Алёна Казаченко – Трель лотоса и льда (страница 7)

– Но ведь все жители Вейжи, включая шаманов и Старейшину, погибли пятьсот лет назад. В проклятии больше нет смысла. Разве нельзя его отменить?

– Проклятие – это не заклинание, не бумажный талисман, который можно снять со стены, – заметил Чжэньсян, медленно вышагивая за спиной у юноши. – Вейжи будет бесплодной до конца существования мира. Мы больше никогда не сможем получать силу из этих земель. Их жители умерли уже тогда, когда отступились от нас. Они – предатели, которые не заслуживают прощения.

– А если бы потом они передумали и восстановили святилища? – выпалил Сюэ. – Или если бы Цзинвэй не завершила ритуал? Что, если боги поторопились с карой?

– Сюэ, – Чжэньсян остановился и посмотрел на юношу тяжелым взглядом. – Скверна захватила души жителей Запретных земель ещё до того, как мы наслали на них проклятие. Они все сошли с ума, поклоняясь дьяволу. Как бы ты поступил на моем месте? Представь, что талантливый художник нарисовал фрески с твоим изображением, а потом какие-то невежды обозлились на то, что ты не сходишь к ним с этих фресок, изуродовали их и закрасили черной краской. Как бы ты отреагировал? Или если бы заклятый враг отнял у тебя всю славу и занял твое место на пьедестале? Если бы последователи отвернулись от тебя, праведного и честного, и вместо этого начали почитать того, кто прикрывается маской спасителя и на самом деле хочет их погубить?

На несколько мгновений в зале вновь повисла тишина.

– Я бы… разозлился, – чуть растерявшись, произнес Сюэ. – Я ведь божество.

– Верно. Боги рождены для того, чтобы их почитали. Когда смертные поклоняются нам, мы им помогаем – каждый в меру своих способностей. Твой отец предупреждает моряков об опасностях на море, Цзяннан создает новые виды лекарственных снадобий, Мао благословляет удачные сделки и следит за торговыми путями. Мы – высшие силы, рожденные для поддерживания равновесия. Обвинять нас в своих бедах значит порочить само существование мира. Немногие из нас могут управлять элементами природы, но даже те, кто способен на это – к примеру, твой отец – не властны над погодой. Ханхай может контролировать воды Звёздного моря, но не может призвать сезон дождей.

– Но если бы мы понемногу доставляли им воду…

– На это ушли бы годы.

– Но мы же боги!

– У каждого бога есть свои ограничения. Ты можешь управлять снегом и замораживать воду, но скажи, способен ли ты наслать метель, которая пронесется по всей стране? Поменять местами времена года и призвать зиму летом?

– Нет, – мотнул головой Сюэ. – Я… Не уверен, что моей ци на это хватит.

– Элементы природы существуют вне зависимости от нас. Создание воды, огня, земли, дерева и металла нам не принадлежит, мы лишь можем их контролировать. Поэтому очень трудно сотворить воду из ничего. Ты сам это знаешь, иначе не носил бы на поясе рог Шаньху24.

Услышав это замечание, Сюэ пристыженно взглянул на алую ветвь, привязанную шнуром к его поясу. Для того, чтобы создать лед, нужна была вода. В местах, где не протекали реки, а воздух не отличался влажностью, юноше приходилось использовать редкий и ценный артефакт, несколько десятилетий назад добытый его отцом – рог морского змея Шаньху, который в течение жизни впитал в себя соленые воды Звёздного моря.

– Природа бывает неподвластна даже нам, Сюэ, – продолжил Чжэньсян. – Мы не можем предотвратить наводнение или засуху, но знаем, как помочь людям облегчить муки – всё остальное в их руках.

– Почему тогда мы не помогли Вейжи?

– Мы пытались. Засуха не длилась бы до скончания веков. Но они сами сделали свой выбор и отреклись от нас. Поэтому наш гнев – гнев Небес – привел в действие проклятие-молнию, а я направил её на столицу, откуда начались все беды.

Заметив, что в течение разговора Сюэ мрачнеет всё больше, Чжэньсян добавил чуть снисходительнее:

– Забудь о них. Ты появился на свет не так давно и многого не понимаешь. Твоя подруга была духом или смертной?

– Девочкой из Ринко.

– Смертная, значит… Ну, что поделать. Люди смертны и это в порядке вещей, – усмехнулся мужчина. – Через полвека она бы все равно умерла.

Сюэ вскинул голову и, сверля Чжэньсяна злым взглядом, спросил:

– Что вы такое говорите, Чжэньсян-шэнь? Неужели у вас нет чувств?

– Я судья, – приподнял тот бровь. – Судьи слушают только свой разум, иначе в том, чтобы вершить закон, отсутствовал бы смысл.

– Она ребёнок, который толком не увидел этот мир! И вы спокойно принимаете это? – выкрикнул Сюэ. Сечжи, услышав громкую речь, дернул головой и приоткрыл сияющие глаза с вертикальными зрачками. – Если бы не демоны, которых с каждым десятилетием становится всё больше, она была бы жива!

