Алёна Лыдарка – Да будет ночь добра к тебе (страница 8)

Я молчала. Он ждал. Понял, что не отвечу и требовательно заявил:

– Тебе надо поесть.

Мы не отрывали друг от друга горящих глаз. Я отрицательно покачала головой, продолжая молчать. Уголок его губы дернулся в раздражении. Во мне прокатилась волна темного удовлетворения.

Кирилл подошел к кровати, сел рядом со мной, снова заглянул в глаза и тихо сказал:

– Стефа, – я не смогла сдержать предательски вздрогнувших плеч, он слегка улыбнулся и продолжил вкрадчиво, гипнотически: – Стефа, ты на пороге новой прекрасной жизни. В ней не все бывает просто, но я научу тебя обходить сложности. Оно стоит того. Стоит всех жертв, на которые пришлось пойти.

Я прищурилась и презрительно отвернулась от него. Он тяжело вздохнул.

– Ты же сама согласилась на это, я тебя не неволил.

«ЧТО?»

Я в одну секунду оказалась на ногах:

– Что? Ты в своем уме?! – мой голос взорвал размеренную тишину этого богом забытого места, отзвук моего крика еще долго висел в воздухе. Я нависла над Кириллом, ядовито шепча: – Ты затянул меня в свою охоту, сделал добычей и просто уничтожил по своей прихоти. Не смей мне говорить, что я сама этого хотела!

Его глаза раскрылись от удивления, он поднялся, попытался взять меня за руку, но я отпрыгнула от него как дикая кошка, яростно сверкая глазами. Он замер и как-то обиженно, по-детски произнес:

– Ты ясно дала понять, что согласна.

Я расхохоталась. И не смогла остановиться. Истерика просто накрыла меня, затмив все остальные чувства, желания и планы. Кирилл в ужасе смотрел на меня, не зная, что предпринять. Потом, видимо, что-то решил и снова попытался ко мне приблизиться. А я снова отскочила, не подпуская его ближе. Это привело меня в чувство, я перестала смеяться и глухо заявила:

– Ты не дал выбрать тогда, так что я выбираю сейчас. Я не буду твоей игрушкой.

– Я не позволю тебе умереть, – зло процедил Кирилл. – Ты будешь питаться и будешь жить, хочешь того или нет!

– Зачем? – резко бросила я. Ярость во мне начала приобретать какие-то новые неизвестные оттенки. Она сгущалась как грозовые тучи, набирая все больший вес и темноту.

Он сделал шаг в мою сторону, остановился и через долгую минуту ровным тоном ответил:

– Затем, что я – твой Создатель. И я так хочу.

После чего подошел ко мне и протянул руку, словно хотел погладить по щеке.

Его спокойный тон и абсурдность ответа, завершили трансформацию того разрушительного, что собиралось внутри меня. Ярость взорвалась, пролилась мощным ливнем, наполняя мои вены чистой незамутненной ненавистью. Именно она отразилась в моих глазах, пропитала каждую частичку кожи, когда я подняла взгляд на Кирилла. Он замер, так и не донеся свою руку до моей щеки. Изумленно приподнял брови. Потом легонько отрицательно покачал головой. Во всем его облике читалось недоверие к тому, что я могу сопротивляться, отказаться от его слов. Что я могу его ненавидеть.

Это стало последней каплей.

Моя ослабленная сущность ощетинилась, глаза сощурились, ноги напряглись, руки налились неконтролируемой силой. Я бросилась на него как разъяренная волчица. Схватила за горло, в один момент с глухим стуком откинув его в стену комнаты, сдавив его грудь весом всего своего новообращенного тела. И вцепилась в его горло. Жестко. Вонзая клыки раз за разом с новой силой. Разрывая его плоть.

Но стоило только его крови попасть на мое небо, я потеряла контроль.

Еще сильнее вдавила его в стену, вонзилась в его шею так глубоко, как только смогла, и начала жадно пить.

Если он и думал сопротивляться, когда его тело только пригвоздили к жестким доскам избы, то стоило ему ощутить всю силу моей жажды, он сдался. Поднял руки, но вместо того, чтобы оттолкнуть меня, обхватил и отчаянно прижал к себе.

Его кровь была восхитительной: волшебный нектар сладости с оттенком горчинки, закупоренное безумие с ураганом чувственности, соленое наслаждение.

К сознанию прорвался его хриплый выдох:

– Стефа…

В нем было столько томительной страсти и телесного наслаждения.

Разумная часть меня взбунтовалась, пытаясь отстраниться – ему не должно быть хорошо, он должен быть унижен, растоптан!

Но зверь со своим голодом внутри меня оказался сильнее, а когда Кирилл еще ближе прижал меня к себе, впившись пальцами в мою спину и с глухим стоном запрокидывая голову выше, открывая доступ к большему потоку своей крови, я отключилась окончательно.

Тело мелко задрожало, кончики пальцев онемели, внутри разлилась нега, следом за ней все замерло, замерзло. И только его кровь тонким ручейком неспешно текла по каждому участку моего тела, наполняя меня его мощью и присутствием. Стоило ей заполнить всю меня, от кончиков пальцев до головы, меня пронзила сладкая судорога, и внутри с оглушительным треском разлетелся хрупкий шар экстаза, полностью затопивший мое сознание.

