Алёна Смирнова – Макадамия (страница 3)

В этот момент у меня завибрировал телефон, пришло сообщение от Вики: «Ну чего там, я права была?»

Я не знала, что ей ответить, поэтому так и написала: «Не знаю».

И добавила следом: «Прямых разговоров не было, но они мутные, согласна».

Вика молчала. Я знала, что она думает, что ей делать.

Зуевы уехали около 11 вечера. Я не спала. Я даже не переоделась, даже свет не включала в комнате. Просто сидела и ждала. Понимала, что как только гости уедут, будет взрыв. И он не заставил себя ждать.

Папа без стука вошёл в мою комнату, я слышала его тяжёлые шаги, поэтому была готова. Он включил свет, и я зажмурилась.

– Не спишь, я смотрю. Где твоя сестра? Где Вика???

Он был очень, очень зол. Мама вошла вслед за ним и просто молчала. В такие моменты она никогда не вмешивалась. Все будет потом, когда она закроется с отцом в комнате. А сейчас мама умоляюще смотрела на меня.

– Говори, Лера! – кричал папа. – Это не шутки! Время 12-ый час ночи, а твоей сестры нет дома. Когда такое было? А вдруг с ней что-то случилось? Молчишь? Значит, знаешь, где она. Иначе первая бы побежала искать ее. Говори!

– Я… я не знаю. Она у Саши. Но…

– Какой ещё Саши?

– Это мальчик. Кажется, это какой-то ее приятель, – тихо сказала я и заплакала. Я сдала Вику. Без боя.

– Что за Саша? Где он живёт?

– Не знаю. Но Вика сейчас придет, она просто не хотела идти на этот ужин, папа.

– Вот как, – отец был в ярости. – Не хотела, значит.

Папа бросил взгляд на маму:

– Досюсюкалась с ней, Ника? Вот она – благодарность. Я ей устрою. Пойдем, – он взял её под руку и вышел из комнаты. – А ты, – папа с укором посмотрел на меня, – сиди здесь. И чтобы до завтра я тебя не видел! А утром сядешь за рояль, чтобы больше меня не позорила.

Дверь громко хлопнула, а я опустилась на кровать и окончательно разревелась. Папа всегда был суров, резок, но я никогда не видела его в такой ярости. Видимо ему и правда был важен этот ужин. Важнее, чем я и Вика.

Ночь выдалась тяжёлой. О том, что сестра вернулась, легко можно было догадаться по разразившимся еще внизу крикам. Кричал папа, кричала Вика. Мне было страшно. Я заткнула уши и просто лежала и ждала, когда-нибудь же это закончится. И, действительно, через какое-то время крики стихли. В коридоре послышались шаги. Я встала и приложила ухо к двери.

– Ты перегнул сегодня, Лёша. Она тебя не простит, – говорила мама едва слышно.

– Знаю, Ника. Но как она могла?

Дальше разговор я не слышала. Родители зашли в свою спальню. Я тихонько отворила дверь и прокралась к Викиной комнате. Постучала, но мне никто не ответил. «Вряд ли она спит», – подумала я и вошла.

Вика лежала на кровати, уткнувшись в подушку, горел ночник. В комнате стояла такая тишина, что был слышен стук моего сердца. Я боялась подойти к сестре, мне было стыдно.

– Викуля, ты как? – тихонько спросила я.

Она молчала.

Я подошла ближе и села рядом с ней.

– Вика, мне так жаль… Поговори со мной, пожалуйста.

– Лера, оставь меня.

– Вик.

Я положила ей руку на спину, но она скинула ее.

– Зачем было Сашку выдавать? Он – мой лучший друг, но папа теперь вряд ли даст нам общаться ещё и просканирует всю его семью.

Вика говорила спокойно, ссора с отцом её вымотала.

– Прости меня, – шепнула я, едва сдерживая слёзы. – Вика, я так испугалась, я никогда папу таким не видела. Как вспомню его взгляд, так ладошки немеют.

Вика повернулась ко мне, ее верхняя губа была слегка припухшей.

– Ты слабачка, Лера. Ты просто маленькая, эгоистичная слабачка, которая испугалась за свою шкуру.

– Что с тобой? – её тон удивил меня. – Ты сама решила сбежать, хотя тебя просили об обратном. Я виновата, но не настолько, чтобы обзывать меня эгоисткой. Зачем ты так? И что с твоей губой?

– Да ничего! – Вика стала повышать голос. – Катись отсюда в свою комнату и там нюни распускай. Чуть что ревешь, ревешь, конца нет. Сколько в тебе жидкости? И почему ты всегда такая покорная? Всегда такая правильная, саму не бесит? Не хочется хоть иногда возразить, нет? Возразить так, чтобы родной отец тебе врезал?

Я содрогнулась от ее слов. Папа был резок, но на словах. Я не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь поднимал на кого-то из нас руку. И Вика тоже. Поэтому ей было больно, я знала это.

– Викуля, прости меня, пожалуйста. Я не хотела, честно. Я тебя так люблю, я даже описать не могу! – я упала ей на спину и снова расплакалась. Мне было до безумия её жаль.

Вдруг Вика приподнялась и внимательно посмотрела на меня.

– Лера, сегодня папа впервые поднял на меня руку, ты понимаешь это?

Я опустила глаза, не зная, что ей сказать.

– Ты представляешь, как я его достала!

С этими словами она начала хохотать каким-то неестественным, истеричным смехом.

– А ты правда сегодня растелилась в гостиной перед всеми? – вдруг спросила Вика.

– Откуда ты знаешь?

– Мама рассказала. И как ты упала, и как с Шопеном накосячила. Ты правда не смогла доиграть?

– Да.

– Но почему? Ты играла это десятки раз перед разными нашими гостями.

– Просто доигралась! – сказала я и рассмеялась.

– Обалдеть! Мама сказала, что ты играть не хотела, увиливать пыталась, да?

– Ключевое слово – пыталась.

– Моя школа! – сестра торжествующе и гордо произнесла это, ударив себя в грудь.

Мы молчали несколько минут. Потом Вика посмотрела мне в глаза, наклонилась и обняла.

– Я понимаю, как тебе было страшно, Орешек. Прости, что сорвалась на тебе. Папа сегодня в ударе, во всех смыслах, – она указала на губу.

– Поверить не могу, что он дошел до такого. Как?

– Ну… Я его сама спровоцировала, – Вика показала шею.

– Что это? – вскрикнула я. – Это…

– Он самый. Сашку было не остановить.

– Ты с ума сошла! Ты что с ним, того, ну, сама понимаешь, – тогда я стеснялась называть вещи своими именами.

– Нет, не переживай. Просто тискались. Хотя, откровенно говоря, мыслишки были. Но я пока не готова. Правда папе я об этом не сказала.

Я выкатила на Вику глаза.

– Он думает, что вы с Сашей. Ну…

– О-о-о, Лера. Скажи ты уже это словами. Да, папа думает, что мы занимались сексом.

– Ааах! – я артистично закатила глаза и изобразила падение в обморок. – Вика, ты отчаянная. Это перебор.