Алёна Казаченко – Поветрие золота и гнева (страница 14)

Тут Юна, разбуженная громким шумом, встала за спиной у Хары и, испуганно ахнув, вцепилась ей в руку.

– Это шулмус26!

Уянга снова клацнула клювом и ловко поднялась на ноги. Ее медлительность и неповоротливость исчезли без следа, словно немощной бабушки, которая не могла донести ведра с водой, никогда не существовало. Длинные седые космы старухи торчали во все стороны, а у рваного подола ее кафтана, закручиваясь в завитки, поднимались клубы черного тумана, пахнущего гнилью и разложением.

В один миг тусклый свет, льющийся сверху, померк, а холодный ветер всколыхнул чернильно-черные тени, пятнами плесени расползающиеся по шкурам на стенах юрты. Мрак, словно живой, дрожал и с шуршанием поднимался вверх к потолку.

– Что вам нужно от нас? – процедила Хара, стараясь не отвлекаться на черный дым, стелющийся по полу.

Ее внутренности словно сковало льдом. Она понимала, что происходящее вокруг – влияние темной энергии, о котором как-то упоминала Юна. Девушка впервые столкнулась с существом, порожденным тьмой и смертью, и с трудом могла совладать со страхом, тисками сжимающим грудь. Вместе с Юной, чьи дрожащие пальцы не отпускали ее локоть, Хара осторожно попятилась к двери.

Старуха не отвечала: клюв не позволял ей говорить. Она не торопилась нападать, и вместо этого не отрывала от девушек хищного взгляда. Пока подруги продолжали отступать к выходу, Уянга наклонилась вперед и распахнула огромную пасть, при виде которой Юна и Хара одновременно вздрогнули. Из черного зева тонкой лентой выскользнул пунцовый язык.

– Шулмусы едят людей… – прошептала Юна и вдруг завизжала, указывая на постель слева от стола. – Боги! Чу Лу!

Хара проследила за направлением, и ее глаза расширились от ужаса.

Телохранитель неподвижно лежал на спине. Он не издавал ни звука, его грудь не вздымалась – но даже в темноте княжна видела, что на его шее зияет глубокая рана, а под головой растекается лужа крови.

К горлу Хары подступил ком. Но старуха, только притворявшаяся бедной одинокой кочевницей, не дала ей ничего осознать и прыгнула вперед, метя клювом в грудь княжны. Та успела вовремя среагировать и уклонилась в сторону вместе с Юной. Опомнившись, княжна попыталась нащупать ножны на поясе, но запоздало вспомнила, что оставила кинжал у входа в юрту.

– Оружие! Мы оставили его снаружи!

Юна потянула за собой подругу и ринулась к двери. Но, подергав за ручки, она обнаружила, что они накрепко заперты.

Хара выплюнула ругательство и обернулась: Уянга неторопливо двигалась к ним, словно зверь, уже загнавший своих жертв в ловушку. Не мигая, она впивалась в них птичьими глазами, горящих неукротимым голодом, и разевала клюв, с острого кончика которого стекали багровые капли.

– Почему они не открываются?! – Юна молотила руками по створкам двери, но безуспешно.

Несмотря на то, что бессмертная далеко не в первый раз сталкивалась с нечистью, она совсем потеряла самообладание, оставшись взаперти с кровожадной ведьмой. Пока они спали, старуха успела незаметно убить сильного и опытного воина. Будь у Хары кинжал, она бы не побоялась дать ведьме отпор, но у нее не было ничего, что могло послужить в качестве оружия.

– Юна, у тебя есть талисманы? – спросила она, лихорадочно соображая, как защититься. Она могла бы оглушить ведьму тяжелым сундуком или кувшином, но проскользнуть мимо бдительной Уянги пока не представлялось возможным.

Тогда Хара заслонила собой подругу и, за неимением иного, приняла боевую стойку, выставив перед собой кулаки. Сердце бешено колотилось у нее в груди. Стиснув зубы, она смотрела, как ведьма издевательски медленно надвигается на них и облизывает клюв, будто предвкушая вкусный ужин.

Тем временем Юна перестала отчаянно биться плечом в дверь и сунула руку в ворот платья.

– О нет, похоже я оставила талисманы в сумке! – вдруг ее осенило. – Полынь, Хара! Она должна ее отпугнуть!

Княжна рывком сорвала с шеи мешочек и швырнула его содержимое старухе в лицо. Та поморщилась, потрясла головой и отступила на несколько шагов.

А Хара с быстротой молнии бросилась к стене слева и подняла сундук. Но когда она обернулась к ведьме, намериваясь обрушить на нее вес десятка цзиней27, произошло нечто совершенно неожиданное.

Пол под ногами с силой содрогнулся, резко вздыбился, и из-под земли, осыпав девушек комьями почвы, выскочил большой черный козел.

Глава пятая

Бессмертная горы Чжуншань

Хара застыла с раскрытым ртом и едва не выронила сундук, который продолжала держать поднятым над головой.

Не успела Уянга обернуться к козлу, как он низко склонил голову и ринулся на нее, боднув рогами в бок. Ведьма издала звук, похожий на воронье карканье, и отлетела к противоположной стене. Всем своим немаленьким весом она врезалась в деревянную решетку юрты, и та с громким треском проломилась внутрь.

