Алёна Казаченко – В объятиях Морфея (страница 10)
Пока Хонори говорила, в гостиную вошли горничные. Элоиза поставила на стол поднос с плошкой с водой, емкостью со льдом, скрученной в рулон марлевой тканью, ватой и бутылочкой спирта. Шедшая за ней Виоль расставила на столе чашки с чаем и тарелки с бисквитами и печеньем.
Встревоженно поглядывающая на Кристиана Элоиза уже взяла в руки марлю, когда Микаэль обратился к ней:
– Прошу прощения, мадам, но, если молодой господин позволит, я сам обработаю его раны, – аккуратно произнес он и перевел взгляд на Кристиана. – Если вы, конечно, мне доверяете.
– Да, разумеется, – закивал Кристиан. Микаэль поднялся со своего места, изящной походкой обогнул стол и склонился над подносом.
– Можете идти, – обратился Климент к слугам, и те с поклоном удалились за дверь. – Вы хотите сказать, мадмуазель Вент, что на моего сына напали человеческие эмоции, обратившиеся в монстра и… проникнувшие в наш мир?
– Да, всё именно так, – ответила Хонори, взяв с блюдца шоколадное печенье.
– Но это же какая-то чушь! – выпалил Климент, сурово сдвинув брови. – Причем здесь вообще сны? И с чего вы взяли, что эти монстры приходят из них?
– О-о-о, мы еще как знаем! – протянула Хонори и громко рассмеялась. – Верно, Мика?
Экзорцист, смочив марлю в воде, шагнул к Кристиану и жестом попросил его повернуть голову. Юноша, чувствуя неловкость, прикрыл глаза и ощутил, как Микаэль бережно стирает с его лица кровь и грязь. Вопрос Хонори он старательно проигнорировал.
– Ой, да ну тебя, – энергично жуя печенье, девушка повернулась обратно к графу. – Проблема в том, что ноктюрнов невозможно убить, действуя только снаружи. В реальном мире находится их телесная оболочка, которую уничтожаем мы, экзорцисты, пустив серебряную пулю им в сердце. Но, так скажем… – Хонори замолкла, подбирая слова. – Душа кошмара находится во сне. Если ее не развеять, со временем монстр вновь воплотится в реальности. Чтобы предотвратить это, сомны находят ноктюрнов в мире снов и заставляют их исчезнуть.
Кристиан с трудом понимал то, о чем говорила девушка, но старался внимательно слушать её, приложив к носу холодный компресс, который сделал для него Микаэль. Подбородок, лоб и скулы по-прежнему саднило, а головная боль усилилась, мешая как следует сосредоточиться – виски словно сжимал металлический обруч.
– Вы сказали, что я сомн. Что это значит? – слабым голосом спросил юноша.
Микаэль вылил на кусок ваты спирт и приложил его к скуле Кристиана, заставив юношу громко ахнуть от шипящей, прожигающей кожу насквозь боли.
– Прошу прощения, – шепотом, едва слышно произнес экзорцист.
Его лицо находилось совсем близко, и Кристиан в очередной раз поразился его белой, идеально гладкой коже. Обрабатывая ссадины молодого господина, Микаэль, ощутив на себе его пристальное внимание, поднял глаза и на мгновение встретился с Кристианом взглядом. Радужки экзорциста были столь темного серого оттенка, что казались почти черными. Несмотря на то, что в его глазах отражались всполохи пламени, они казались безжизненными и пустыми, напоминая сгоревшие угли. Микаэль поспешно отвел взгляд, а Кристиан подумал о том, как у такого красивого человека могут быть такие тусклые, мертвые глаза.
– Это значит, что вы нам очень, очень нужны, – расплылась в довольной ухмылке Хонори и потянулась за еще одним печеньем. – Сомны – единственные, кто может уничтожить нечисть полностью, вырвать зло с корнем. Господин граф, вот вы можете управлять вашими снами?
Климент, держащий в руках чашку с чаем, непонимающе взглянул на нее.
– Я редко вижу сны, мадмуазель. Но, нет, не могу, – отрывисто проговорил он.
– Вот и я такая же, – кивнула Хонори. – А Микаэль и, по всей видимости, ваш сын умеют. Таких людей, как они, называют сомнами, в честь древнеримского бога сновидений Сомнуса. Сомны редко встречаются среди людей, и все они владеют навыком осознанного сна, а значит, могут отыскать
– Да, всё верно. С тех пор, как я вернулся в поместье три месяца назад мне только такие сны и снятся. Всё очень ярко, красочно, о чем не подумаю – оно тут же предстает передо мной. Мне кажется, будто все это наяву. Но та безликая женщина… Вы знаете, кто она? И почему так хотела заключить со мной сделку? – недоумевал Кристиан.
– Кристиан, это, наверное, просто плод твоего воображения… – скептически заметил граф.
