Алёна Лыдарка – Да будет ночь добра к тебе (страница 6)

Наташа всхлипнула. Этот звук словно пенопласт по стеклу прошелся по всему моему телу. Я напрягла все мышцы, пальцы сжались в кулаки, глаза въелись в пространство за спиной старика. Дед Валя жестко толкнул внучку локтем, та моментально замолкла.

– Стефа, – сказал он вкрадчиво, – что ты помнишь?

Я задумалась. Внутри поплыли образы ночного леса, свежести, прохлады, серебристая луна высоко в небе.

Я впилась в лицо старика:

– Кирилл! Со мной был Кирилл, он… – я запнулась, и в нос ударил запах мяты и розмарина, а за ним хлынула память тела: боль, одиночество, предательство.

Дед с внучкой еще больше сжались под моим осознающим взглядом, уменьшились, пытаясь раствориться в пространстве.

Я глухо спросила:

– Он… Что он сделал со мной?

Глава 7. Осознание

Дед Валя схватился за дверь, прикрываясь ею как щитом, и медленно проговорил:

– Он обратил тебя.

Я склонила голову набок. Около его пальцев, мертвой хваткой державших дверь, ползла черная муха. Ее серые прозрачные крылышки легко подрагивали, хоботок ходил вниз-вверх, выискивая то, что ей могло бы понравиться. Нервный ответ хозяина дома, как звуковая волна, прошел мимо меня, не оставив никакого следа. Внезапно муха сорвалась с двери, совсем немного не добравшись до пальца, лежавшего на ней. Вместе с ее движением долетел смысл произнесенных слов. Я перевела взгляд на тлеющие угли деда Вали и ровно спросила:

– Обратил в кого?

Сзади него начал клубиться воздух, собираясь в плотный комок, который должен был быть втянут чьим-то носом. Старик у двери медленно, но сильно ткнул локтем назад. Глухой отзвук, когда мягкое попало в мягкое, долетел до моих ушей. Я с интересом перевела взгляд за его спину, наклоняя голову к другому плечу. Запоздало вспомнила, что за ним зачем-то прячется Наташа.

Дед Валя поспешно ответил, снова чуть ли не крича:

– В вампира. Он превратил тебя в вампира, Стефа!

Я поморщилась:

– Я же просила не кричать.

В следующий момент я уже нависала над моими посетителями, ядовито шепча:

– Что за шутки у вас такие? Какие еще вампиры?

«Как я оказалась у двери?» Не могла вспомнить, как поднималась с кровати, словно кто-то стер сцену перемещения из реальности.

Валентин Сергеевич с Наташей присели, смешно подогнув ноги. Дрожь их тела выводила из себя; усиливающийся запах от них, нещадно бил в нос, терзая мои рецепторы. Я сделала несколько быстрых шагов назад в комнату, дальше от их раздражающего страха, и недовольно прошипела:

– Хватит уже бояться! Вы отвлекаете!

Отвернулась и уставилась в окно. За ним вовсю занимался рассвет. Золотой воздух наполнил пространство, высвечивая каждую пылинку в нем. Березовые листья, заслонявшие внешний мир, были невероятно насыщенного зеленого цвета. На каждом из них различалась тонкая вязь вдавленных жилок.

– Вампир, – тихо повторила я вслух, пытаясь сосредоточиться на одной мысли.

В голову полезли воспоминания о Кирилле. Я зябко поежилась. Полыхнувшие красным глаза, гипнотический взгляд, от которого не оторваться, бесшумное появление, холодность его кожи. Картинки стали ярче, настойчивее: «Я страшнее любого из них», поцелуй в руку, запястье, боль…

Я схватилась за запястье, подняла его другой рукой к глазам. Слишком близко. Отодвинула чуть дальше и увидела. На руке четкими ровными контурами сияли четыре белые зарубцевавшиеся точки, образующие форму креста.

Я тупо разглядывала их. Другой рукой осторожно ткнула пальцем каждую точку. Они едва выпирали над кожей. Были прохладными на ощупь. И послали миллион иголочек внутрь, стоило их тронуть. Недоверчиво поднесла руку ближе и понюхала. Еле уловимый запах мяты и розмарина проник внутрь моего носа. Меня замутило. Отбросила руку прочь. И медленно осела на пол.

– Вампир?.. – я жалобно выдавила то ли вопрос, то ли утверждение. Песок в моей глотке напомнил о себе острым приступом жажды. Он будто просыпался дальше по всему пищеводу, разнося свои едкие, царапающие частички, которые выжигали все внутри.

Через плечо я посмотрела на дверь. За ней, как и прежде, стояли бледные, перепуганные до смерти, дедушка со внучкой. Но теперь я знала, что их так напугало. Точнее кто.

Это была я.

С моих губ сорвался отчаянный, глупый вопрос:

– Но почему я?

Глава 8. Уговор

В глазах деда Вали вспыхнуло горячее сожаление. Он поспешно пробормотал:

– Подожди, пожалуйста, я сейчас.

Оттеснил Наташу еще дальше, закрыл дверь и быстро-быстро зашаркал по коридору, утаскивая за собой безвольную внучку, автоматически переставляющую ноги.

