Алёна Казаченко – В объятиях Морфея (страница 11)
– Вы запомнили, как выглядела та Вдова? – спросил экзорцист, и когда Кристиан кивнул, продолжил. – Представьте ее после того, как заснете.
– Как же вы проникните ко мне в сон? – с любопытством поинтересовался юноша.
– Объясню позже. Пейте.
Кристиан поднес флакон к губам и осторожно сделал глоток. Снотворное было прохладным, а по вкусу – мягким и свежим, напоминающим мяту. Проглотив жидкость, Кристиан успел лишь вернуть флакон Микаэлю, когда перед его глазами все потемнело, голова стала тяжелой, а веки закрылись сами собой.
Последним, что он запомнил перед тем, как сознание покинуло его, был серебряный крест на груди седовласого юноши, облаченного в черную сутану.
Глава пятая
Колыбельная для мертвеца
Кристиан падал в бесконечную черную пропасть.
Непроницаемая, как окутывающий тело саван, тьма обступила его со всех сторон. На какие–то доли мгновения юноша испугался, что ослеп: он даже не видел своего собственного тела и вытянутых рук, которыми безуспешно пытался ухватиться за бесплотный мрак. Кристиана охватило острое чувство потерянности и одиночества. Он с отчаянием подумал о Микаэле, который дал ему загадочное снотворное. В его сознании возник образ бледного юноши, освещенного струящимся из окон собора светом – и падение внезапно прекратилась.
Тьма посерела и стала медленно рассеиваться, растекаясь по сторонам подобно пролитому на стол чаю. Кристиан упал спиной на твердую поверхность и с удивлением наблюдал за тем, как перед его взором предстает сводчатый потолок, а вверх тянутся изящные колонны. Под потолком мерцали разноцветными бликами витражи, отбрасывая на стены призрачные, как рябь на воде в солнечный день, отсветы.
Вдруг над юношей склонилось усталое лицо Микаэля, глядящего на него из–под полуопущенных век. Длинные волосы водопадом свисали по бокам от его головы. У Кристиана возникло странное чувство дежавю, что когда-то кто-то уже стоял так, склонившись перед ним.
– Я же сказал вам подумать о Вдове, – медленно произнес экзорцист.
Кристиан изумленно моргнул и открыл рот.
– Вы? Но как вы здесь?..
Он подумал о Микаэле, и тот не только возник перед ним, но и заговорил с ним так, словно они по-прежнему находились в реальности!
– Это лишь в очередной раз доказывает, что вы сомн, – равнодушно отозвался Микаэль. – Поднимайтесь, у нас мало времени.
Он отошел в сторону и протянул Кристиану руку. Тот, всё еще пребывая в недоумении, ухватился за его изящные длинные пальцы, на одном из которых ярко поблескивал перстень с аметистом, и поднялся на ноги. Оглядевшись, он обнаружил, что и в самом деле находится в Страсбургском соборе, и они с Микаэлем стоят в проходе между рядами скамеек.
– Мы, сомны, можем являться людям во снах. Для этого мы должны всего лишь представить перед собой нужного человека и мысленно сосредоточиться на его облике. Я подумал о вас, а вы, похоже, обо мне, и мы нашли друг друга в этом измерении, – снисходительно объяснил Микаэль.
– То есть, я могу встретиться во сне с любым знакомым мне человеком? – изумился Кристиан.
– Да. Но сейчас, подумайте, пожалуйста, о Вдове, – Микаэль замолк, а затем добавил. – Не волнуйтесь, я не дам вас в обиду. Нам нужно было заснуть именно для того, чтобы я мог избавить вас от преследования.
Кристиан кивнул. Переход из яви в сон произошел так быстро и незаметно, что юноша не сразу вспомнил, что от него требовалось. Он опустил веки и представил перед собой безликую женщину в траурном платье.
А пару мгновений спустя он услышал шорох крыльев множества насекомых и в испуге распахнул глаза.
В нескольких метрах от него стояла
– О, мой милый мальчик… – прошептала Вдова. – Ты все-таки изменил свое решение и вспомнил обо мне? Теперь ты позволишь мне обнять тебя? – ласково спросила она, медленно раскинув руки в стороны.
Кристиан напряженно сглотнул, но тут вперед него выступил Микаэль, загородив юношу собой. Кристиану сразу стало неловко, ведь он был шире в плечах и на целую голову выше экзорциста.
– А ты кто такой? – холодно спросила женщина, а мотыльки вокруг нее зловеще зашелестели.
– Экзорцист, явившийся очистить вашу душу, – с решимостью сказал Микаэль, вытянул вперед руку и запел.
