Алёна Казаченко – В объятиях Морфея (страница 17)

***

Следующие полтора часа Кристиан лихорадочно бегал по всему дому в поисках вещей, необходимых для переезда в Париж. В Париж! Великую столицу Франции. При мысли об этом сердце юноши начинало биться чаще.

Кристиан вытер рукавом вспотевший лоб. Прямо посреди его комнаты лежал большой кожаный чемодан, в который юноша аккуратно укладывал свои вещи: поверх стопки рубашек, брюк и прочей одежды лежали его документы и предметы личного пользования. В Эклатане он привык обходиться малым количеством вещей, но не мог удержаться от того, чтобы не взять с собой несколько любимых книг, блокнот для набросков и коробку с художественными принадлежностями. А вот что делать с холстами для картин, юноша не знал, и в итоге решил, что купит их уже в Париже – если у него вообще будет время для рисования.

Кристиан посмотрел на незаконченный портрет Микаэля. Ему очень хотелось закончить его. Немного подумав, он снял картину с мольберта и, обернув ее тканью, уложил в чемодан – к счастью, размер холста позволял ему сделать это.

Сунув руки в рукава пиджака, юноша поправил шейный платок и, подняв чемодан, оказавшийся весьма увесистым, обвел взглядом комнату. Расставание с родным домом, в который он вернулся спустя долгое отсутствие, было внезапным и несколько тоскливым. Кристиан оглядел пианино, на котором играл в дождливые дни, письменный стол, за которым делал свои наброски, кровать, на которой до поздней ночи лежал с книгой в руках, картину с лавандовым полем, написанную им по памяти, и его сердце болезненно сжалось. Когда он вернется сюда снова, в место, где он похоронил не только свою мать, но и воспоминания о беззаботном детстве?

Кристиан бросил прощальный взгляд на свою маленькую обитель, вышел в коридор, мимоходом рассматривая написанные маминой рукой пейзажи, и спустился в холл, где его ждали уже одетые экзорцисты и собрались все жители поместья. Слуги, которых известие об отъезде молодого господина сильно удивило, взволнованно перешептывались друг с другом. В стороне, сложив руки за спиной, стоял граф, на чьем лице застыло строгое, но в то же время тоскливое выражение.

– Пришла пора прощаться, месье Кристиан, – улыбнулась Хонори.

Кристиан кивнул и посмотрел на слуг.

– Как жаль, молодой господин, – печально вздохнул Андре. – Вы только вернулись, а уже снова покидаете нас.

– Мы будем скучать по вам, – пробормотала Элоиза, прижав пухлые руки в груди, и все закивали, соглашаясь с ней.

– Я тоже буду скучать, – улыбнулся Кристиан. При виде слуг, искренне раздосадованных его отъездом, на его душе потеплело, и он даже подумал, что, может, неправильно думал, считая, что никому здесь нет до него дела? – Не волнуйтесь, я обязательно приеду на Рождество и время от времени буду навещать поместье. Отец, – обратился Кристиан, повернувшись к графу. – Спасибо вам огромное, что отпускаете меня в этот путь. Обещаю, я буду писать вам как можно чаще.

– В этом нет нужды. В штабе живут экзорцисты со всех уголков Франции, поэтому у нас есть телефон, и мы все им пользуемся, – сказала Хонори.

Климент, до этого стоявший с непроницаемым лицом, помолчал, а потом шагнул вперед и крепко обнял сына. Кристиан моргнул и от удивления выронил чемодан.

– Кристиан, я понимаю, что ты обижен на меня, но знай, я очень тебя люблю, – произнес Климент так, что никто, кроме Кристиана, его не услышал. Он выпрямился и похлопал сына по плечу. – Береги себя. Да храни тебя Господь.

– Не переживайте, месье граф, мы позаботимся о нем, – улыбнулась Хонори.

Кристиан просунул руки в рукава протянутого Андре пальто, взял свою трость и надел на голову цилиндр. Обернувшись, он в последний раз оглядел обитателей поместья и мягко улыбнулся.

– До встречи, – попрощался он и вместе с экзорцистами вышел за дверь.

За утро Бернар успел убрать обломки статуи и другие следы погрома, так что сад выглядел как ни в чем не бывало. Рыжеватые листья тихо шелестели на прохладном ветру, а вода, льющаяся из фонтана, искрилась в солнечном свете, подобно алмазной пыле, и молочным потоком ниспадала в каменный резервуар.

Шагая позади экзорцистов, Кристиан добрался до ворот, у которых их уже ждал фиакр. Запряженные в него лошади нетерпеливо били копытами по брусчатке. Возница открыл перед Хонори лакированную черную дверцу, и девушка энергично забралась внутрь. Микаэль сел рядом с ней, а Кристиан расположился на сидении напротив. Пока кучер занимал свое место спереди экипажа, юноша с грустью смотрел в просвет между занавесками на родное поместье – бледно-желтый особняк с рядами блестящих на солнце окон, белыми колоннами и темной черепичной крышей.

– Прощание с домом – это всегда тяжело, – сочувственно вздохнула Хонори. – К счастью, сама я родом из Парижа, поэтому могу навещать дом каждый раз, когда появляется свободное время.

