Алёна Казаченко – Трель лотоса и льда (страница 6)

Прыгнув в лодку, которую Сюэ сделал из облачного камня юйши и льда, юноша отвязал её от деревянного столба и коснулся ладонью сверкающего в солнечном свете корпуса.

– Во Дворец Пяти добродетелей18.

Лодка качнулась и медленно поплыла вперед, а юноша небрежно привалился к бортику и обвел владения отца скучающим взглядом. Длинная пагода из тёмного дерева издалека напоминала боевые корабли, какие порой встречались в бухтах Худжана, и чёрным пятном выделялась на фоне умиротворяющего пейзажа. Воды озера круто обрывались в десятке ли от самого глубокого места и водопадом стекали с островка небесной тверди. На этой эфемерной земле, выглядящей как обычная почва и камни, божества строили свои обители.

Владения богов находились на третьем уровне Небес – в Нетленном море, в котором среди облаков и солнечных лучей парили нефритовые дворцы небожителей. Над ними, на втором уровне, пролегал Край безмятежности, где обитали божественные звери: птицы, тигры, олени, рыбы, цилини19, фениксы и драконы. Ещё выше, на верхнем уровне, располагалась Долина Блаженных сновидений – рай для праведных человеческих душ. Все вместе три уровня представляли собой Заоблачное царство.

Обители богов находились на нижних Небесах, но никто не жаловался на такое распределение. Ведь чем ниже находились дворцы небожителей, тем удобней им было присматривать за миром смертных.

Сюэ единожды бывал в Краю безмятежности, но быстро покинул его, придя к заключению, что он мало чем отличается от привычных рек, лесов и горных пиков, возвышающихся над пеленой облаков. В нем было слишком спокойно и тихо, поэтому юношу не удивляли истории о легендарном Белоснежном карпе, первом императоре Шанлу, который после смерти решил стать духом столичного озера. В мире людей всегда что-то происходило, в отличии от Заоблачного царства, в котором даже рождение новых богов не меняло сложившийся уклад жизни.

Размышляя об этом, юноша старался прогнать терзающие его тревогу и сожаление, и, подперев ладонью подбородок, провожал пролетающие мимо клочки тумана. Когда Сюэ надоело сидеть неподвижно, он прошел на корму и, перевалившись за борт, сунул руку в гущу облаков. Юноша почувствовал прохладу и влагу, оседающую на пальцах. На вид лёгкие и мягкие, облака весили миллионы цзиней20, а небесная твердь, на которой высились обители небожителей, не уступала в прочности суше.

Сюэ выпрямился и повернул голову. Впереди, из клубящихся облачных волн, возник Дворец Пяти добродетелей – обитель бога правосудия и справедливости Чжэньсяна. Ранее юноша не бывал у него в гостях, и потому разглядывал трехъярусное здание с алыми колоннами, узорчатыми карнизами и огромными балконами. Золотая черепица, устилающая изогнутые крыши, сверкала так, что могла посоперничать с солнцем.

Когда лодка причалила к островку, Сюэ привязал веревку к торчащему на краю земли деревцу, чтобы ветер не угнал лодку на другой конец Заоблачного царства. Собравшись с мыслями, он взлетел вверх по каменным ступеням лестницы.

Вскоре Сюэ предстал перед высокими дверями. Они были неплотно закрыты, поэтому юноша, недолго думая, просунул голову в проем. В коридоре пахло сандаловыми благовониями, и дым серыми струйками поднимался к потолку. Поморщившись от пряного древесного аромата, юноша скользнул взглядом по стенам цвета киновари и свиткам с изображениями сцен суда. Для юного бога они не представляли интереса, поэтому он прошёл мимо бесконечной вереницы колонн и постучал в дверь, ведущую в покои Чжэньсяна.

– Можете войти, – низкий мужской голос, казалось, прозвучал возле самого уха.

Створки со скрипом отворились, впустив Сюэ в просторный и величественный зал, стены которого были обиты панелями из красного дерева с позолоченной резьбой. В дальнем его конце находилось возвышение, где под расшитым драгоценными нитями гобеленом стоял низкий лакированный стол. За ним восседал крупный мужчина – хозяин дворца. Позади него дремало существо с зелёной шерстью и длинным рогом. Сечжи21, божественный зверь с невероятным умением отличать правду от лжи и добро от зла, всегда находился подле своего хозяина и помогал ему принимать решения в трудных вопросах.

Пепельные кудри Чжэньсяна венчал обруч, плотно обхватывающий широкий лоб, а плечи укрывал алый плащ. С задумчивым, серьезным видом он наблюдал за изменениями в положении чаш десятков весов. Среди них были как тонкие и изящные, так и громоздкие, созданные тысячелетия назад. Они были лишь копиями тех, что в данную минуту находились в залах суда мира смертных, и взвешивали долю истины в словах провинившихся.

