Алёна Казаченко – В объятиях Морфея (страница 14)

– Похоже, вы довольно близки, – заметил Кристиан, взяв в руки блюдце с чашкой. – Давно вместе работаете?

– Почти два года, а знакомы мы уже шесть лет. Мы с этим ворчуном стали напарниками сразу же, как только мне исполнилось восемнадцать, и я стала экзорцистом. Мы с ним почти одного возраста, поэтому нас определили в команду – остальные экзорцисты уже привыкли работать вместе со своими партнерами. К тому же, я сильный боец, он – сильный сомн. Идеальный баланс. А Микаэль, кстати, один из самых молодых экзорцистов в истории Франции…

– Давайте перейдем к делу, – резко перебил девушку Микаэль. Он поставил пустую тарелку со сладостями на стол (когда только успел?) и обратил на Кристиана пристальный взгляд. – Скажите, Кристиан, что для вас значит сон? И что для вас значит смерть? – медленно проговорил он.

– Смерть приходит тогда, когда заканчивается отведенный человеку срок пребывания на земле, – растерявшись от таких странных вопросов, после недолгого раздумья ответил Кристиан. – Смерть ознаменует освобождение души от оков бренной плоти и переход в жизнь вечную. А сон… Просто работа головного мозга? Случайные образы, воспоминания, игра воображения…

– Верно, но не совсем, – кивнул Микаэль и встретился с Кристианом взглядом. Его темные глаза пронзили юношу подобно клинку. – Сон и смерть – это одно и то же.

Кристиан едва не поперхнулся чаем и, поставив чашку обратно на стол, в замешательстве уставился на экзорциста.

– Что? Но как это…

– Разница лишь в том, что во время сна душа не покидает тело навечно, – продолжил Микаэль. – Когда мы засыпаем, наши души переносятся в другой мир – измерение, в котором они возникли. Все люди происходят из некого подпространства, где наши души блуждают до тех пор, пока не перерождаются в новом теле. После смерти человека его дух надолго уходит в это измерение, где очищается от воспоминаний и чувств из прошлой жизни, а затем вновь появляется в земном мире в новой оболочке. Вы когда-нибудь задумывались о том, что погружение в сон похоже на смерть? Засыпая, мы теряем связь со своим телом и реальностью. Когда мы спим, наши души возвращаются в родной мир, где отдыхают и набираются сил. Так как к земному миру привязано только наше тело, души не могут находиться в нем постоянно и нуждаются в восстановлении. Поэтому людям необходим сон. Наши тела лежат в постелях, а души дремлют в черной пустоте, наполненной светлым и темным эмпирсенсом. В некой колыбели из наших воспоминаний или… могиле, где покоятся наши души и при жизни, и после смерти. Одним словом, загробный мир и мир снов – это одно и то же. И этот мир называется Серкоиль7.

– Ч-что вы хотите этим сказать? – запнувшись, выпалил Кристиан с широко раскрытыми глазами. Ему казалось, что это какая-то глупая шутка – ну не может же быть такого, что люди умирают… неисчислимое количество раз в своей жизни.

– Микаэль хотел сказать, что Рая и Ада не существует. Только Серкоиль, и люди попадают в него каждую ночь, – подтвердила опасения Кристиана Хонори. – Не подумайте о нас плохо, мы вовсе не еретики, – криво улыбнулась она. – Мы верим в существование Бога и искренне молимся ему. Наша работа тесно связана со священнослужителями. Они исцеляют души людей при жизни, помогая избавиться от грехов и встать на путь истинный, а мы уничтожаем монстров, порожденных негативными эмоциями, и очищаем оскверненные души. Священники влияют на тех, кто жив, экзорцисты и сомны – на тех, кто мертв. Мы – две стороны одной монеты, и, как можем, оберегаем души людей.

– Стойте, стойте, стойте! – поднял руки Кристиан. – Я уже ничего не понимаю! Если каждую ночь мы умираем, то как же наши души возвращаются в тела?

– Пока душа связана с реальным миром воспоминаниями, а точнее, эмпирсенсом, она всегда найдет дорогу обратно. И пока жива ее оболочка, разумеется. Эмпирсенс8 – это весь опыт, чувства, мысли, образы, которые человек приобретает в течение жизни. Он может быть светлым и олицетворять собой позитивные эмоции, а может быть темным, негативным.

– Вы уже видели его – он окружал душу Вдовы и ноктюрна. Темный эмпирсенс имеет синий цвет и по внешнему виду похож на туман, – пояснил Микаэль.

– Эмпирсенс есть у каждого человека, который, засыпая или умирая, приносит его с собой в Серкоиль. Это измерение наполнено эмпирсенсом миллионов людей, поэтому порой во снах мы видим то, чему никогда не были свидетелями в жизни. А ноктюрны – это существа, порожденные скоплением темного эмпирсенса. Они могут рождаться из снов как одного человека, так и постепенно формироваться из эмоций множества людей. Такие ноктюрны особо сильны, и нередко были случаи, когда они пожирали или убивали людей. За всю историю много невинных пали их жертвами… Поэтому мы, экзорцисты, оберегаем человечество от кошмаров. Еще есть рэвы9 – олицетворения человеческих грёз, но они появляются в мире людей крайне редко. Так уж заведено, что боль и страх – более сильные эмоции, чем радость и восторг, – с горькой усмешкой проговорила Хонори.