На мгновение на меня со всего маха обрушилась разрушительная тишина, но уже в следующий миг пространство опять наполнилось своей безумно громкой жизнью. Внутри, там, где сыпался песок, все нещадно чесалось, словно у меня болит горло. Может, я и правда просто нездорова, и это галлюцинации?

Я снова подняла правую руку. На меня безжалостно смотрел белый крест. Отметина, что я теперь не я. Что я принадлежу ему.

Я с глухим рыком и невыносимой злостью ударила кулаками по полу. Доски в этом месте жалобно треснули. Я снова спряталась в укрывающей позе, положив голову на колени и закрыв ее руками. Отгородилась от мира, от этой реальности. Ушла в свою крепость одиночества. Только вот ее больше не было. Я стояла на обломках. Мне негде было затаиться. Больше нет места и способа сбежать от своей ярости.

Он забрал все. Мою жизнь. Мою сущность. Мое право на выбор. Не спрашивая, не давая времени. Просто присвоил, словно я сама, мои желания, мысли, чувства ничего не значат.

– Убью, – глухо пообещала я миру. Внутри расцвело злое удовлетворение от данного обещания. В далеком уголке старая Стефа попыталась сжаться от столь неконтролируемого, дикого желания смерти другому существу. Но новая была сильнее. Она дойдет до конца. Получит свое.

Мой кокон укрытия и умиротворения разбил мерзкий скрип открываемой двери. Не поднимая головы, я уже знала, что это вернулся дед Валя. В его руках что-то шелестело и переливалось. Будто он держал пакет молока в мягкой упаковке. Я инстинктивно втянула воздух, пытаясь разобрать, что он принес, но не желая вылезать из своего уютного убежища. Запахи уже привычно бросились мне в нос сразу все, расслаиваясь и раскладываясь на отдельные составляющие. Но в них не было и намека на то, что же пришедший держал в руках. Я недовольно зарычала и попробовала сосредоточиться сильнее. В этот раз уловила едва заметный запах… пластика? полиэтилена? Он был плотный, хорошо сохраняющий тайну своего содержимого.

Я раздраженно дернула плечом и нехотя подняла голову, посмотрев на старика. Тот сильнее втянул свою голову в плечи, сжимая в руках пакет с кровью. На этикетке был отпечатан штрихкод с цифрами, название местной районной больницы, откуда его забрали, группа «AB+ Rh положительный», дата – три дня назад от сегодняшней, и надпись: «Применять строго по показаниям. Перед трансфузией обязательно провести пробы на совместимость».

Почему-то эта фраза меня очень рассмешила – вот уж, чего у нас точно не проверить, – я весело спросила:

– И как мы проведем пробу на совместимость?

Дед Валя недоуменно посмотрел на меня, сильнее сжимая пакет в руке, из-за чего кровь в нем переместилась в один бок и заставила пакет выгнуться в этом месте, делая оттенок содержимого еще темнее. Мои глаза тут же прилипли к пакету, горло совершило нетерпеливый глоток. Я сильнее вцепилась руками в ноги, чтобы не сорваться и не выхватить из рук старика его дар.

«Наверное, хорошо, что я не чувствую ее запах», – содрогнулась я.

Мой посетитель, не спеша, точно двигаясь по минному полю, опустил пакет с кровью передо мной на пол, выпрямился и сделал два шага назад, шепча:

– Вот. Тебе надо поесть.

Эта фраза и его тон, заискивающий, пресмыкающийся, вернули меня в действительность. Я забыла о пакете, впившись наливающимися кровью глазами в старика:

– Вы знали! Вы подсунули меня ему. Намеренно! – Мой голос сорвался на едкий крик. – Как этот мешок с кровью!

Он сжался, сделал шаг в сторону к стоящему у стены стулу, и тяжело опустился на него. Стул пронзительно взвизгнул.

Дед Валя горько вздохнул и просипел:

– Прости, Стефа… – он спрятал свое морщинистое лицо в такие же морщинистые ладони, просидел так несколько мгновений, затем убрал руки и твердо посмотрел на меня. – У меня не было выбора, я должен был предоставить им нового члена клана, – он осекся, увидев, как мое лицо исказила гримаса боли, закончил с полным раскаяния голосом, стукнув себя по коленям. – Я невыразимо сожалею, что это оказалась ты. Будь у меня чуть больше времени… – он, не закончив фразу, махнул рукой.

Мы молчали. Он смотрел в пол, стараясь не двигаться, не дышать. Я смотрела на него, совершенно бездвижная, мое дыхание было невероятно медленным.

«А мне вообще оно надо?» – подумала я, сощурилась и прислушалась к своему сердцу. Оно билось, но в три или четыре раза медленнее обычного, почти незримо, незаметно. Я сосредоточилась, пытаясь силой мысли разогнать его ленивый, мертвый бег. Ничего не получалось. Я тяжело вздохнула и вернула внимание на Деда Валю.

Мысли ворочались неохотно, но одна тревожным маячком вспыхивала в голове:

– Что значит нового члена клана?

Валентин Сергеевич затравленно посмотрел на меня, потом неспешно обвел взглядом комнату вокруг и подобрался. Выпрямил спину, свел колени вместе, ровно положил на них руки, поднял подбородок выше и начал рассказ решительным тоном отчаявшегося предателя: