Алёна Смирнова – Макадамия (страница 11)

– Я думаю, никакого брака не будет, – сказала вдруг я.

– С чего ты взяла? – заинтересовалась Вика.

– Рома – молодой, красивый парень. Уверена, он уже нашел себе кого-нибудь и вскоре пошлет отца, и своего и нашего, ко всем чертям. Кто и что заставит влюбленного 23-летнего парня пойти на этот шаг?

– Мне бы твою уверенность, Орешек, – с грустью сказала Вика. – Лер, плечо затекло, сил нет. Давай на живот.

Я переползла к сестре на живот, она положила мне на голову руку и стала гладить.

– Знаешь, Лер, я так устала, – тихо сказала Вика.

– Тогда спи. Я немножко полежу ещё, можно? И к себе пойду.

– Ты не поняла, Лера. Я вообще устала. Просто выжата. У меня такое ощущение, будто я стою в центре маленького черного круга и не могу найти выход.

Вика говорила очень медленно, с такой горечью, с такой грустью, что у меня больно защемило в груди. Я приподняла голову и с тревогой посмотрела на неё – она всё также лежала, уставившись в потолок, вид у неё был до ужаса отрешенный. Как будто она была где-то далеко и только нежное поглаживание её теплой, мягкой руки напоминало о том, что она рядом со мной.

– Если кругом чернота, надо искать свет, – тихо сказала я.

– В том то и дело, что я ищу, ищу. Но не могу его найти. Я не знаю, где свет, Лера.

На этих словах Вика закрыла глаза, на щеках блестели слёзы.

– Тебе надо поспать, Викуля, – прошептала я и положила голову обратно ей на живот.

Через какое-то время дыхание Вики стало ровным, я поняла, что она заснула.

– Я сегодня в кинотеатре встретилась с Ромой, – начала я дрожащим голосом, уже не сдерживая слёз. Мне очень нужно было ей выговориться. – Он стал ещё прекраснее. И с ним была девушка. Красивая. Юля. Оба в джинсах, свитерах, прямо две палочки «Твикс». Помнишь, я у тебя как-то спросила, как понять, что ты желаешь человека, всего, его душу, тело. Ты мне ответила, что и сама не знаешь, но говорят, бабочки в животе начинают порхать. Это неправда. Теперь я это знаю. Никакие бабочки нигде не порхают. У тебя каменеет все нутро настолько, что ты не в силах сделать безболезненно даже простой вдох…

– Я так и знала, что ты втрескалась по уши, – вдруг едва слышно ответила сестра.

– Мне всё равно с кем он будет, только бы не с тобой, – продолжала я, как будто не замечая Викиных слов. – Потому что, если вы поженитесь, если вы будете вместе, просто не знаю, как мы дальше будем жить. Как я дальше буду жить. Смогу ли я дальше жить…

– Не переживай. Я что-нибудь придумаю, – сквозь сон прошептала Вика.

7. Неистовый крик

Лето – моё самое любимое время года, хоть я и родилась в конце октября. Лето – это не просто тепло, солнце, зелень. Лето – это особые утренние пробуждения: от дуновения свежего ветра в распахнутое окно, от барабанного стука дождя по карнизу, от щебетания птиц на нашем заднем дворике.

Я обожала просыпаться летом под любой из этих звуков. Любой из них мог бы разбудить меня тем теплым июньским утром. Но меня в то утро разбудил пронзительный, неистовый крик. Я не сразу поняла, что происходит. Подскочив на кровати, снова услышала крики за дверью. От резкого пробуждения закружилась голова. Я села и стала прислушиваться, пытаясь сбросить остатки сна. Невероятных размеров тревога окутала меня, когда поняла, что кричит мама.

– Пусти меня! Лёша, пусти меня к ней! Прошу тебя! – это было похоже скорее на рёв, нежели на крик.

Я посмотрела на часы, было 7-40 утра. Это время навсегда отпечаталось в памяти. Как и мамин вопль.

«Что происходит?» – подумала я и подошла к двери. Снаружи была какая-то суета. Мамин голос потихоньку удалялся, я догадалась, что папа уводил её в их комнату, которая располагалась на другом конце этажа. Наступила тишина.

С осторожностью приоткрыв дверь, выглянула в коридор. Никого не было. «Надо спросить у Вики, что здесь вообще творится. Она уж точно знает», – пронеслось в голове. Крадучись, как будто совершала преступление, я направилась к комнате сестры, дверь в которую была приоткрыта. «Неужели она так рано куда-то ушла?» У меня почему-то засосало под ложечкой от неприятного предчувствия. Я с аккуратностью заглянула в комнату – Вика лежала на кровати.

– Викуля, ты что спишь? Как ты можешь спать под такой шум? – спросила осторожно.

Вика не отвечала. Она лежала на животе, голова была развернута к окну, поэтому ее лица не было видно, левая рука лежала на подушке, правая немного свисала с кровати.

– Вика, хватит разводить меня. Неужели ты спишь? – спросила я все более неуверенно и сделала шаг к сестре. Вдруг кто-то схватил меня сзади за плечи.

– Куда?! Ну-ка отсюда! – это была Надя, она буквально силой вытаскивала меня из Викиной комнаты несмотря на моё ярое сопротивление.