– Серкоиль и земной мир разделяет барьер, который мы именуем Гладью. Когда происходит сильный всплеск человеческих эмоций, Гладь истончается, и в ней образуются бреши, через которые ноктюрны проникают в реальность, – добавил за нее Микаэль, сделав большой глоток кофе.

– То есть… вся нечисть и прочие… мистические существа – вовсе не порождения Дьявола? Они… Люди сами создают монстров? – Кристиан вопросительно уставился на собеседников.

– Да. Но и ангелов тоже создают люди. Душа человека – удивительная вещь, которая совмещает в себе божественное и дьявольское начало, – сделала жест рукой Хонори.

– И вы хотите сказать, что после того, как я умру, моя душа переселится в другое тело?

– Ага, а до того, как она попала сюда, – Хонори указала пальцем на грудь юноши. – Она была внутри у кого-то другого, кто жил до вас. И так со всеми.

– Выходит, переселение душ правда существует? Но это же не соответствует христианской религии! Я слышал, в бесконечный круговорот душ верят на Востоке… – в глубоком изумлении произнес Кристиан. Юноша подумал: кем он был в прошлой жизни? Чутье подсказывало ему, что наверняка художником или другим деятелем искусства – ведь без творчества он не мог представить свою жизнь.

– Вы про сансару? – уточнила Хонори. – Да, индийцы недалеко ушли от истины.

– А как же оскверненные души? – поинтересовался Кристиан. – Почему они становятся такими?

– Соиллюры – это души, которые в процессе очищения не смогли избавиться от темного эмпирсенса, – объяснила Хонори. – Обычно дурные воспоминания, незавершенные дела, сильные чувства – ненависть, обида, разочарование, скорбь – не дают им отпустить реальный мир и освободиться для жизни в новом теле. Соиллюры, как и все души, попадающие в Серкоиль после смерти оболочки, теряют всю память о прошлом, кроме того воспоминания, которое послужило причиной осквернения. У них больше нет имени и нет лица – ведь именно лицо делает человека узнаваемым, делает его собой. Соиллюры – своего рода безликие, неприкаянные призраки, застрявшие в Серкоиле и не имеющие своего тела. Каждая душа стремиться к жизни, поэтому они обманом стремятся захватить тела живых.

– И для этого им нужны объятия?

– Верно, – подтвердил Микаэль. – Соиллюры не могут подойти к людям слишком близко – защитная аура, присущая каждой живой душе, не позволяет им коснуться их. Но если человек даст разрешение, они могут захватить их души, воздействовав на них темным эмпирсенсом и погрузив в сон внутри сна, – бесцветным голосом произнес он, не глядя на юношу и опустив зажатое в руках блюдце с чашкой на колени.

– В сон… внутри сна? А такое возможно? – моргнул Кристиан.

– В данном случае это означает – полностью лишить возможности что-либо осознавать. Однако, если соиллюр все-таки сумел захватить душу сомна, то это уже другое дело, потому что сомны способны сопротивляться чарам темного эмпирсенса и бороться за власть в своем теле…

– Оставим это, – сжав зубы, громко перебил Хонори Микаэль. Девушка обернулась к нему с выражением недоумения на лице, но задержав на напарнике взгляд и будто вспомнив о чем-то, с виноватым видом отвела глаза и медленно кивнула. Кристиан растерянно наблюдал за ними. – Я уверен, месье Кристиан никогда не позволит соиллюру занять его место в теле.

– И поэтому он нам очень нужен! – горячо закивала Хонори. – Ну что, Кристиан, вы согласны стать экзорцистом после того, как мы рассказали вам всю правду?

– Я…

Кристиан сглотнул и отвернул голову, уставившись в ковер на полу. Второй раз за сутки его представление о мире переворачивалось с ног на голову. Простая и понятная картина мироздания, заключающаяся в том, что после смерти человека ждет Рай или Ад, обратилась крахом. Он недоумевал, как теперь жить с тем фактом, что он умирает каждую ночь… И что человеческие души так часто подвергаются опасностям. А он – один из немногих, кто может спасти их, вырвать из плена соблазнов и лжи, освободить от пут неупокоенных грешников.

Кристиан мог остаться дома, в Страсбурге. Тогда бы он не подвергал беспокойству отца, с которым его отношения и так оставляли желать лучшего, и продолжил бы жить своей тихой и монотонной жизнью. А мог стать одним из экзорцистов, которые каждую ночь рискуют собой ради защиты других. Хонори ясно дала понять, что они с трудом справляются с количеством работы, лежащей на их плечах. Если бы он присоединился к ним, то оказал бы огромную пользу и спас бы множество невинных душ.