Алёна Смирнова – Макадамия (страница 2)

– Да. Это очень хорошая библиотека, пап. Работает допоздна, – я вообще не понимала, что несу. Я просто чеканила Викин шутливый ответ. Не самая лучшая идея, но отступать было поздно. – У нее важный семинар в понедельник. Вот и готовится. Там очень много книг всяких полезных. И редких. И…

Я продолжала смотреть на Рому. Уголки его губ слегка подергивались.

– И я знаю эту библиотеку, – сказал он вдруг. – Правда хорошая. Сам иногда пользуюсь ее услугами.

Папа хмурился, ответ ему явно не понравился. Остальные же сделали вид, что поняли шутку и направились к столу.

– Спасибо! – шепнула я Роме.

Он лишь подмигнул мне в ответ.

Этот ужин не отличался от десятка тех, которые периодически проходили в нашем доме. Публика всегда была разная, но с детьми приезжали крайне редко. Чаще всего это были какие-то супружеские пары, с которыми папа либо уже вел дела, либо только их планировал.

Я же едва сдерживалась, чтобы постоянно не пялиться на Рому. Я была им просто очарована. Это легко понять, мне не доводилось прежде общаться с молодыми людьми его возраста. И хотя ему было всего 20 лет (так услышала Вика), его манеры, то, как он излагал свои мысли, как рассуждал, говорили о зрелости этого парня.

– Роман, а у вас есть девушка? – вдруг спросила я.

Понимала, как глупо это выглядит со стороны, но вопрос как-то самопроизвольно вырвался из моих уст. Рома удивлённо посмотрел на меня.

– Лера! Не рановато ли тебе такие вопросы задавать? – засмеялся папа.

– Я не для себя. Это интересовало Вику, – выкрутилась я.

Неплохо придумала. От его ответа будет понятно, права была Вика насчёт цели визита или нет. Плюс мне дико было интересно самой, а есть ли в его жизни подруга.

– Нет, девушки у меня нет, – улыбнулся Рома. – И скорее всего в ближайшие два-три года не появится, – добавил он уже с серьезным лицом.

Мне стало не по себе. Через 2 года Вике уже будет 18, неужели и правда у нас здесь сватовство?!

– А почему вы так думаете? Ну, что не будет?

Рома смотрел на меня каким-то напряжённым взглядом, сжав губы, и молчал.

– У Ромы очень насыщенный график, Лерочка, – вмешался Зуев старший. – В его возрасте надо серьезно думать о будущем. В этом году он закончит магистратуру, дальше его ждёт годовая стажировка в Лондоне. Возможно, ещё где-нибудь. Да, Ром? Над этим мы подумаем. Главное, набраться разностороннего опыта, получить знания, чтобы впоследствии стать достойным преемником. Согласен, сынок?

Он говорил очень вальяжно, высокомерно, не отрывая глаз от Ромы.

– Так точно, пап, – отвечал тот с улыбкой, которая больше была похожа на оскал.

– Вот. А девушки и подождать могут, правда? Куда они денутся. К тому же, пока Рома активно развивает свои управленческие навыки, того и гляди невеста подходящая подрастет.

На этих словах отец Ромы усмехнулся и осушил свой стакан.

В моей груди все сжалось. Это и правда было не просто знакомство, это был не просто ужин. Зуевы пришли с конкретной целью – познакомиться с Викой.

Я взглянула на Рому. Он сидел весь зелёный и сжимал в руках вилку. Я не особо разбиралась в людях и их чувствах, но даже мне было понятно, как ему неприятен весь этот разговор. Понятно это стало и маме.

– Учеба в наше время очень важна. Ты, Рома, большой молодец, что столько сил тратишь на это. Уверена, из тебя получится достойный продолжатель дела отца, – голос мамы звучал спокойно, мягко, говорила она с улыбкой. – А Лерочка у нас прекрасный музыкант. Надеюсь, после школы она поступит в консерваторию. Да, милая?

– Я бы этого очень хотела, мама, – ответила, смущаясь.

– Лера, я вижу у вас и рояль есть. Не сыграете ли нам что-нибудь? – в разговор включилась мама Ромы. – Я обожаю звучание этого инструмента. Пожалуйста, порадуй нас.

Мне эта идея не нравилась. Я не любила публичные выступления, тем более, когда рядом сидел молодой и красивый парень. Таким, как правило, не интересны ни классическая музыка, ни те, кто ее исполняет. Я рискнула:

– Извините, пожалуйста, но я не уверена, что смогу. Понимаете…

Я и договорить не успела, как папа уже все решил:

– Не ломайся, Лера. Ты прекрасно играешь. И не надо стесняться. Во время учебы тебе придется выступать и перед бо́льшим количеством народа и что тогда? Также струсишь? Тогда и начинать все это не стоило. Да и громадина эта, – папа указал на рояль, – выходит, ни к чему здесь, только место занимает.

– Алексей, ну ты уж совсем-то девчонку не гноби! – вступилась Наталья Дмитриевна. – Может она не в настроении? Для музыкантов это важно, правда, дорогая?

