Алёна Казаченко – В объятиях Морфея (страница 16)

– И будешь ставить свою под угрозу! – внезапно рявкнул Климент, хлопнув ладонью по столу и заставив Кристиана вздрогнуть и съежиться в кресле. – Нет, Кристиан! Никуда ты не поедешь, – мужчина поднялся из-за стола и принялся вышагивать вдоль окон, сложив руки за спиной. – Вдруг тебя ранят? Или убьют? Ты чуть не погиб прошлой ночью! – напомнил он. – Если бы не те люди, ты бы не отделался одними царапинами и синяками.

– Именно поэтому я не хочу оставаться в стороне! Я не могу допустить, чтобы то, что случилось со мной, произошло с кем-то другим! Эти монстры, ноктюрны, охотятся за людьми! Жители нашей страны гибнут из-за них! А я один из немногих, кто может этому помешать! – запальчиво проговорил юноша.

– Что за чушь?! – выругался граф, обернувшись к сыну. Его обыкновенно бесстрастное, строгое лицо исказилось от гнева. – Глупец, ты хочешь пожертвовать собой всего лишь потому, что тебе сказали, что ты особенный?

Кристиан выпрямился, втянув носом в воздух, и тоже вскочил на ноги.

– А вам что, всё равно на других людей? – вспылил он, сжимая кулаки и глядя отцу в лицо. – Вы можете называть меня глупцом, но лучше я умру и сделаю для этого мира что-то значимое, чем проживу свою жизнь зря!

– Ты – единственное, что у меня осталось, Кристиан! – вскричал граф, махнув рукой в сторону. – Ты это понимаешь? Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, в безопасности!

Кристиан поджал дрожащие губы и прикрыл веки. Вместе с нарастающим негодованием его внутренности, казалось, скручивались в мучительный, тугой узел. Внутри все покрылось льдом, а на лице юноши вместе с раздражением отразилась неприкрытая боль.

– Что-то пять лет назад вы не испытывали ко мне такой отцовской привязанности, отправляя меня в закрытый пансион, – процедил он, открыв глаза. Юноша злился крайне редко, но в тот момент шрамы от старых обид, нанесенных его нежной детской душе, незаживших, но тщательно скрываемых от других, дали о себе знать, внезапно открывшись и засочившись кровью. Как и в любом закрытом пансионе, у мальчиков была возможность возвращаться на лето домой, однако Кристиан предпочитал не ехать через всю страну на поезде и оставаться на время каникул в стенах пансиона. Только сейчас он как следует осознал, что причиной этому была подавляемая, но острая обида на отца. И, возможно, потому не предпринимал попыток наладить отношения с ним, общаясь вежливо, но очень сдержанно. – А сейчас я внезапно стал вам нужен! Хотите, чтобы я был собакой на привязи? – покачал головой Кристиан, бессильно уронив руки вдоль тела. – Для чего? Чтобы сохранить род и обеспечить семье высокое положение в обществе? Вам нужен не сын, а наследник! – горько сказал он и отвернулся к двери. Скользнув по ней взглядом, он обнаружил, что оставил ее открытой – и кто угодно мог подслушать его разговор с отцом…

– Это… Это не так, Кристиан, – сдавленным голосом произнес Климент спустя мгновения тишины. – Ты не понимаешь, о чем говоришь. Я отправил тебя в Эклатан потому, что тебе нужно было получить хорошее образование! Ты – будущий граф, и должен понимать, что охота за всякими тварями не соответствует твоему статусу! И ты всегда был нужен мне. Ты – мой сын, а твою мать я любил больше всех на свете!

– Я тоже любил маму! – прокричал Кристиан, резко обернувшись. – И вас я люблю! Но вы бросили меня тогда, когда я так в вас нуждался! И теперь вы хотите, чтобы я поверил, что вы искренне заботитесь обо мне?

Кристиан с болью посмотрел отцу в глаза и увидел в них ещё большую боль.

– Крис… Я… – пробормотал Климент, не в силах подобрать слова. – Мне тоже было тяжело всё это время. После того, как умерла Люси, я не мог найти покоя. И думал даже, что мне самому стоит умереть, но… – мужчина с горькой усмешкой отвернул голову, а затем неожиданно ласково посмотрел на сына. – У меня ведь есть ты. Я должен обеспечить тебе хорошее будущее, чтобы ты ни в чем не нуждался, был уважаемым человеком. Только ты и удерживал меня на плаву. И вот, спустя пять лет ты вернулся домой, и я не в силах поверить, что этот взрослый, серьезный, самостоятельный юноша – ни кто иной, как мой сын, – указав на Кристиана рукой, печально улыбнулся граф. Его голос был непривычно тихим. – Ты так вырос, Кристиан. Я даже не знаю, о чем теперь с тобой разговаривать. Я помню тебя мечтательным, витающим в облаках мальчиком, и вот ты уже споришь со мной из-за выбора жизненного пути. Я сам виноват, что мы с тобой стали так далеки. Прости меня, – искренне попросил он.

