Алёна Смирнова – Макадамия (страница 4)

– Знаю. Но не могла остановиться. Он всё нёс про этот ужин. Кстати, как всё прошло?

Вот этой темы мне касаться вообще не хотелось.

– Ну, не считая моего конфуза, нормально.

– Как они тебе? Как мажорчик?

– Да обычные. Хотя, если честно, мне кажется, глава семейства там похлеще нашего папы будет. А вот жена его понравилась, невероятно красивая женщина. И была со мной очень любезна. В общем, нормально всё.

– Та-а-ак, а мажорчик? – Вика проакцентировала последнее слово, давая понять, что ей интересно больше всего.

– Ну, такой. Красивый, смышлёный, скромный. Глаза зелёные-зелёные, добрые такие. Черные густые брови, волевой подбородок, аккуратный прямой нос, тёмные волосы, растрёпанные слегка, и чувственные губы… И знаешь, рассуждает так по-взрослому. В общем, мне кажется, хороший парень, – закончила я и посмотрела на Вику. Она широко улыбалась.

– Боже мой, ты что запала на него?

– Нет, что ты! Как можно!

– Да ты смутилась, Лера. Я даже в полумраке вижу, как светится краской твоё лицо! Уж не влюбилась ли?

– Вот ещё! Как будто я в этом что-то понимаю, – сказала я с некой обидой в голосе. – Просто рассказываю, как запомнила. Ты сама просила.

– Ну-ну. То есть, если мы поженимся, то ничего, нормальный муж выйдет?

– Нормальный! – ответила я. А в груди все сжалось от одной только мысли, что Вика может выйти замуж за него, за Рому…

– Ну ок. Завтра обрадую отца. Надо ж грехи замаливать, – сказала непринужденно Вика.

– В смысле обрадуешь? Ты согласна? Он тебе что-то говорил? Они реально там свадьбу планируют? – вопросы сыпались сами по себе. Я до сих пор не могла поверить, что всё это серьезно.

– А чего ты завелась, дорогая? – улыбнулась Вика. – Не переживай, не нужен мне твой Зуев. Просто пока скажу папе, что дело в шляпе, а дальше посмотрим. За 2 года столько всего поменяться может, так что.

– Вика, ты не ответила. Они всерьёз что ли?

– Конечно, это ты не верила. Папа мне популярно сегодня вечером объяснил. Сказал, чтобы я шанс не упускала и планы их не рушила. А подробности… Подробности ни я, ни ты не заслуживаем. Особенно, когда ТАМ всё решили. Лерка, я же тебе говорила, у бомжей на помойке больше свободы, чем у нас. Ты думаешь, мы их дети? Фигушки! Мы их самые дорогие проекты, инвестиции, которые они очень вдумчиво потом вкладывают, чтобы подзаработать ещё и ещё. Только вот, что я тебе скажу. До моего совершеннолетия ещё практически 2 года, и я планирую прожить их на полную катушку, так, как я этого хочу. А дальше … Вот тогда и подумаю, что дальше.

– Вика, мне как-то не верится, что в наше время такое возможно. Это же дикость какая-то. Ну 21 век. Прогресс же должен быть.

– Ах, моя наивная сестрёнка. Человеческая жадность не знает ни границ, не прогресса. Увы. И в любой век будут существовать алчность, жажда денег и власти. И ничего ты с этим не сделаешь, – Вика говорила это таким грустным безнадежным голосом, будто ей не 16 лет, а все 50.

– Эй, бабушка, тебя, кажется, понесло, – с улыбкой произнесла я.

– Да, ты же знаешь, находит иногда. От усталости, наверное. Может спать? Время, – она посмотрела на часы, – ого, два часа ночи. Давай-ка по кроваткам. Надо выспаться. Тебе наверняка завтра ещё весь день Шопена отрабатывать.

Вика стала толкать меня в сторону выхода.

– Ты не сердишься больше на меня? – спрашивала я, стоя у двери.

– Как я могу, когда ты такая милашка? Иди, иди отдыхай! – сестра посылала мне поцелуй.

– И ты, моя бунтарка. Спокойной ночи!

3. Идеальная Вика

Утром Вика о чём-то долго разговаривала с папой в его кабинете. После они вышли в обнимку. «Помирились», – выдохнула я. Вика не докладывала мне подробностей, как я не просила. Сказала, что просто призналась папе, что она «невинна, как младенец, и что вчера её бес попутал и вообще, она на всё согласна, лишь бы в доме и в семье все были счастливы». Не думаю, что отец поверил во все её россказни, но инцидент на этом был исчерпан.

Вот только с того дня, Вика изменилась, а с ней и жизнь в нашем доме. Она стала забивать на учёбу, часто прогуливала, возвращалась поздно домой. У нее расширился круг друзей, среди них появились весьма сомнительные, как мне казалось, личности. Хоть я и судила всё только по её рассказам, мне они определенно не нравились. Вика умудрялась посещать закрытые клубы в свои 16, ходила по вечеринкам и ни о чем другом больше не думала. Я бы сказала, что моя сестра ушла в полный отрыв. Всё это не могло не сказаться на её отношениях с родителями, да и со мной тоже. Мы стали часто ругаться по всяким мелочам. До этого мы, если и ссорились, то как-то несерьёзно, я бы сказала. Больше для смеха или, как мы говорили: «для драмы в отношениях». А в то время я просто не узнавала сестру.

