Алёна Стимитс – А сыграйте что-нибудь повеселее! (страница 3)
В период навигации наш теплоход частенько заходил на Валаам, и каждый раз остров менялся, играя все новыми красками. Я не очень разбиралась в растительности, но от экскурсоводов знала, что монахи высадили здесь много деревьев, нехарактерных для карельской тайги: туи, пихты, кедры, лиственницы, даже барбарис. Некоторые из растений с усердием цеплялись за скалы, и видеть это было удивительно: деревья словно подавали людям пример стойкости и желания жить.
Остановившись у каменистого берега, уходящего под воду, я замерла. Озеро будто дремало. Сейчас тишина вокруг казалась объемной, звенящей. Она пульсировала, наполняя собою пространство. Мне вдруг вспомнились слова экскурсовода: «Говорят, тут можно услышать баррантиды – звуки неизвестного происхождения, идущие из недр Ладоги. Молва утверждает, что это голоса чудовищ, ученые списывают все на сейсмическую активность на дне озера, но точного ответа никто не дает. А еще в одной из частей острова люди видят странные миражи: чудесные башни, ступенчатые пирамиды, раздвоенные маяки…»
Я долго стояла на одном месте, глядя на волнистую рябь озера. «Что, если мне повезет и я увижу очертания сказочных замков?! Что, если дух Валаама меня услышит и мое желание осуществится?! Ведь чуточка волшебства – это как раз то, что мне нужно! В реальном мире я уже почти потеряла надежду. Уже не знаю, как вновь обрести веру. Блин…»
С одной стороны, я, конечно, мечтала о встрече со сверхъестественным, а с другой – меня не покидал скепсис: «Здесь ведь проходит туристическая тропа… Расхаживают сотни людей… Вряд ли тут вырастут чудесные з
Я вспомнила про Лещевое. Монахи называют его Мертвым морем. «Там туристов гораздо меньше, – размышляла я. – А значит, выше шанс увидеть что-то необычное».
Перед поездкой я собирала информацию и в частности прочитала, что на Валааме даже есть порталы в другие миры. «Бред это все!» – скажете вы. Может, и так, но с островом действительно связано много легенд. Хотя главное его волшебство заключается, конечно же, не в таинственных историях, а в той удивительной гармонии, которая образовалась между природой и живущими здесь людьми.
Я продолжила путь вперед, вспоминая то, что прочитала об этом месте. «Взять хоть деревья… Ведь лес тут не вырубали. Напротив – высаживали растения, которые, казалось бы, здесь и прижиться-то не могли. А яблочные сады… Их вырастили на искусственно насыпанных почвах. Сколько там сортов? Кажется, больше шестидесяти. Надо будет дойти до усадьбы монастыря…»
Ход моих мыслей прервал громкий хруст веток. Я осмотрелась. Вон, меж теми деревьями они дрогнули. Чуть шевелятся. И вдруг, к моему ужасу, в кустах, совсем рядом, послышались какие-то странные звуки: то ли рев, то ли стон. Мои грезы о волшебстве моментально улетучились. Судорожно сглатывая, я начала крутить мысли: «Что мне делать? Бежать? Стоять на месте? Ведь здесь есть и дикие животные! Блин, как-то не по себе…»
Я реально запаниковала и уже приготовилась лезть на ближайшее дерево. Хотя они тут все очень даже высокие. Но тут ветки раздвинулись, и в проеме показалась лучезарная физиономия Вадика.
– Что, испугалась? – довольно спросил он.
– Вадим, ты нормальный вообще?! У меня сердце в пятки ушло. Я думала, что это лось! Или медведь.
Он загоготал.
– Ладно, расслабься, Ален, я просто пошутил. Кстати, лоси летом не опасны, не знала? Только во время гона – осенью. А медведей здесь вообще нет, – частил Вадик, удаляясь от меня, – а если бы и были, то дерево бы тебя не спасло. Им это не препятствие. На корабль пойдешь?
Я поплелась за Вадиком. Его дурацкие шуточки, конечно, подбешивали. Но оставаться одной в лесу после встречи с «лосем» уже не хотелось.
– Тогда что делать, если медведь? – уже очень заинтересованно спросила я.
– Пой, Аленка, пой. Что-нибудь повеселее. Может, и пронесет.
«И этот туда же. Ох уж мне эти песни!»
Глава 3. Питер: на стыке миров
***
Интернет появился около двух часов ночи. Я еще не спала. В двенадцать мы закончили работать, а потом немного посидели у танцоров – пили чай и перемывали косточки Сергею Михалычу, старпому. Он вечно лез не в свои дела: мог запросто указать артистам, что им петь и как танцевать. «Вот мы же не вмешиваемся в его работу!» – возмущалась Оленька.
Я так вообще всегда сворачивала в сторону, когда видела Михалыча на горизонте. Он был неравнодушен к женскому полу в целом и ко мне в частности. Мог запросто подкатить со своими ухаживаниями, и фиг потом отобьешься.