Они стояли напротив друг друга: отец и сын, с трудом пережившие смерть жены и матери. Оба ещё не забыли горечь утраты. Кристиан был для Климента последним лучом света, а Климент для Кристиана якорем, не дающим всплыть на поверхность. Но в тот момент вся подавляемая обида, пронесенные сквозь года разочарование и тоска ослабили оковы, охватывающие душу юноши, и вырвались наружу шумным вздохом.

– Твоя мать не простила бы мне, если бы с тобой что-нибудь случилось.

– Она гордилась бы мной, узнав, что я помогаю другим людям, – юноша прикусил губу. – И вы гордились бы.

Взгляд Климента немного смягчился.

– Я и так горжусь тобой. Ты ведь закончил Эклатан, один из самых престижных пансионов во Франции!

– Да, – кивнул Кристиан. – Вы хотите, чтобы я работал на государство, отец? Но ведь экзорцисты тоже работают на государство. Здесь, в Страсбурге – без цели, без призвания, я не обрету счастья. Разве вы не хотите, чтобы я был счастлив?

– Хочу, но…

– Тогда позвольте мне следовать по собственному пути, – уверенно сказал юноша.

– Но я не хочу, чтобы счастье стоило тебе жизни, – закончил свою фразу Климент.

– Обещаю, со мной все будет в порядке, – успокаивающе произнес Кристиан. – Мадмуазель Вент сказала, что меня всему обучат и подготовят. Я буду знать, что и как делать. Научусь сражаться, стрелять из револьвера. К тому же, сомны изгоняют демонов не в реальности, а в мире снов. Чудовища не могут навредить мне сквозь сон, и там я всегда могу попросить помощи у месье Морела. Мы встретились вчера с ним там, во сне. Ему потребовалось лишь спеть песню, чтобы изгнать монстров прямо у меня на глазах.

Климент с мрачным видом покрутил ус. После долгой паузы он спросил:

– Сколько времени длится обучение?

– Не знаю, но некоторое время это займет.

– Хорошо, так и быть. Отучишься, а потом посмотрим. Может ты сам оттуда сбежишь, – хмыкнул граф.

Кристиан удивленно уставился на него. Он открыл рот и, ничего не сказав, закрыл снова, будто рыба, выброшенная волной на берег.

– То есть, вы разрешаете мне уехать? – уточнил юноша, округлив глаза.

– Да.

– Почему? Вы же только что твердо говорили «нет».

– Потому, что я не хочу окончательно испортить отношения со своим единственным сыном, – печально улыбнулся Климент. – Мы и так провели слишком много времени вдали друг от друга. Но знай, я не одобряю твое решение. Я был бы спокоен, если бы ты остался в Страсбурге, – серьезным тоном добавил он.

– Я очень рад, что вы дали свое согласие, – улыбнулся Кристиан, и с его души словно упал давно тяготивший ее груз.

Глава седьмая

Поезд в Париж

Когда Кристиан вернулся обратно в гостиную, Хонори с чашкой кофе в руках наблюдала за садом, а Микаэль сидел на диване и листал незнакомую книгу. При мысли о том, что экзорцист, похоже, спускался в холл, чтобы взять книгу из своего чемодана, а значит, мог слышать спор Кристиана с отцом, юноша ощутил, как напрягается все его тело.

– О, Кристиан, вы вернулись! – с улыбкой обернулась к нему Хонори. В падающих из окна солнечных лучах ее глаза и сине-зеленое платье выглядели особенно яркими. – Ну, что сказал ваш отец?

– Он согласился, – юноша искоса посмотрел на Микаэля. На его безразличном лице не отразилось ни капли удивления, и Кристиан еще больше заподозрил, что экзорцист мог его подслушивать.

– Так быстро? – удивилась Хонори. – Мне казалось, он против того, чтобы вы присоединились к ФОЭС.

– Отец сказал, что пусть для начала я пройду обучение, а там посмотрим, – произнес Кристиан с таким выражением лица, словно съел лимон. Сам он считал, что точно не отступит и обязательно добьется успеха в работе экзорцистом.

– Уверена, у вас все получится, – с улыбкой подбодрила его Хонори. – Вы выглядите сообразительным и способным юношей. По крайней мере, вы не стали кричать на нас и обвинять в том, что мы несем всякий бред, – притворно вдохнула девушка. – Большинство людей с трудом могут принять правду о загробном мире.

– Но ведь я сам был свидетелем того, как месье Морел очистил оскверненную душу и развеял кошмар. Вы не лжете мне, – с уверенностью произнес Кристиан, по очереди глядя на экзорцистов. – Да и какой смысл вам врать мне?

При этих словах Микаэль внезапно вздрогнул и с хлопком захлопнул книгу. Не глядя на Кристиана, он опустил голову и потянулся за чашкой кофе. Из-за длинных прядей, падающих по бокам его головы, Кристиан снова не мог рассмотреть его лица.

– Конечно, мы говорим правду! – коротко рассмеялась Хонори, не обратив внимания на странную реакцию своего напарника. – Мы ведь ждем, что вы станете одним из нас. Иначе бы прошлой ночью просто убедились, что вы в порядке, и ушли бы восвояси. Что ж, чудесно, что вы с нами! – просияла она. – Вперед, собирайте чемоданы!