Вскрикнув, Юна вжалась спиной в дверь, а Хара бросила изумленный взгляд на дыру в полу, что разверзлась между ними. Девушки в замешательстве уставилась на животное, которое, тряхнув головой, сердито топнуло копытом – так, что земля снова дрогнула.

Но шулмус было так просто не одолеть. Потирая раненый бок и пошатываясь, она встала на ноги и повернулась к козлу. При виде него в зрачках Уянги неожиданно промелькнул сильный испуг, и она вжалась в обломки решетки, с опаской поглядывая на зверя.

Вдруг в дыре в крыше промелькнула тень, и внутрь юрты спрыгнула высокая белая фигура. Когда она приземлилась, секира, зажатая в ее руке, со стуком ударилась об пол, а подошвы черных сапог всколыхнули пепел, оставшийся от очага.

– Госпожа Цэрэн! – ахнув, радостно воскликнула Юна.

Незнакомая женщина, чьи черные волосы были уложены в два изогнутых вниз рога, гордо выпрямилась. Обернувшись, она широко улыбнулась и подмигнула девушкам.

Хара уставилась на нее во все глаза. Неужели эта незнакомка – тот самый легендарный генерал, командующий солдатами Хээра во время войны с Тайксеном? Женщина, чье имя вызывало у людей трепет в те давние времена, когда на границе пустыни и степей происходили стычки между двумя народами? Бессмертная по прозвищу «Несокрушимая воля», одолевшая Пятиглавого змея, демона, которым до сих пор, спустя несколько столетий, пугали непослушных детей?

Княжна представить себе не могла, что их спасителем окажется человек, которым она восхищалась больше всех в мире.

А Уянга, увидав Цэрэн, внезапно взбесилась, еще сильнее выпучила глаза и, растопырив пальцы, кинулась вперед.

Во тьме росчерком пронеслась серебряная вспышка. Мгновение спустя ведьма лежала на полу, а из ее груди торчало лезвие секиры.

Вне себя от изумления, Хара наблюдала за тем, как Уянга щелкает клювом и корчится от боли. Она попыталась подняться, но Цэрэн не позволила ей это сделать, подняв ногу и придавив шулмус сапогом.

– Думала, что, если скроешь свою ауру, я тебя не найду? – с усмешкой проговорила бессмертная и изогнула брови. Ее протяжный голос был довольно низким для женщины. – Как опрометчиво с твоей стороны устраивать охоту поблизости от горы Чжуншань, не находишь?

Она выдернула лезвие секиры и закинула оружие себе на плечо, продолжая вдавливать сапог в живот ведьмы. Старуха захрипела и гневно уставилась на Цэрэн птичьими глазами.

С тем, что бессмертная сделала дальше, Хара сталкивалась впервые, и увиденное показалось ей невероятным. Цэрэн вытащила из складок белого кафтана бумажный амулет фу и, склонившись над Уянгой, налепила его ей на лоб.

– Впрочем, нечисть никогда не отличалась особой сообразительностью.

Линии киноварных иероглифов засияли изнутри, подобно раскаленному железу. Старуха заверещала и судорожно задергалась, а символы разгорались все ярче и ярче, пока юрту не затопил ослепительный золотистый свет.

Хара зажмурилась, а когда открыла глаза, обнаружила, что тело ведьмы горит, словно в огне, и стремительно рассыпается в пыль. Черный туман, клубившийся у стен, начал развеиваться и постепенно растаял в воздухе.

Цэрэн невозмутимо отряхнула руки, облаченные в кожаные перчатки, и обернулась к козлу. Она кивнула ему, и животное сигануло обратно в большую яму в полу юрты. После того, как он исчез в недрах земли, почва с тихим шорохом задвигалась, и края дыры начали срастаться, пока пол снова не стал прежним.

– Госпожа Цэрэн! Вы спасли наши жизни!

Юна порывисто шагнула к женщине, сложила руки в почтительном жесте и низко ей поклонилась. Хара, придя в себя, последовала ее примеру, сделав глубокий поклон.

Когда княжна узнала, что отец Юны и генерал Цэрэн – хорошие друзья, и что, когда Юна была маленькой, бессмертная часто приезжала к ним в гости в Миндальные степи, она чуть не лопнула от зависти. Истории про Несокрушимую волю Хара всегда слушала с особым вниманием.

Цэрэн родилась более шести сотен лет назад и была единственной дочерью одного из генералов Хээра. Ее отец хотел сына, но это не помешало ему многому научить свою дочь. Когда Цэрэн выросла, она переоделась в мужчину и вступила в ряды армии.

В те времена между Хээром и соседней страной Тайксеном шла война: вражеское государство, расположенное на заболоченных и скудных землях, пыталось отвоевать у кочевников территории. Цэрэн блестяще проявила себя в сражениях с врагом и вскоре стала руководить собственным отрядом, постепенно продвигаясь вверх по службе. Но куда большую славу она обрела, когда из недр горы Дунбэйшань на северо-востоке страны выбрался огромный демонический дракон. Пятиглавый змей наводил ужас на всю округу, нападая на поселения и пожирая кочевников. Не одно войско полегло в схватке с ним, и храбрецы, решившие, будто смогут одолеть демона, впустую жертвовали своими жизнями.