Через несколько месяцев после своего первого визита Зуевы изъявили желание снова навестить нас. Мне было не по себе от мысли, что Вика и Рома, наконец, встретятся. Но я понимала, что рано или поздно это случится.

Когда Зуевы приехали, к моей радости и грусти, я не увидела их сына. Его отец сказал, что он очень загружен на учебе, и они решили его не отвлекать. Шанс познакомить его с Викой ещё представится.

В этот раз сестра не сбежала. Она даже, по настоянию мамы, согласилась надеть платье. Хотя мне назвать это платьем было сложно, это был скорее безвкусный, безразмерный кусок материи. Но родители были и тому рады, так как в последнее время Вика была настолько непредсказуема, что могла запросто выйти к гостям голой.

Весь вечер я наблюдала за сестрой. Она держалась, как всегда, на высоте. Вика обещала папе, что покажет себя во всей красе, и ей это удавалось. Хотя я знала, каких трудов это стоило. Когда она увидела, что Рома не приехал, облегчённо вздохнула. «Уж с этими предками-то я разберусь. А вот миловаться сейчас с их сыночком вообще желания нет», – шепнула Вика мне, пока мы шли к столу.

Не прошло и часа, как Зуевы уже сидели очарованные моей сестрой, задавали ей вопросы, интересовались ее мнением. Через какое-то время папа пригласил «дядю Женю» (как нам велено было к нему обращаться) в свой кабинет, им нужно было что-то обсудить. Вика же оживлённо беседовала с «тетей Наташей» (к чему формальности, мы же скоро породнимся!).

– Мне очень нравится твоё платье, Виктория. Оно очень… молодежное. К какому стилю оно относится в нынешней моде?

– Стиль называется «Своенравность», тетя Наташа, – лукаво отвечала Вика.

– Дерзкая девчонка! – улыбнулась та. – Знаешь, Ромка парень довольно робкий. Но, уверена, рядом с такой девушкой он станет более решительным.

– С радостью помогу вашему сыну в раскрытии его потенциалов! – с огоньком в глазах сказала Вика. Тетя Наташа засмеялась. Женщина она была очень красивая, но, судя по всему, не очень умная. Вика же не просто играла свою роль, но ещё и явно получала от этого удовольствие.

– Вероника, ваши девочки просто чудесны, – сказала Ромина мама. – Обе такие красивые, умные, воспитанные. Но мне кажется, они совсем разные по характерам. Как они уживаются? – она так говорила, как будто нас вообще за столом не было.

– Ты права, Наташа. Девочки разные, но это не мешает им жить душа в душу, – мама улыбнулась. – Когда Лера родилась, мы с Лёшей, помню, так боялись, что нашему покою пришел конец. Все-таки разница у девочек небольшая. Но удивительно, ни ссор каких-то изматывающих, ни ревности, ни соперничества между ними как таковых не было и нет. Да, милые? – она повернула голову в нашу сторону.

Мы с Викой сидели напротив друг друга, строили рожицы и улыбались. Мы действительно жили душа в душу, потому что как-то сразу поняли, что нам нужно держаться вместе. Папа постоянно где-то пропадал, мама суетилась по дому и вокруг нас, придумывая на какой бы ещё кружок или секцию нас записать. Это выматывало, но мама настаивала: «Берите все, что мы вам стараемся дать. Никогда не знаешь, что может случиться дальше в стране или в мире, но умные и образованные девушки всегда протопчут себе дорогу». Мы не знали, какую именно дорогу мы должны с сестрой протоптать в случае чего, но мама топтала свою дорогу рядом с папиным плечом. Она никогда на нашей памяти не работала, всё своё время, весь досуг она строила в разрезе папиных планов. И этим она очень гордилась. Она любила нашего отца, отец любил ее. Это то, что мы знали наверняка. Я однажды спросила маму, а как они с папой познакомились, как полюбили друг друга. Мама сказала тогда, улыбаясь: «Лера, твой папа вырвал меня из рук Кощея Бессмертного. Разве могла я не остаться с ним после этого?!» Мне было тогда, пожалуй, лет 6-7 и я свято поверила в ее рассказ, в то, что мой отец – настоящий богатырь, который спас прекрасную царевну. В сказки я верила всегда.

Когда мы были постарше, Вика выдвинула свою версию событий:

– Я думаю, Лер, мама приукрасила все. Они когда поженились? В 90-е! Мама говорила, что это страшное было время. Страх, безработица, криминал! – Вика перешла на шёпот. – Думаю, папа не дал ей утонуть во всем этом, поэтому она его так и боготворит. Он явно не был каким-нибудь простым работягой тогда, иначе бы у нас не было всего того, что есть сейчас, – резюмировала сестра.

– Думаешь, это все незаконно получено? – с опаской спросила я, обведя рукой вокруг себя.

– Ну, не всё, конечно, – улыбнулась Вика. – Но честным трудом, я думаю, здесь тоже мало что заработано.