– Надя, ты чего творишь? Отпусти меня к сестре. Ты чего?

Попыталась вырваться, но Надя была крупной, крепкой женщиной. Справится с такой мелочью, как я, ей не составило труда. Она буквально втолкнула меня обратно в мою комнату.

– Сиди пока здесь, поняла? – с остервенением произнесла Надя. Она была вся белая, руки ее тряслись.

– Надя, что происходит? С мамой что-то? – растерянно спросила я.

– Нет, Лерочка, – она с сочувствием смотрела на меня. – Просто посиди здесь. Будь умницей. Я загляну к тебе попозже.

– Можно я пойду к Вике и у нее посижу? Мне страшно здесь одной.

– Вики больше нет, – тихо ответила Надя и закрыла дверь.

«Что она несёт? Как нет, если я только что видела её спящей?»

Я подошла к двери и начала тарабанить по ней, что было силы:

– Надя, что значит больше нет? Ты ополоумела? Надя, я хочу выйти! Я хочу к сестре!

Я кричала, била по двери, которая даже не была заперта, и даже не заметила, как по щекам покатились тихие слёзы. Рука потянулась к ручке, но в ушах звучало: «Посиди здесь. Будь умницей». «Я буду умницей, я сяду и подожду, когда всё разрешится. Или подожду, когда Вика сама заглянет ко мне».

На свинцовых ногах добралась к кровати и села на её середину, поджав к лицу колени. Внутри все горело. В коридоре то всё затихало, то опять слышались шаги, много шагов, и голоса, разные, незнакомые. Я зажала уши руками, чтобы не прислушиваться. Боялась, что услышу то, что услышать не должна, что не хотела услышать… Потом начала себя раскачивать взад-вперёд, как в детстве, когда мне было страшно. Когда гремел гром, когда увидела ужасающую картину в телевизоре, когда неожиданно отключался свет или выла соседская собака. Я всегда так сидела и ждала сестру. Вика знала все мои страхи, поэтому всегда спешила оказаться рядом и обнять меня. Вот и тогда я раскачивалась всё сильнее и сильнее и звала Вику. Но она так и не пришла…

– Прости, Лерочка, совсем про тебя забыла сегодня, – суетилась Надя вокруг меня. Она только что вошла ко мне в комнату с подносом какой-то еды. – 11 часов утра, а бедная девочка не завтракала. Ты не переоделась? Ты хоть умывалась?

– Где Вика? – только и спросила я. – Мне нужно её увидеть.

– Вику увезли, – она тяжело вздохнула.

– Куда? Кто?

– На вс.. На экспертизу, Лерочка. Когда такое происходит, надо разобраться, – Надя говорила очень осторожно, подбирая каждое слово.

– Что именно происходит? И когда её вернут? Я могу поехать к ней?

В тот момент мне казалось, что я просто сплю, отказываясь понимать происходящее.

– Лерочка… Я не знаю, когда привезут Вику. Но привезут. Должны же мы все попрощаться… – Надя заплакала.

– Что ты несёшь? – я подскочила. – Где родители? Я с ними поговорю. Ты не в себе совсем.

Я двинулась к двери, но Надя снова схватила меня.

– Лера, возьми себя в руки, пожалуйста, – взмолилась она. – Пожалей ты родителей. Мать, итак, в беспамятстве. Дай им время.

Я бросила на нее яростный взгляд.

– Что с Викой? Где она? Когда она придет? – с каждым вопросом, каждым словом чувствовала, как меня сковывают какие-то невидимые цепи, все сильнее и сильнее. Попытки сделать вдох не увенчались успехом, в груди щемило так, что ничего не получалось. В бессилии я начала ртом хватать воздух.

Надя потащила меня к окну.

– Дыши! – приказала она.

На улице который день стояла невыносимая жара, дышать и без того было нечем.

– Чем дышать, Надя? Как дышать?

Я рухнула у окна на колени и наконец-то заплакала. Я до сих пор слабо осознавала, что происходит. Но ко мне стало приходить понимание того, что увидеть сестру я не могу.

Надя прижимала меня к себе, гладила, целовала и ничего не говорила. Она тоже плакала. Неожиданно ей позвонили.

– Лерочка, мне надо идти. Подожди меня, – сказав это, Надя тяжелой поступью направилась к выходу.

«Надо помыться. Вода всегда помогает. Надо просто что-то делать», – подумала я.

На полном автомате приняв душ и переодевшись, решилась выйти. Я боялась даже посмотреть в сторону Викиной комнаты, поэтому быстро спустилась вниз и вышла во двор. Надю не было видно. У ворот стояли какие-то люди и разговаривали с нашими охранниками. Я направилась в сторону беседки, мы с Викой любили там сидеть вечерами. Устроившись в уголке небольшого диванчика, через какое-то время задремала. Проснулась от того, что меня кто-то укрывает пледом. Это был Дмитрий, один из наших охранников.

– Погода портится, Лерка. Тучи набежали. Может тебе лучше в дом? Ливанет сейчас, – он говорил, а сам всё сильнее укутывал меня пледом.

– Я здесь посижу. Здесь дышится легче.