Алёна Казаченко – Поветрие золота и гнева (страница 12)

Повернувшись, Хара двинулась вперед и, загребая руками, поплыла в сторону противоположного берега. Она немного расслабилась после купания в чистой воде, такой прозрачной, что можно было рассмотреть каждый камушек на дне реки. Погрузившись по самую шею, Хара прикрыла веки, чувствуя, как приятно вода окутывает обнаженное тело и струится между волос, как солнце целует веснушчатые скулы, как в голове становится пусто и легко. В роще стояла умиротворяющая тишина, прерываемая лишь плеском волн и тихим кваканьем лягушек.

Вдруг неподалеку зашуршали прибрежные заросли и затрещали сухие ветки под чьими-то неуклюжими шагами. Обе девушки, услышав шорохи, тут же напряглись: Юна, охнув, попятилась и поспешила зайти глубже в воду, а Хара, наоборот, вскочила, поднимая брызги воды.

– Кто здесь? – резким тоном спросила она.

Кинжал, как назло, остался на берегу, но Чу Лу, услышав оклик княжны, не мешкая вышел из-за кустов и выхватил меч из ножен. Заметив, что девушки еще не одеты, он виновато отвернулся и посмотрел туда, откуда, раздвигая густую поросль, вышла невысокая фигура.

В паре чжанов от того места, где девушки оставили свои вещи, стояла старушка в выцветшем и порванном у подола сером кафтане, больше похожем на балахон. Грузная, с округлыми морщинистыми щеками, она пристально разглядывала девушек большими, как у совы, бледно-голубыми глазами. В руках пожилая женщина держала два железных ведра.

– Вы кто? – тут же набросилась на нее Хара. Она испытала облегчение, что вместо разбойников на них наткнулась дряхлая старушка, но от подозрений еще не избавилась. – Вы подглядывали за нами?

– Подожди, Хара. Бабушка, вы пришли набрать воды? – догадалась Юна, обнимая себя двумя руками, чтобы прикрыть наготу.

Незнакомка продолжала глядеть на них так, словно впервые за много лет встретила людей. Наконец она моргнула и медленно склонила голову.

– Вы живете здесь? – спросил Чу Лу, убирая меч обратно в ножны.

– Да-да, – проскрипела она. – Я кочевница. Моя юрта здесь неподалеку, на прогалине.

– Подождите немного, мы оденемся, – спохватилась Юна.

Хара неохотно вылезла из реки следом за ней, отжала мокрые волосы и просунула голову в ворот рубахи. Ткань сразу же налипла на мокрое тело, и девушка недовольно сморщила нос. Она натянула на себя кафтан, застегнула застежки у правого плеча и намотала на талию пояс.

Когда обе девушки приняли подобающий вид, старуха, переваливаясь с ноги на ногу, подошла к кромке воды и, охая, опустила ведра в реку. Юна, наблюдая за ней, робко поинтересовалась:

– Вам помочь?

Незнакомка взялась за дужки и попыталась поднять свою ношу, но не удержала ее и ведра со стуком ударились о камни, расплескав всю воду. Она ойкнула и застонала, схватившись за спину. Юна, больше не мешкая, шагнула вперед, но Хара удержала ее за плечо.

– Зачем? Не надо возиться с ней, – нахмурилась она и недоверчиво покосилась на кочевницу. Что-то в ней ее смущало, но она не могла понять, что именно. – Нам пора ехать.

Княжна даже не скрывала своего недовольство из-за того, что их купание так внезапно прервали. Она устремила взгляд вперед, где река плавно изгибалась в глубь леса. Почему бы старухе не пойти набрать воды в другом месте?

Но Юна с укоризной посмотрела на нее.

– Хара, так нельзя. Бабушке нужно помочь.

Она подошла к кочевнице, помогла ей выпрямиться и махнула рукой Чу Лу. Тот, с немым вопросом глянул на свою госпожу, и когда та вяло кивнула, приблизился, набрал воды в ведра и легко поднял их.

– Как вас зовут? – Юна осторожно взяла старушку за локоть, поддерживая при ходьбе на неровных камнях. Женщина была такой низкой, что ее макушка не доставала танцовщице даже до плеча.

– Уянга.

– Вы одна путешествуете? Или с родными?

– Одна… – вздохнула старушка. Ее колени мелко дрожали при ходьбе, а голова покачивалась, как у болванчика. – Муж мой давно умер, а детей у нас не было.

– А что же вы?

– Я привыкла странствовать.

Уянга указала направление – северо-западнее реки – и они последовали за ней через сумеречный лес. Солнце уже скрылось за склоном горы, оранжевые и розовые облака уступили место бледно-синему небу, с трудом различимому среди раскидистых крон деревьев. Темные силуэты стволов вдалеке расплывались, словно призрачные тени, а хвойные ветви над головой сплеталась в причудливые узоры. Окружающий пейзаж напоминал Харе о свитках, привезенных из Шанлу, на которых черные росчерки туши и серые пятна, туманом стекающие вниз, складывались в живописные и восхитительно реалистичные изображения.