Своими наставлениями Михалыч мешал не только артистам. Переводчики тоже на него жаловались. Да, кстати, я же вам не сказала: на теплоходе ехал аж целый штат лингвистов – выпускников университета. У них был свой отдельный мир, который иногда пересекался с нашим, артистическим. Например, на дневных конкурсах для иностранцев, где клавишник и я выступали «фоновым сопровождением» – то есть просто сидели на сцене и лишь иногда, по взмаху руки, исполняли какие-то короткие отрывки.
Ой, что-то я отвлеклась. Вернусь к своему рассказу. Вечернее выступление прошло отлично. Мы с Вадиком находились в состоянии легкой экзальтации, а все потому, что Пиджак опять заявился. Сегодня он был гораздо трезвее и про зайцев даже не вспомнил. Подвалил и говорит: «А сыграйте что-нибудь». И даже не добавил «повеселее», представляете? Ну какой замечательный человек! Вот всегда бы так! А когда мы сыграли то, что и без него играли, он облагодетельствовал нас крупной суммой: положил на синтезатор пачку купюр – наверное, вчерашнюю.
– Таким людям просто необходимо тратить, – сообщил Вадик, когда мы с ним беседовали про архетипы клиентов. – Они знают, что деньги любят круговорот: «отдал-получил». Вот поверь, Пиджак, несмотря на его кажущуюся недалекость, прекрасно осознает, что мир дуален. Если выравнивать баланс финансовых сил, ты всегда останешься в выигрыше.
– Ну ты загнул, – сказала я, мысленно восхитившись тем, как четко Вадик подвел философское объяснение под структурное описание определенного архетипа.
«В общем-то, он прав, – подумала я. – Однозначно есть люди, которых хлебом не корми, им дай только потратить. С такими туристами мы эпизодически встречаемся на теплоходе – жаль, что их не очень много! Но куда девать деньги на Валааме? Здесь же нет ничего, кроме рыбы. А рыбы столько не укупишь. Зато можно заказать море песен».
В случае с Пиджаком мы обошлись одной. Я спела Элвиса Пресли, и щедрый гость даровал нам тридцатку. «Что ж, завтра шикану в Питере: пообедаю в ресторане на Невском. Тем более что Матвей – ну этот, из интернета – раздразнил меня видами итальянских блюд. Красивые, конечно, фотки! У нас на камбузе так не снимешь».
Матвей откликнулся моментально. Как будто только этого и ждал!
Он опять строчил и строчил. Почему-то дробил свой текст на короткие сообщения и ставил полчища троеточий там, где они не требовались. Я слышала, что пунктуация может многое рассказать о характере человека. «Матвей – подходящий объект для психолингвистов, – подумала я. – Надо будет мне углубиться в эту тему…»
Он интересовался всем, что происходило в моей жизни. Задавал вопросы, оценивал фотографии, шутил и присылал смешные видосики. Попросил своих знакомых проголосовать за меня в музыкальном конкурсе, который как раз шел в сети. В итоге мне досталось почетное второе место и небольшая денежная премия. Приятненько. Знаете, я вдруг поймала себя на мысли, что всеобъемлющее внимание Матвея очень подкупало. Оно обволакивало, превращая меня в главную составляющую его мира. В том отчаянном состоянии одиночества, которое я ощущала, это казалось целительной терапией.
***
Утром мы прибыли в Питер. Сойдя на берег, я сразу же отправилась в центр. Меня не занимали достопримечательности. Хотелось просто бродить по городу, рассматривать фасады зданий, вглядываться в окна кофеен и магазинов – там кипела столичная жизнь. Такое передвижное созерцание напрочь отключало поток мыслей в моей голове. За каждой витриной пульсировал свой отдельный космос, к которому я приобщалась лишь на пару секунд. И в этом мимолетном погружении было что-то очень интимное, будто я случайно подсмотрела за людьми, миром которых никогда не стану.
Облюбовав одно из заведений, я зашла. Внутри находился не только ресторан, но еще и кофейня, притом с историческими интерьерами. Старинная мебель, изящная плитка, винтажный телефон. А на стенах – шелковые панно с райскими птицами. Как будто переносишься лет на сто назад.
Между залами располагался небольшой музей. Под стеклом – блеклые фотографии прошлого и тарелки с китайскими сюжетами. Чужие судьбы в коридоре времени. Странное, нереальное ощущение балансирования на стыке миров.
Обед вышел недешевым. Но ведь я хотела попробовать высокую кухню! Морские гребешки с кремом из сельдерея и утиное конфи. Манговый пудинг и капучино с сиропом на сосновых шишках. Матвей наверняка снимает что-то подобное. Я тоже сделала кадр – обычной камерой своего простенького телефона – и закинула в сториз. Уж как есть.