматривала интерьеры соседних кораблей. Каждый из них отличался чем-то своим. Где-то ковролин и картины на стенах, где-то – модный хай-тек. Какие-то возили только русских туристов, другие специализировались исключительно на иностранных группах. Стояли здесь и совсем новенькие теплоходы. Они сверкали, лоснились, радовали глаз бассейнами на верхней палубе и вышколенным персоналом. Наш был попроще.
Причал пустовал – туристы уже разошлись по экскурсиям. Почти сразу после деревянных подмостков располагались лотки с рыбой. Копченая форель, лещ, сиг и окунь. Несколько неопрятных личностей, изрядно напившихся вчера и едва протрезвевших сегодня, бродили как неприкаянные. Ничего удивительного: короткие рейсы на Валаам выбирают либо паломники, либо любители веселого отдыха.
Миновав рыбный ряд, я проследовала уже привычным маршрутом – по дорожке вглубь леса, – глазея по сторонам и вбирая в себя цвета, запахи и звуки. По веткам резво скакали белки, в листве беспечно щебетали птицы. Они словно звали идти дальше и, доверяясь им, я все больше отдалялась от корабля. Погружалась в иную реальность, где миром правили камень, вода и деревья. Огромные сосны чуть раскачивались, тихонько поскрипывая. Сквозь их крону проглядывали солнечные лучи и едва виднелось нежно-голубое небо.