Люди поклонялись Чжэньсян-шэню с тех времен, когда только появились понятия о «честности» и «справедливости». Он следил, чтобы все отступники отвечали за свои прегрешения, а те, кого незаслуженно осквернили, избегали наказания и возмездия. Смертные почитали его и возводили в его честь сотни богатых храмов, искренне веря в рассудительность и благосклонность божества, которое никого не оставит в обиде. Именно таких небожителей, как Чжэньсян, мысленно представляли себе жители Шанлу и других государств, когда кто-то упоминал богов.

Ступая босыми ногами по нефритовому полу, Сюэ молча прошествовал к возвышению и, глянув на статуи золотых львов, уважительно поклонился, обхватив левой ладонью правый кулак.

– А, это ты, Сюэ, – пробормотал Чжэньсян, даже не поднимая глаз. Под его нижними веками темнели закругленные книзу божественные метки, похожие на чаши весов. – Не помню, чтобы ты когда-либо меня навещал. Что-то произошло у Ханхая?

– Нет. Я пришёл к вам, чтобы задать один вопрос.

– Пришёл ко мне? – промычал мужчина, двумя пальцами подзывая к себе следующие весы. – Юнец, ты ошибся. Я судья, а не ученый. Тебе стоит навестить Ши-шэня, – отмахнулся он.

– Достопочтенный Ши-шэнь мудр, но вопрос, который я хочу задать, больше относится к вашей компетенции.

– О чем ты хочешь спросить? Ты провинился в чем-то или, наоборот, хочешь, чтобы твой обидчик понес наказание?

Мотнув головой, юноша сделал ещё один неуверенный шаг вперед. Говорить с богом, который сидел выше него, было унизительно, и про себя юноша скривился, подумав о том, что на самом деле, равенства нет даже на Небесах.

– Чжэньсян-шэнь, вы, конечно, помните о том, что произошло пятьсот лет назад. Вейжийцы отвернулись от Заоблачного царства и навлекли на себя гнев богов. С тех пор жизнь покинула эти земли. В них не осталось ничего, кроме сухой почвы, иссушенных солнцем деревьев и полчищ гуев.

– Можешь не продолжать, я всё помню, – жестом остановил Сюэ Чжэньсян. – Почему ты заговорил об этом? Когда мы прокляли Вейжи, ты ещё не появился на свет.

– Верно, я не застал ту эпоху. Но демоны, которые рождаются в гиблых землях, приносят ущерб жителям соседних государств. Я не могу так просто это оставить. Поэтому, хочу снять проклятие и очистить Вейжи от скверны.

В наступившей тишине, прерываемой хриплым сопением Сечжи да металлическим звоном весов, Чжэньсян наконец отвлекся от правосудия и смерил юношу взглядом.

– До тебя никто даже не заикался об этом, Сюэ. К чему такие заявления? Страна понесла заслуженную кару.

Заметив, как юноша недовольно прищурил глаза, мужчина повысил голос и напомнил ему:

– Они отвергли нас, юнец. Нас, высших существ!

– То произошло столетия назад, а недавно моя подруга пострадала из-за демона, который пришёл из Запретных земель! – Сюэ сердито глянул на бога. – И это не в первый раз. Сколько жителей Шанлу мучается из-за нечисти, которая устраивает хаос на севере? Сколько экзорцистов, воинов и монахов пало? Вспомните хотя бы Шелкопряда! Он погубил десятки детей, пока его не запечатал один из бессмертных. Почему никто из нас не смотрит на это? – не выдержав, возмутился юноша. – В том, что страдают смертные, виноваты мы!

Дрожа от напряжения, юноша продолжил, не обращая внимания на поднявшегося со своего места помрачневшего бога справедливости.

– Вы – тот, кто решил обрушить гнев Небес на Вейжи. Вы – судья всего сущего. Вы наслали молнию на столицу Запретных земель и уничтожили всех, кто там оставался. Чжэньсян-шэнь, так скажите мне, как снять проклятие и вернуть угасшую ци?

Не отрывая от гостя сурового взгляда, Чжэньсян неторопливо спустился с возвышения. Его плащ стелился по ступеням позади него, а босые щиколотки украшали бронзовые браслеты.

– Сюэ, судя по твоим речам, ты не до конца понимаешь события пятисотлетней давности. Ты смеешь обвинять меня? – бог усмехнулся, а Сюэ упрямо сжал губы. – Наказать Вейжи было общим желанием богов. Я лишь собрал энергию, вызванную обидой и яростью, и преобразовал её в молнию, которая остановила темный ритуал шаманов. Если бы я этого не сделал, то Старейшина Цзинвэй22 призвала бы в мир людей существо из Бездны истязаний.

Ступив на пол рядом с юношей, бог всё равно возвышался над ним на целый чи23. На лице Чжэньсяна не отражалась ни одна эмоция, но его голос был ледянее зимнего ветра.

– То, что Вейжи захватили гуи и демоны, не столь худший исход, каким он мог быть, если бы мы не вмешались. Цзинвэй пыталась призвать дьявола. Стоило ли это того, чтобы ее подданые получили столь желанную воду? Она настроила людей против богов, а они начали рушить наши храмы. Мы не можем простить это оскорбление.