Алёна Моденская – Мазыйка. Приговорённый город (страница 2)

Лысый коренастый мужчина вполоборота. Одет по тогдашней моде — широкие тёмные брюки, рубашка в завёрнутыми рукавами. Чем-то знакомый персонаж. Очень знакомый.

— Да ладно, — усмехнулся Новиков. — Просто похож.

— Никто никогда не видел себя со стороны таким, какой есть, — медленно и чётко проговорил монах. — Я же вижу вас каждый день.

— Хочешь сказать, это я? — усмехнулся Новиков. — В Мазыйке? Затопленном городе? В… какой тут год?

— Конец пятидесятых, — подсказала Наталья Львовна, продолжая возиться с картиной.

— Этого не может быть, — просто сказал Новиков. — Всего лишь похожий человек. Может, какой-то дальний родственник.

— Хорошо, если так, — прошелестел отец Павел, закрывая альбом. — И всё равно. У меня нехорошее предчувствие. Мы же в Черноречье.

— Думаете, здесь можно провалиться во времени? — улыбнулся Новиков.

— Здесь всё можно. Ваша дочь вот в мир мёртвых неоднократно проваливалась.

Новиков сжал зубы. Он терпеть не мог, когда посторонние брались рассуждать о его семье. Даже если это отец Павел, который как-то спас Василисе если не жизнь, то здоровье точно. И всё же.

— Будьте осторожны, — произнёс монах, вручая Новикову альбом с фотографиями.

— Обязательно, — проскрипел Новиков.

— Я серьёзно.

Новиков выдохнул. Отец Павел, ведь правда, отчего-то за них сильно беспокоился. Можно было списать всё это на излишнюю мнительность, но… он ведь прав. Они в Черноречье.

— Обещаю смотреть по сторонам, — серьёзно проговорил Новиков.

Отец Павел наконец кивнул и отошёл в сторону, чтобы снова открыть свою книжицу. Тем временем Наталья Львовна и Антон наконец завернули картину, перетянули пеньковым шпагатом, и начальница музея вручила участковому папку с бумагами.

— Вот, отдадите директору Кулибинского музея. Не потеряйте. И будьте, пожалуйста, осторожны. — Наталья Львовна сердито глянула на Антона, который, устраивая картину в салоне «Газельки», ударил углом рамы об дверь.

— Будет исполнено, — пообещал Новиков, мысленно сетуя на чрезмерную мнительность окружающих. И заодно на свою излишнюю отзывчивость. Возили бы сами свои картины, с хорошей охраной.

Ведь у него же прекрасное настроение было. Но нет — сначала отец Павел воду замутил, теперь Наталья Львовна ещё страху нагнала. И правда, как-то тревожно стало. Что-то он начал уж слишком чутко реагировать на настроения посторонних. Профдеформация, что ли, проявилась. Негоже полицейскому быть таким чувствительным, так и поседеть недолго. Впрочем, Новикову это не грозило по причине давнего и полного отсутствия волос на голове.

Ну, хотя бы отвлёкся, пусть и всего лишь на размышления о лысине.

Вдвоём с Антоном они загрузились в «Газель» и покатили прочь из посёлка. Легендарная машина. Путешествуя в ней, вспоминались даже те молитвы, которых в жизни не знал. Хорошо, что нецензурные слова из головы вылетали, едва там появившись. Жуткая тряска и грохот не давали им сформироваться и быть произнесёнными вслух.

Позади остался посёлок, аккуратная и довольно ровная дорога, пряничные домики Растяпинска. За городом начались дачи и леса, а потом «Газель» застряла в пробке. Оказалось, на мосту плотины отчего-то снова ввели реверсное движение.

— Туристический сезон, — пробормотал Антон, доставая смартфон и утыкаясь в экран.

Может, и так.

Новиков же в свою очередь достал альбом, когда-то подаренный местному музею его ведомством. Начал переворачивать страницы, детально рассматривая фотографии. А ведь и правда, странноватые это были снимки.

Галерея торговых рядов, колокольня. Днём, утром и вечером, с одних и тех же ракурсов. Потом нашлась карточка со старинным домом, то ли дворянским, то ли купеческим. Только вот он почему-то съехал на бок снимка, а центр занимала панорама с речкой в низине.

Ага, это, стало быть, здесь потом и будет водохранилище, на дне которого и окажется город Мазыйка. Всё равно странный снимок.

Торговый дом, он же универмаг. И снова — утром, днём и вечером.

Сады, улицы. Люди. Жители в садах, у киосков, в парке. Целая галерея снимков рабочих профессий — от мороженщицы до токаря. Почтальоны. Даже кошки и собаки. Голуби на крышах и площадь перед собором.

Новиков специально избегал рассматривать карточку, где отец Павел якобы увидел его самого. Зато на других снимках нарочно выискивал людей, похожих на себя. Но так походя, будто между прочим. Будто за ним кто-то наблюдал, и нельзя было выдать своего любопытства.

Хорошо, что двойников на снимках больше не нашлось. Да ладно, чего разнервничался. Это просто похожий человек. Всего-то на всего. У каждого человека есть двойники, и в своём времени, и в прошлом уж точно. Так что нечего нагнетать тревожность.