– Нет, – внезапно прервал его Микаэль. Он закончил обрабатывать раны и теперь кусочком ваты наносил на ушибы мазь из баночки, которую достал из поясной сумки. – Вдова, которую видел месье Кристиан, не часть его сознания, а оскверненная душа умершего человека.
Кристиан озадаченно уставился на него.
– Значит… она призрак? Перед тем, как она явилась мне во сне, я видел свою маму. Она тоже была настоящей? Я разговаривал с ней? Это была ее душа? – с надеждой спросил он.
Уголки губ Микаэля опустились, и он скользнул по юноше печальным взглядом.
– Нет, – повторил экзорцист. – Ваша матушка была всего лишь осколком ваших воспоминаний. Ее душа уже очистилась и переродилась, а женщины с ее именем больше не существует. Мне очень жаль, – его рука, наносящая мазь на щеку Кристиана, задержалась немного дольше положенного, словно утешая.
Кристиан в смятении взглянул на своего отца, и несмотря на то, что лицо графа не выражало эмоций, юноша заметил в его глазах скорбь. Вместе с ним Кристиан повернул голову к большому портрету, висящему над камином и написанному приглашенным художником семь лет назад. На нем Климент, одетый в элегантный костюм, с выпрямленной спиной и высокомерно поднятым подбородком опирался рукой на спинку стула, на котором сидела Люси, мягко улыбаясь. Десятилетний Кристиан стоял между ними – в матросском костюмчике и с розовыми от смущения щеками.
Отвернувшись, Кристиан обнаружил, что Микаэль, проследив за его взглядом, разглядывает портрет. В его глазах отражались сожаление и тоска, словно он разделял с Кристианом его горе.
– Извините, но я не понимаю… – пробормотал юноша. – Почему моя мама – осколок моих воспоминаний, а Вдова – душа умершего человека? И как души проникают в мир снов?
Чем больше он слушал экзорцистов, тем меньше что-либо понимал.
Микаэль выпрямился, достал карманные часы и, откинув крышку, посмотрел на циферблат.
– Уже поздно, а мне еще нужно очистить ноктюрн и оскверненную душу, которую встретил месье Кристиан. Предлагаю оставить объяснения до утра, – он обернулся к графу. – Ваша Светлость, можем мы навестить ваше поместье в девять часов? Разговор будет не быстрый, а наш поезд в Париж уходит уже в полдень.
Климент медленно кивнул.
– Вы позавтракаете с нами? Слуги накроют стол на четверых.
– Просим прощения, граф, но нам хотелось бы поговорить с вашим сыном наедине, – усмехнулась Хонори и скосила взгляд на Кристиана. – Ведь только ему решать, захочет ли он стать экзорцистом после того, как мы расскажем ему всю правду о нашей работе и мире сновидений.
Кристиан удивленно воззрился на нее. Он – и стать экзорцистом? Но ведь всего какой–то час назад он едва избежал смерти от когтей ужасного чудовища!
– Экзорцистом? – Климент повысил тон и наклонился в кресле, сердито сдвинув брови. – Мой сын? Вы с ума сошли? Я не допущу, чтобы Кристиан, потомок знатного рода, рисковал собой и сражался с монстрами! – возмутился он.
– Зря вы так, – подняла брови и скривила уголок рта Хонори. – Быть экзорцистом весьма престижно. Мы работаем одновременно на церковь и государство, поэтому платят нам много. Поверьте мне, как потомственному экзорцисту – это достойная профессия. Титула, как у вас, у моей семьи нет, но мы весьма богаты и имеем большое влияние. А сомны куда чаще не сражаются с ноктюрнами, а оказывают другим экзорцистам поддержку, как Микаэль своим пением. Большую часть своей работы они выполняют во сне, а это по большей мере безопасно. Впрочем, месье Кристиан и сам сейчас всё увидит. Поверьте, вы не хотите стать одержимым, – обращаясь к юноше, усмехнулась Хонори. – Покажи нашему сомну, Микаэль, как происходит очищение оскверненных душ и кошмаров. Заодно проверишь, насколько он владеет осознанным сном.
Микаэль забрал у Кристиана компресс и достал из кармана сумки на широком кожаном поясе стеклянный флакон с прозрачной, мерцающей голубоватым светом жидкостью.
– Месье Кристиан, выпейте это снотворное, – попросил он. – Оно поможет вам быстро заснуть. Одного глотка будет достаточно.
– Что вы собираетесь дать моему сыну? – рассерженно спросил Климент. – Зачем ему пить снотворное?
– Уверяем вас, оно совершенно безопасно! – подняла ладони в успокаивающем жесте Хонори. – Его тоже сделали сотрудники нашей лаборатории. Этот препарат позволяет сомнам мгновенно заснуть, а затем легко и быстро прийти в себя по истечении пятнадцати минут. Чтобы изгнать соиллюра4 – так мы называем оскверненные души – из сна месье Кристиана, нужно, чтобы Мика проник к нему в сон. Поэтому они оба должны заснуть, – пояснила она.
Кристиан несмело взял протянутый Микаэлем флакон.