Алёна Казаченко – В объятиях Морфея (страница 13)

Эта ночь в одночасье изменила его представление о мире. Монстры, которыми родители пугают непослушных детей, а местные жители – одиноких путников, на самом деле реальны. Вполне возможно, что все эти легенды о замках с вампирами, заброшенных особняках с привидениями и оживших мертвецах на кладбищах вовсе не сказки и не байки. Нечисть существует – Кристиан убедился в этом своими собственными глазами. И сам видел, как серебряная пуля пронзила чудовищу сердце.

Но куда больше сбивало его с толку то, что так называемые демоны появлялись из снов людей. Монстры – порождения человеческих страхов, печалей и злобы, пугающие существа, которые, как он всегда думал, всего лишь навеянные разумом образы, на деле вполне реальны и могут обрести плоть и кровь в мире людей. Значит ли это, что снящиеся ему в детстве кошмары, из–за которых он с воплями просыпался и бежал в спальню родителей, могли потом стать реальностью? И как мертвецы способны разговаривать с живыми во снах, а затем захватывать их тела? Какая правда кроется за миром грёз?

Кристиан знал лишь одно – он является неким сомном, в которых нуждаются экзорцисты. Человеком, странствующим во снах и способным развеивать кошмары. Таким же, как Микаэль. Седовласый юноша был для него загадкой – почему он так странно посмотрел на него в соборе? Его поведение было холодным и сдержанным, но при этом он проявлял к Кристиану заботу. Если сомны так нужны экзорцистам, почему Микаэль, в отличии от Хонори, не настаивает на том, чтобы Кристиан присоединился к ним?

От этих бесконечных вопросов мигрень у Кристиана становилась только сильнее.

Он задумался о своей жизни. Отец хотел устроить его на работу в департамент, чтобы сын всегда находился рядом, был обеспечен в будущем и не потерял статус в глазах общества, занимая важную должность. Но хотел ли этого сам Кристиан?

Вовсе нет. У него не было ни малейшего желания работать чиновником, но он не хотел расстраивать отца.

Живопись, в свою очередь, была всего лишь хобби: для того, чтобы много заработать на картинах, нужно быть очень талантливым. Кристиан талантливым себя не считал, поэтому его желание стать художником было не более, чем мечтой.

Спустя пять лет, полных одиночества и усердной учебы и проведенных вдали от дома, в отсутствии близких друзей Кристиану хотелось быть по-настоящему нужным! Любовь отца была всего лишь родительской привязанностью, а юноше хотелось быть понятым и принятым.

С этими мыслями он встретил золотистые лучи солнца, проникающие в комнату через окна. День обещал быть по–настоящему особенным – раз уж даже солнце спустя месяц вышло из-за серых облаков. Часы на прикроватном столике показывали половину восьмого, и Кристиан с трудом поднялся с постели. Его одолевала слабость, но мысль о том, что сегодня ему расскажут всю правду о мире снов, придавала юноше сил.

Взглянув в зеркало в ванной комнате, Кристиан обнаружил, что синяки на его лице расцвели фиолетовыми пятнами. Он тяжело вздохнул и решил, что даже они не должны испортить его безупречный внешний вид перед встречей с гостями. Отыскав Элоизу, Кристиан попросил ее набрать горячей воды в ванну и, поблагодарив ее, тщательно вымылся в мыльной воде. Затем он привел в порядок прическу и, убедившись, что выглядит подобающе – не считая лиловых пятен на скулах, носу и подбородке – облачился в чистую белую рубашку и брюки. Его отцу с выбором одежды помогал Андре, но Кристиан от услуги дворецкого отказывался, так как привык следить за собой сам.

К тому времени, когда Кристиан спустился обратно в столовую, слуги уже накрыли завтрак, а за столом, выпрямив спину, сидел Климент и разрезал ножом пышный омлет. Он поднял на сына внимательный взгляд и кивнул ему. Пока Кристиан садился на стул напротив, они пожелали друг другу доброго утра.

– Как твое самочувствие? – спросил Климент.

– Всё в порядке. Благодаря нашим новым знакомым, отделался лишь синяками, – натянуто улыбнулся Кристиан, беря с блюдца мягкую бриошь.

– Кристиан, послушай… – граф нахмурился и отложил нож. – Я не хочу, чтобы ты становился экзорцистом, – с суровым видом заявил он.

– Отец, прошу вас, давайте не сейчас, – устало вздохнул юноша и откусил кусок от булочки. – Я еще не принял решение. Позвольте мне выслушать мадмуазель Вент и месье Морела, а потом мы с вами поговорим.

Он умоляюще взглянул на Климента, и тот кивнул, пусть и продолжая хмуриться. У Кристиана не было ни малейшего желания спорить с отцом, особенно когда не выспался. Глаза слипались, и юноша с трудом подавил зевок: за всю ночь он поспал лишь пятнадцать минут, в течение которых находился под действием снотворного. В голове была неприятная, зудящая пустота, и ныла она так, словно Кристиана посадили внутрь церковного колокола и с силой ударили по нему.