А она сама отчего-то нагнеталась. И пробка стала раздражать. Да ещё пришло сообщение о возможных ливнях и грозах по всей Нижегородской области в ближайшие часы.

Новиков убрал смартфон, захлопнул альбом и уставился в окно, где уже открывался вид на гладь водохранилища, в которой теперь отражалось лазурное небо и светлые косматые облачка.

А ведь пару лет назад именно в этот день, на Ивана Купалу, Василиса с компанией тоже отправилась в этот самый Кулибин, и тоже по каким-то музейным делам. Потом их искали два дня. Потому что они, видите ли, угодили в шторм и забрели… лучше и не вспоминать, куда. А отец Павел вот зачем-то вспомнил. Напомнил папаше года, как его дочка провалилась где-то в этих местах в мёртвый город.

Новиков прикрыл глаза, глубоко вдохнул, потом шумно выдохнул, надув щёки. Что-то он стал психовать на ровном месте. Нехорошо.

Достал бумажный платочек, промокнул вспотевшую лысину. Толкнул локтем Антона, залипающего в смартфон. Дорогу для них наконец открыли, и появилась возможность спокойно проехать по мосту плотины.

Пока «Газель» катила сначала вверх по горбатому мосту, потом вниз, Новиков всё смотрел на водохранилище. Ведь сейчас, под толщей воды, на дне до сих пор оставались дома, стены, фундаменты того самого очень красивого города Мазыйка.

Старинный купеческий город, богатый, довольно большой. Туда даже императоры приезжали. В Советское время стал торговым и транспортным центром, да ещё курортом. Говорят, у областной верхушки были здесь дачи с садами и даже бассейнами. И теперь всё затоплено. Жаль, конечно.

Но ведь построена ГЭС. А куда без электричества?

Но самое интересное-то не в этом. А в том, что Мазыйка до сих пор передавала приветы со дна Горьковского моря. Уровень воды упал и открыл остатки той самой высокой колокольни на площади, а ещё скелеты куполов церквей. Больше того, в засуху, когда уровень воды ещё больше снижался, проглядывали даже верхушки стен и остовы крыш. Всё обветшалое, потёртое и жутко мрачное.

Зато туристам нравилось. Даже специальный маршрут разработали и катали к этим развалинам на катерах. Чтобы блогеры выкладывали фоточки в соцсетях.

Так, Новиков, ну-ка соберись. Сновала распсиховался, а теперь ещё разозлился на пустом месте. Надо держать себя в руках.

Да-да, Новиков, соберись, возьми себя в руки. У тебя сегодня долгий и трудный день.

— Что? — округлил глаза Новиков.

— Что — что? — переспросил Антон, глядя на дорогу.

— Ничего, — буркнул Новиков. — Показалось.

Снова вдохнул и выдохнул. Сложил руки на альбоме, который держал на коленях.

Кто-то только что пообещал ему долгий и трудный день. Тот же самый, кто недавно рассуждал о визите Кристины Сергомасовой в Мазыйку до затопления и после.

Глава 2. Не где, а куда

Скоро «Газель» въехала в Кулибин, и Новиков наконец заставил себя отвлечься от тяжёлых мыслей. Антону то и дело приходилось притормаживать, чтобы пропустить беспилотные такси, электробусы и роботов-доставщиков, которым здесь разрешали пользоваться общими дорогами, потому что тут они даже крупногабаритные грузы доставляли, например, мебель.

— Как же, техноград, — процедил Антон, пропуская очередную большую коробку на колёсиках и с антенной. — А ты знаешь, что тут до сих пор не у всех есть горячая вода и центральное отопление? Печками и титанами люди отапливаются.

Новиков в ответ только хмыкнул. У его родителей в Добромыслове тоже печка дома. Правда, они и живут в частном секторе. А вот жена всё твердила про цифровых врачей, которых в Кулибине, оказывается, теперь больше, чем реальных. То ли она угрозу в них увидела, когда пенсия на горизонте замаячила, то ли просто не доверяла искусственному интеллекту. Ну, в плане медицины Новиков и сам ему не очень-то доверял. Это вам не забавные картинки с многопальцевыми людьми, тут понимать надо.

Хорошо, что хотя бы начальница местного Кулибинского музея оказалась настоящим человеком, а не андроидом, как официанты и буфетчики в местных кафе. Эта мадам ростом под два метра выскочила в холл галереи и буквально вцепилась в привезённые картину и альбом. Отобрала у Новикова документы и умчалась куда-то вглубь залов, причитая о неготовности выставки и высоких гостях.

— Может, по мороженому? — предложил Антон, глядя ей вслед.

— Давай, — согласился Новиков, и они вышли на улицу, в уютный дворик, в котором пока не было ни роботов, ни громадных плазменных панелей, как в холле галереи.

Зато в кафе напротив их встретила робот-буфетчица с пятым размером силиконовых грудей, глазами, смотрящими в разные стороны и макияжем, как у порно-актритсы, которой штукатуркой маскируют шестой десяток, а ей школьницу надо изображать.