Княжна, ссутулившись и скрестив руки на груди, порывисто шагала позади всех. Раз их отдыху все равно помешали, ей не хотелось тратить время – ведь чем раньше они доберутся до Миндальных степей, тем лучше. Но уж кому-кому, а Юне ей перечить не хотелось. Она не могла относиться к желаниям подруги без уважения, ведь Юна была одной из немногих, кто принимал ее такой, какая она есть.

– Как же вы одни все делаете? – озабоченно расспрашивала Юна старушку. – Никто вам не помогает?

– С каждым годом все труднее становится… – призналась та. Низкий, негромкий голос Уянги терялся среди лесных шорохов, скрипа ветвей и стрекота кузнечиков. За деревьями, среди зарослей папоротника и кустов ежевики, кружили изумрудные огоньки светлячков. – Особенно носить тяжести. Старость, она такая… Сначала ты полна энергии, а потом и подняться-то нелегко. Поэтому я редко меняю место. Каждый раз разбирать и устанавливать юрту утомительно…

– Да, я вас понимаю! Моя мама делала это так ловко, не то, что я, – смущенно рассмеялась Юна. – А мы в Миндальных степях переезжали каждые несколько месяцев. Вы давно здесь живете?

– Недели две. Живу тем, что мне лес дает – благо, эта гора богата на дары. Грибы, травы, орехи – все собираю, что найду. Здесь легче пропитаться, чем в степи – вон, все под ногами, и ходить никуда не надо, – Уянга ткнула узловатым пальцем в мягкий ковер мха под ногами.

– Вы что, даже мох едите? – состроила гримасу Хара, переступая через разлапистые корни.

– Да, – ответила старушка, медленно повернув голову. – Отвары, лепешки делаю.

Не успела бы догореть одна палочка благовоний24, как стволы деревьев, растущие близко друг к другу, расступились, и перед путниками предстала небольшая прогалина. Голую землю покрывал слой сухой травы, опавших листьев и веточек, а посередине стояла юрта со стенами и крышей из шкур разных животных.

Юна придержала занавеску из войлока, пока Уянга открывала двустворчатую деревянную дверь, поверхность которой покрывала поблекшая от времени роспись в виде голов птиц и стеблей растений. В знак добрых намерений гостям пришлось сложить свое оружие у входа – Хара с большой неохотой рассталась с кинжалом и луком, но того требовал обычай. Одобрительно покивав, хозяйка переступила порог жилища, а следом за ней внутрь вошли все остальные. Даже Харе, не отличающейся высоким ростом, пришлось сильно наклониться – высота дверного проема составляла всего три чи. Однако и без того горбатой Уянге это не доставляло никаких неудобств.

Хара выпрямилась и обвела взглядом внутреннее убранство юрты. Ее брови тут же поползли вверх, а уголок рта – вниз.

Из отверстия в куполе, черного от копоти, внутрь падал бледный сумрачный свет. Со стен, основой которых служил каркас из деревянных решеток, свисали оленьи, лисьи и волчьи шкуры, плешивые и изъеденные насекомыми. Земляной пол устилали замызганные и потемневшие от грязи ковры, поверх которых лежала огромная медвежья шкура. В центре помещения находился очаг с таганом и низкий, грубо сколоченный стол. Напротив входа – несколько сундуков, пошарпанных, отсыревших и местами сгнивших от времени.

Хара была не из тех людей, кто испытывал отвращение при виде жилищ простого люда. Да, она привыкла к ухоженности и богатой жизни, украшениям, шелкам и позолоте Лазурного дворца, но пребывание в ограниченных условиях доставляло ей некое удовольствие – потому что они были для нее новыми и непривычными. Одним словом, кочевая жизнь выглядела привлекательной в ее глазах. Зачем нужны драгоценные колонны и гобелены, когда вокруг – неповторимые красоты природы?

Но девушка еще никогда не видела такой неопрятности и ущербности. Даже в бедных кварталах Цзэсина атмосфера не была такой давящей – наверное, потому, что в окна домов всегда светило солнце, и даже пыль на полу блестела в его лучах. В стылом вечернем воздухе, который проникал внутрь юрты сквозь дыру в потолке, витало уныние. Харе казалось, что оно впитывается прямо в ее кожу, окутывает все тело и дымом заползает в легкие.

Одним словом, находиться здесь отчего-то было неприятно.

– Спасибо вам, добрые люди, – сказала Уянга, когда Чу Лу поставил ведра на пол. Она повернулась, склонила голову набок и сцепила у подбородка длинные пальцы. Ее большие круглые глаза заблестели, когда она внимательно посмотрела на Юну, а затем на Хару. – Могу я в знак благодарности угостить вас ужином? У меня есть готовая похлебка.

– Надеюсь, не из мха, – закатила глаза Хара, и подруга незаметно толкнула ее в бок.

– Мы с радостью составим вам компанию! – мило улыбнулась Юна. – Наверное, вам грустно все время находиться в одиночестве?

– Да, иногда хочется с кем-нибудь поговорить, развеять скуку, – толстые губы Уянги растянулись в удовольствии, отчего дряблая кожа ее лица скукожилось еще больше. – Как вас зовут, дорогие гости?