Я не знаю, сколько прошло времени после этого эмоционального всплеска. Только, когда сознание пробилось обратно и взяло контроль над телом, я обнаружила себя в крепких объятиях Кирилла, там же у стены. Он нежно гладил меня по голове, прижавшись к ней щекой.

Я уперлась двумя руками в его грудь и одним мощным прыжком отскочила от него в противоположный угол комнаты. Он не пытался остановить, не догонял, не вздыхал. Он просто смотрел. В его глазах светилось что-то такое глубокое… Похожее на любовь. Или на жалость. Да, именно. Я и была жалкой.

Я не смогла больше выносить его взгляд и опустила свои глаза ниже, все глубже подчиняясь ему и ненавидя себя за это.

Его шея была похожа на кровавое месиво, словно его терзал безумный медведь: рваные раны, свисавшие куски мяса, тонкая струйка крови, продолжала бежать и скрывалась за воротом черной рубашки.

«Неужели это сделала я?» – сердце на миг замерло от жуткой картины и осознания той силы разрушения, что я могу принести. С тревогой я вернула взгляд на лицо Кирилла. Теперь он успокаивающе улыбнулся. Не было видно, что его хоть как-то беспокоит эта кошмарная рана.

Его расслабленный, даже удовлетворенный вид сработал как ветер для затухающего костра. Моя ненависть разгорелась с еще большей силой от осознания того, что я не смогла причинить ему хоть сколько-нибудь значимой боли. Глаза налились кровью, тело само заняло хищную позу, как перед смертельным прыжком.

На мгновение лицо Кирилла озарило мучительное страдание, но стоило мне прищуриться и всмотреться в него внимательнее, как все исчезло, и я уже не могла точно понять, было это на самом деле или мне показалось. Он был спокоен, как озеро в безветренный день.

– Теперь ты точно не умрешь. Не сможешь, – легкая тень улыбки, быстрый блеск в глазах. – Но нужно научиться правильно охотиться, Стефа. Я покажу, как, – наставительно закончил он.

Я поняла, что проиграла. Моя ненависть ослепила меня и лишила контроля, заставила сделать импульсивный шаг. И теперь я не вольна выбирать. Теперь я обречена жить.

Глава 10. Выучка

Еще неделю мы находились в Залесье. Кирилл как заправский тренер выстроил систему интенсивных занятий. Все по расписанию. Жестко. Бескомпромиссно. Заставлял есть, следить за собой и даже спать. Последнее было не обязательно, но сохраняло энергию при отсутствии питания и улучшало контроль над моей новой природой. А еще в эти моменты мне не нужно было видеть его, поэтому я не сопротивлялась.

Можно сказать, я со всем соглашалась. Стала примерной ученицей, послушной девочкой. У меня и выбора особо не было: я ничего не знала об этой стороне жизни, он был моим единственным проводником. Поэтому я сжимала зубы, заталкивала свою ненависть в глубину себя и с увлечением отличницы внимала его урокам.

Я затаилась. Выжидала. Чего? Сама не знаю. Но других идей не было, а ждать я теперь могла долго. Очень долго. И я поклялась себе дождаться, но отплатить ему за всю мою боль и унижение.

Первым делом на его занятиях в пух разлетелись вампирские «книжные стереотипы»: бояться крестов, чеснока и солнца. Что в общем-то принялось просто – я никогда не считала эти ограничения логичными. Правда, с солнцем оказалось не все так однозначно: находится на нем было можно, но оно нещадно жгло. Ранние утренние лучи уже опаляли кожу так, будто ты стоишь в зените дня где-то посреди пустыни. Выдерживать такое было некомфортно, поэтому лучшим временем оставались сумерки и ночь. Либо тенистый лес, куда солнце не заглядывало так активно.

Охота далась мне легко. Мы выходили на нее в лес, выслеживая крупных диких зверей.

– Никаких людей, пока ты полностью не научишься контролировать себя, – наставительно в сотый раз проговорил Кирилл, когда мы заходили в темную прохладу чащи.

– Я не хочу охотиться на людей, – буркнула я.

– Предпочитаешь пить вампирскую кровь? – ухмыльнулся он. По венам тут же пронесся электрический заряд, напомнивший, какой восхитительной на вкус была его кровь. Звериная неплоха. И только. Я вспыхнула и зашипела на него.

– Ладно, ладно, – со смехом отозвался он, поднимая руки, как при капитуляции. – Но рано или поздно твой первый человек все равно случится, – уже серьезно добавил он. – И тогда ты точно должна быть уверена в себе и в своем контроле. В нашем клане не убивают.

«Только принуждают», – мысленно добавила я про себя.

Про клан он тоже многое рассказал. Что во главе стоит его отец Ярослав, я уже знала. А что у них жесткая иерархия, оказалось для меня сюрпризом. Он, как один из детей правителя, был игроком высшего эшелона. Все остальные должны были беспрекословно подчиняться ему, он же только своему «Отцу».