Как только часы в холле пробили девять ударов, в дверь постучали, и Андре поспешил впустить гостей в дом. Кристиан как раз закончил с завтраком и вместе с отцом вышел им навстречу.

– Доброе утро, граф и месье Кристиан! – широко улыбнулась, обнажив белые зубы, Хонори. – Как ваши дела? Кровь носом больше не идет? – хихикнула она, ставя на пол чемодан и снимая с себя приталенное черное пальто. На этот раз экзорцисты были одеты не в похожие на сутаны плащи, а в обычную одежду: платье глубокого цвета морской волны с надетым поверх жакетом подчёркивало выразительные грудь и бедра девушки. Микаэль позади нее медленно снимал с шеи длинный, василькового цвета шарф.

– Со мной всё хорошо, мадмуазель.

– Ну да, я вижу, – с иронией хмыкнула Хонори и подняла брови. – Как жаль. Этот ноктюрн заметно подпортил ваше красивое личико.

Кристиан раскрыл рот и тут же захлопнул его обратно, мгновенно залившись краской. Он ощутил, как пылает лицо: еще никогда ни одна девушка не называла его красивым.

– Перестань, Хонори, – одернул ее Микаэль, а граф возмущенно глянул на гостью и многозначительно прокашлялся.

– Не надо так смущаться, – рассмеялась Хонори и передала Андре свое пальто. – А синяки скоро пройдут, вот увидите. Ну что, пойдемте в гостиную?

Экзорцисты оставили свои чемоданы в холле и последовали за Кристианом в ту же гостиную, в которой они беседовали ночью. Климент, напоследок смерив гостей взглядом, удалился в свой кабинет – ему и в выходные дни хватало работы.

Комнату заливал солнечный свет, и Кристиан подивился тому, как резко поменялась погода. Из окон, выходящих на сад, виднелось бледно–голубое небо с проплывающими по нему облаками. Микаэль и Хонори снова расположились на диване, а юноша сел в кресло. Вскоре горничные принесли подносы с тарелками, ломящимися от макарон6, канеле и эклеров, и кофейный сервиз.

– Мы подумали, что в столь ранний час господа пожелали бы отведать кофе, – доброжелательно сказала Элоиза, разливая ароматный напиток по фарфоровым чашкам с рисунком в виде роз. – Но для вас, молодой господин, мы приготовили ваш любимый Эрл Грей.

– Благодарю, Элоиза, – кивнул Кристиан, и горничные с поклоном удалились.

– А вы почему не будете кофе, месье Кристиан? Неужели выспались? – хмыкнула Хонори, с усмешкой глядя на юношу. Теперь, при свете дня, Кристиан мог рассмотреть ее как следует. Хонори была стройной, с женственными формами, но при этом во всем ее облике чувствовались сила и стать воина. На ней хорошо смотрелись бы как доспехи, так и бальное платье. Девушка неуловимо напоминала Кристиану Жанну Д’Арк на картинах художников. Иссиня-черные волосы Хонори были ровно подстрижены на уровне подбородка, а из-под прямой челки хитро блестели большие малахитовые глаза, похожие на кошачьи. Лицо в форме сердечка, вздернутый нос и полные алые губы придавали ей особое очарование.

– Я очень редко пью кофе, – ответил Кристиан.

– Почему? Не любите? – Хонори взяла чашку с блюдца и откинулась на спинку дивана. Микаэль рядом с ней самозабвенно поглощал сладости, один за другим уплетая разноцветные макароны. Он ел их, не сняв с рук черных перчаток и низко опустив голову, из-за чего его лица почти не было видно за копной седых волос. Сегодня он был одет в белую блузку с воротником-стойкой и пышными рукавами, поверх которой его тело плотно облегал темно-лиловый жилет. Под плащом он оказался еще более худым и хрупким, а длинные оборки на манжетах делали его более похожим на аристократа, чем Кристиана.

– Люблю, просто… – замялся Кристиан, неловко отводя взгляд. – У меня от него голова болит.

– Жаль… – протянула Хонори, сделав глоток из чашки, на краешке которой остался след от помады. – Кофе отлично бодрит. Для экзорцистов он незаменим, ведь мы все время работаем по ночам, гоняясь за ноктюрнами – днем они обычно прячутся где-нибудь. Микаэль, вон, одним только кофе и питается, – хмыкнула она, повернувшись к напарнику. – И сладостями. Пора тебе избавляться от этих зависимостей и начать нормально есть. Ты себя в зеркало видел? У тебя все кости торчат…

– А ты когда курить бросишь? – парировал Микаэль, выпрямившись и холодно посмотрев на девушку.

– После встречи с той страхолюдиной только и хочется, что закурить, – пожала плечами она. – Или напиться. Или всё вместе.

Кристиан слабо улыбнулся, глядя, как Хонори с мечтательным видом смотрит на потолок, пытаясь не обращать внимания на Микаэля, сверлящего ее взглядом.