– Юнец, – процедил Чжэньсян. – Ты весь в отца: оба слишком привязываетесь к смертным. Из-за таких, как вы, небожителям не полагается часто посещать землю, чтобы ни люди, ни вы не испытывали душевной боли, которую божества ощущать не должны. Ты, Сюэ… слишком человечен. И многое перенял от своей матери.

Последние слова Чжэньсяна ударили Сюэ по больному месту. Юноша покачнулся и посмотрел богу в лицо. Оно было спокойным и непроницаемым, но в глазах читались презрение и насмешка.

Сюэ отступил назад, сжимая и разжимая кулаки.

В воспоминаниях жителей Заоблачного царства история о его рождении была свежа, как выпавший поутру снег.

Во время одного из плаваний Ханхай-шэнь посетил южный портовый город Дэнлун. Матросы и странствующие торговцы, с которыми он водил знакомства, были охочими до выпивки и женщин, и, хотя сам Ханхай вел себя благопристойно, всё же не устоял перед рассказами о танцовщице, которая выступала в одном из чайных домов, полном прекрасных женщин.

Её звали Юэхэ. Гордая и отстраненная, как луна, но грациозная и красивая, как цветок лилии, она очаровывала всех посетителей чайной. Юэхэ тоже заметила Ханхая, который, как и все божества, отличался невероятной красотой даже в обличье капитана джонки. Они воспылали друг к другу страстью, но провели наедине лишь одну ночь.

Год спустя, когда Ханхай волей судьбы вновь оказался вблизи Дэнлуна, морозной ночью на палубе возникла женская фигура. Снежная дева, с серебристыми волосами и кожей, подобной белому нефриту, держала на руках ребенка. Юэхэ рассказала Ханхаю, что хозяйка чайного дома выгнала её, когда женщина больше не смогла скрывать свою беременность. Танцовщице было некуда идти. Стояла зима, и она начала замерзать, пока перед смертью не превратилась в сюэнюй.

Юэхэ отдала Ханхаю своего ребенка – новорожденное божество, а сама растаяла в вихре метели и больше никогда не появлялась. Сюэ помнил только смутные очертания узкого бледного лица и волос, сотканных из лунного света. Эти воспоминания, будто призрак, выплывали из глубин его памяти, когда он спал или медитировал.

На Небесах про Сюэ говорили, как о «плоде любви небожителя и нечисти». И как бы Ханхай не защищал сына и не объяснял, что Юэхэ никому не вредила, доказать он это не мог. Некоторые обитатели Заоблачного царства глубоко разочаровались в Ханхае, а на Сюэ смотрели с осуждением – словно он сам был злым духом.

Но в мире, в котором они жили, не существовало полукровок. Ребенок рождался, перенимая сущность только одного из родителей – того, чья энергия была сильнее. Поэтому дети бессмертных рождались бессмертными, а дети богов – богами.

Наблюдая за тем, как юноша хмурится и в его глазах вспыхивают раздражение и досада, Чжэньсян покачал головой.

– То, что произошло с твоей подругой, могло произойти с кем угодно. Ей досталась несчастливая судьба, и в этом нет ничьей вины. И знай, Сюэ: для того, чтобы в мире была гармония, в какой-то момент её нужно нарушить.

– Хоши я уже не верну! – возразил ему юноша.

– Ты переживешь её смерть, – махнул рукой мужчина. – А как очистить Вейжи от скверны, я не знаю. Не думал об этом и не собираюсь. Ступай, я и так отвлекся из-за тебя от дел. Надеюсь, пока я говорил с тобой, ни один преступник не избежал наказания.

С этими словами бог развернулся и направился к зависшим в воздухе весам. Сечжи, воспользовавшись тем, что хозяин занят разговором, касался длинным рогом чаш весов, склоняя их в одну или другую сторону.

– Премного благодарен тебе, мой друг, – Чжэньсян потрепал существо по шерсти и опустился на пол. – Продолжим работу.

Цыкнув языком, Сюэ быстрым шагом покинул зал. Он надеялся, что бог прислушается к нему и поможет восстановить мертвые земли, но тот даже не понимал, какой вред несет другим государствам соседство с территорией, кишащей нечистью. Юноша предполагал, что Чжэньсян многое знает, но не говорит из упрямства.

Он мог бы обратиться к богу мудрости и знаний, покровителю ученых Ши, но ему не хотелось в ответ на единственный вопрос выслушивать лекцию старика о том, как возник мир людей и столетиями развивалась их цивилизация. В те разы, когда он по воле случая навещал Ши-шэня, тот мучил его разговорами, которые длились не меньше недели.

Сюэ вновь пришел к выводу, что какие бы великие и могущественные существа тебя не окружали, найти нужную информацию легче всего самому. Юноша привык к одиночеству и редко обращался за советами даже к отцу, поэтому, в задумчивости спускаясь по ступеням дворца, решил посетить самый большой кладезь знаний во всех трех мирах – знаменитую библиотеку богини литературы.