– Никто ее не гнобит, Наташа. Но эти хочу/не хочу, могу/не могу здесь неуместны. В конце концов, ее не петь просят, хотя и это она может. Не так талантливо, конечно, как Виктория, но тоже ничего. А вот у Вики прекрасный вокал. Жаль, что ее сейчас здесь нет. Она бы непременно что-нибудь исполнила. И…

Ну вот, понеслось. Мне хотелось уже кричать от обиды за то, что меня отчитывают при всех, но знала, что отец крик не приемлет, поэтому сдержалась.

– Я сыграю, папа, – тихо сказала я и направилась к этому чертовому роялю.

– Ну вот и стоило голову морочить! – буркнул отец.

Усевшись на стул, покосилась на Рому. Он сидел вполоборота и наблюдал с понимающим, сочувственным взглядом. Я решила не заморачиваться и исполнила второй ноктюрн Шопена, хоть и знала, что выбор отца не порадует. Играя, чувствовала, как горят мои щеки. Чувствовала, что все на меня смотрят. А самое главное, смотрел Он. От этой мысли пальцы спутались, и я остановилась, не исполнив и половины произведения.

За столом все захлопали, но я ощущала на себе тяжёлый взгляд отца. Он знал, что я ошиблась. Мне просто хотелось верить, что он не будет акцентировать на этом внимание. Я снова ошиблась.

– Ты не справилась с Шопеном? Не узнаю тебя, Лера. Уж не подростковая ли дурь лезет тебе в голову, что ты путаешься в элементарных вещах? – голос папы звучал, как раскаты грома в моей голове. Мне хотелось провалиться сквозь землю. В горле стоял ком, ещё немного и слезы выдадут все мое отчаяние. Бежать! Нужно срочно бежать!

Вскочив со стула, я извинилась перед папой и сказала, что мне нужно выйти. Я была так расстроена и так спешила, что совсем забыла, что рояль стоял на приступке, с которого я и полетела благополучно вниз. Это было уже слишком. Какой позор! Попыталась подняться, как вдруг чьи-то руки подхватили меня и помогли встать. Это был Рома.

– Ты в порядке? Не ушиблась?

– Нет! И нет! – выпалила я и выбежала из гостиной.

Я присела на ступеньку в холле и расплакалась. Плакала от обиды, от унижения, от собственной глупости. Как можно было так опозориться? Мне было абсолютно все равно, что скажет по всему этому поводу папа. Меня больше волновало, что я растелилась перед первым парнем, который мне понравился.

– Вот ты где, виртуозка! – ко мне шел Рома, в руках у него был стакан и салфетка. – На, попей воды. И салфетку держи, мне кажется, она тебе пригодится, – Рома головой кивнул на мою руку, на которой виднелась небольшая царапина.

– Спасибо. Я и не заметила.

– Зато я заметил, когда поднимал тебя, – он смотрел настолько добрым и нежным взглядом, что мне стало так жаль себя, я снова стала рыдать.

– Ну чего ты? – спросил Рома. – Шопен – не самый лёгкий композитор, здесь твой отец явно погорячился. И мне очень понравилось, как ты играла.

– Правда?

– Правда. Я люблю Шопена. Да и вообще классическую музыку.

– Вот и я. Люблю… – тихо сказала я. – Но с виртуозкой вы перегнули. Мне до нее ещё расти и расти.

– Я имел в виду твое виртуозное падение. Честное слово, никогда прежде не видел столь грациозного полета.

– После грациозного полета было не менее грациозное приземление.

– Да брось ты. В конце концов, все мы падаем, Лера, – резюмировал он.

– Но не все падают перед понравившимися парнями, – не знаю, зачем я это сказала. Но мне почему-то хотелось, чтобы Рома это услышал.

– Девчонка ты ещё совсем, маленькая, – сказал он, стирая рукой мои слезы. – Но мне нравится твоя честность.

– Менее чем через два месяца мне будет 15. А через три года и все 18. Не такая уж и маленькая! – я говорила это с такой гордостью, будто не о возрасте говорю, а об открытии Камчатки.

– Ну, это меняет дело, – рассмеялся Рома. – Того гляди и в невесты мне достанешься.

– Почему бы и нет, – серьезно произнесла я, глядя в его глаза.

– Тогда, во-первых, прекрати мне выкать. Мне 22, а не 45. А, во-вторых, если считаешь, что взрослая, то и веди себя, как взрослая. Вставай и пойдем в гостиную, на подходе десерт.

Рома заботливо протянул руку, не отрывая от меня взгляда. В ту секунду я готова была просто раствориться в этих зелёных глазах, готова была кинуться ему на шею, прижаться и не отпускать. Мне было практически 15 лет, и я впервые в жизни влюбилась.

2. Взрыв

В районе 10 вечера я сказала, что устала, попрощалась с гостями и отправилась к себе. Мне хотелось бы ещё побыть в обществе Ромы, но было по-особому неловко. И хотя инцидент был исчерпан, все вели какие-то свои непринуждённые беседы, я чувствовала, что находиться среди этих людей мне в тягость. Голова разболелась от волнений. Я переживала и за свое провальное выступление, и за нелепое падение, а самое главное, переживала за Вику. Мне бы очень хотелось думать, что я просто поддалась ее убеждениям, что сама распалила фантазию насчёт всех этих договорных браков, но в груди все равно всё сжималось. Я никак не могла убедить себя в обратном, убедить в том, что это был просто дружеский визит.