Сначала его слова звучали тихо и отрывисто, будто бы несмело. Голос юноши слегка подрагивал, и Кристиан чувствовал, что тот волнуется. Однако даже несколько строк, произнесенных им, заставили Вдову замереть. Кристиан ощущал ее настороженный взгляд, пронзающий ткань вуали, слово толщу воды, и поежился, обхватив себя руками за плечи. Он никак не мог уложить в голове, как колыбельная способна изгнать силы зла – юноша привык, что священники и экзорцисты используют для этого молитвы. В то же время, если вся нечисть, известная человечеству – демоны, монстры, призраки, ожившие мертвецы – на самом деле представляют собой воплощения ночных кошмаров, изгнание их с помощью колыбельных имело смысл. Микаэль буквально отправлял их обратно в мир снов.
Песня стала звучать увереннее, а ее слова – отчетливее. Она была такой же протяжной и нежной, как и та колыбельная, что исполнял экзорцист в битве с пауком, но ее смысл был несколько иным. Юноша просил Вдову перестать лить слезы и оставить всю свою боль, обиды, ошибки и переживания позади. Он обещал, что ее душа очистится от скверны и отправится на перерождение, а там, в новом теле, ее ждет счастливая, спокойная, полная радости и гармонии жизнь.
Он протягивал руку к Вдове в спасительном жесте, а в словах его не чувствовалось той суровости и строгости, которые представлял себе Кристиан у священника, изгоняющего Дьявола. Он был ласков, подобно матери, успокаивающей плачущего ребенка поцелуями в лоб, и Кристиан с изумлением обнаружил, что его глаза наполняются слезами. Как бы он хотел, чтобы кто-нибудь так же утешил его самого и даровал душе истинный покой…
Кристиан как зачарованный смотрел на спину Микаэля – узкую и худую, но казавшуюся такой сильной сейчас. Мелодичный голос экзорциста гулким эхо отражался от стен собора – несмотря на то, что это был всего лишь сон. Слова колыбельной пронизывали воздух, превращая его в чистейший хрусталь. Когда Микаэль пел, все вокруг него преображалось – время будто останавливалось, а цвета становились ярче. Стекла в витражах мерцали такими невероятными красками, каких Кристиан никогда не видел в жизни. Но больше всего преображался сам Микаэль – его равнодушие и отстраненность уступали место неподдельным эмоциям. Он пел и казался по-настоящему живым человеком, а не каменной статуей.
Кристиан знал лишь одного человека в своей жизни, который пел так же чисто и искренне, вкладывая в песню всю свою душу.
А Вдова тем временем испуганно пятилась и прижимала костлявые пальцы к ушам, будто хотела спрятаться от колыбельной. Тяжело, прерывисто дыша и низко опустив голову, она вздрагивала всем телом, а мотыльки вокруг нее беспокойно махали крылышками. Приглядевшись, Кристиан заметил, что туман вокруг нее редеет и блекнет, выцветая до голубого.
Чем дольше пел Микаэль, тем невыносимее становилось Вдове. Внезапно она не выдержала, запрокинула голову, а из ее горла вырвался пронзительный, полный муки вопль. Спотыкаясь и чуть ли не падая, она остановилась недалеко от алтаря и сдернула с себя вуаль, обнажая белый шар лица. Резким движением вскинув руку, Вдова отправила мельтешащих вокруг нее мотыльков вперед, и те шелестящим роем устремились на юношей.
Кристиан ахнул и отступил на шаг, а Микаэль продолжил невозмутимо стоять, вытянув вперед руку с раскрытой ладонью. И, о чудо, нахлынувший на них рой разлетелся в стороны, будто столкнулся с невидимой преградой. Кристиан изумленно огляделся по сторонам, наблюдая за тем, как мотыльки растворяются в воздухе, сгорая в сиянии витражей.
Голос Микаэля стал еще выше, заполнив собой все воображаемое пространство собора. А Вдова заверещала еще пронзительнее – так, что стыла кровь в жилах – и внезапно бросилась к юношам. Туман вокруг нее стремительно таял, струйками дыма развеваясь за спиной.
Их разделяло всего несколько метров, когда фигуру женщины охватило белое, ослепительное сияние, подобное солнцу, а затем она коротко вспыхнула и… исчезла.
Микаэль закончил петь и тихонько выдохнул, оборачиваясь к замершему за его спиной Кристиану.
– Вот и всё… – утомленно произнес он и запнулся, посмотрев Кристиану в лицо. Глаза экзорциста слегка расширились в изумлении. – Месье Кристиан? Отчего у вас слезы?
Кристиан ойкнул и утер кулаком выступившую на глазах влагу.
– Простите, просто… Вы так чудесно и проникновенно поете. Где вы этому научились?
Несколько мгновений Микаэль продолжал удивленно смотреть на Кристиана, а затем его лицо смягчилось, и он ответил:
– Благодарю за похвалу. Я самоучка, – он опустил голову, прикрыв глаза, а затем вновь посерьезнел. – А сейчас, Кристиан, пожалуйста, перестаньте думать обо мне и представьте перед собой что-нибудь другое. Мне нужно очистить ноктюрна, который напал на вас, поэтому вам лучше перейти в другой сон.
– Это опасно? – наклонил голову Кристиан. – Очищать ноктюрнов?