– Вы сказали, что вы потомственный экзорцист, – припомнил Кристиан. Экипаж тронулся, и поместье Дюбуа скрылось из поля зрения, уступив место аккуратным фахверковым домикам дальше по улице.

– Да, мой отец тоже член ФОЭС, – весело отозвалась девушка. – Его зовут Винсент Вент. Вы с ним скоро познакомитесь. Мы с папой часто навещаем маму и моего младшего брата.

– У вас есть младший брат? – повернулся к ней юноша.

– Ага, но он еще совсем маленький. Подрастет, тоже станет экзорцистом.

– Мадмуазель Вент…

– Можно просто Хонори, – улыбнулась девушка.

– Хорошо, Хонори, а в экзорцисты берут всех желающих? – поинтересовался Кристиан и смущенно потупился. – Извините за бестактность, я имею в виду, вы же девушка…

– И что с того? – хмыкнула Хонори, скрестив руки на груди. – У экзорцистов нет таких предрассудков. Нас и так очень мало, поэтому мы берем каждого, кто готов служить на благо человечеству. Но вы правы, женщин среди членов ФОЭС мало – кроме меня в нем служит только мадмуазель Готье.

– А стать экзорцистом было вашим собственным выбором или желанием вашего отца? – спросил Кристиан, подумав о том, не мог ли отец Хонори навязать ей работу экзорцистом так же, как его отец хотел, чтобы Кристиан стал чиновником.

– Конечно, это мой выбор! – воскликнула девушка. – В детстве папа вместо сказок перед сном рассказывал мне истории о заданиях, которые ему давали в ФОЭС. Слушая их, я хотела стать таким же героем, как он, поэтому уже в семь лет просила его научить меня фехтовать и стрелять из револьвера. Когда я подросла, он иногда стал брать меня с собой в штаб. Я всегда желала стать экзорцистом, биться с монстрами, уничтожать зло, – улыбнулась девушка, мечтательно посмотрев вдаль. – Эта работа приносит мне истинное удовольствие.

Кристиан понимающе улыбнулся ей и перевел взгляд на Микаэля. Сегодня он был особенно молчалив. Подперев рукой щеку, экзорцист не сводил взгляда с домов за окном фиакра.

– А вы, месье Морел, как стали экзорцистом? – осторожно спросил Кристиан.

Микаэль вновь неожиданно вздрогнул и, бросив на юношу быстрый и напряженный взгляд из–под свисающих на лицо прядей, обратил его обратно на окно. Кристиан склонил голову, а затем в недоумении переглянулся с Хонори.

– Он не любит об этом рассказывать, – пояснила девушка, и голос ее утратил привычную веселость. – Микаэль пришел в штаб еще будучи ребенком. Его привел к нам другой экзорцист, и какое-то время Мика был у него в учениках, сопровождал его на миссиях, пока они не…

– Хонори, – грубо перебил ее Микаэль и обратил на нее ледяной взгляд. В полумраке экипажа его глаза казались угольно-черными, и оттого такими пугающими, что заставили съежиться не только Кристиана, но и бесстрашную Хонори. – Я сам расскажу, когда посчитаю нужным, – Микаэль посмотрел на Кристиана. – Могу сказать вам одно, месье Кристиан: я не испытываю ни к кому и ни к чему привязанностей, – отчеканил он.

Оставшееся время в пути они провели в молчании.

***

Страсбургский вокзал находился недалеко от центра города, и не прошло десяти минут, как лошадь остановилась, и Кристиан толкнул дверцу, выбираясь наружу. Фиакр остановился перед длинным каменным зданием с большими стрельчатыми окнами. Возле него суетились, громко переговариваясь, люди, прибывали и уезжали повозки и экипажи.

Купив билеты, Кристиан вместе со своими спутниками добрался до платформы, где уже стоял их поезд. Всего три месяца назад, прибыв на вокзал из Тулузы, юноша думал о том, что надолго осядет в Страсбурге – и вот, едва закончилось лето, и он волей судьбы отправляется в столицу вместе с таинственными экзорцистами.

Молодые люди отыскали свой вагон и прошли внутрь уютного купе: отполированные деревянные стены, длинные сидения, обитые алым плюшем, ковер на полу и большое квадратное окно с узорчатыми занавесками. Кристиан сел на сидение слева, поближе к окну – он всегда любил наблюдать за пейзажами – а его попутчики заняли места напротив.

Вскоре раздался резкий звук свистка, поезд дрогнул, выпустив пар, и медленно двинулся вперед. Грохот стучащих по рельсам колес постепенно становился всё громче и громче.

– В Париж мы прибудем только в девять вечера, – сообщила Хонори. – Для вас, Кристиан, это, наверное, будет утомительно, но уж привыкайте. Мы, экзорцисты, каждую неделю разъезжаем по всей стране – от Лилля до Марселя и от Бордо до Страсбурга.

– Все в порядке, я не впервые далеко еду на поезде, – покачал головой юноша. – Поезд в Тулузу, где я учился в пансионе, идет почти сутки, так что я даже ночевал в нем.