Алёна Казаченко – Поветрие золота и гнева (страница 11)
Песчаные холмы становились все ниже и шире, напоминая волны прилива, которые вскоре почти полностью сравнялись с землей. Несколько ли кибитка ехала по полупустыне, густо поросшей бурыми кустиками многолетних трав, торчащих из земли щетинистыми пучками.
А дальше от горизонта до горизонта раскинулись необъятные просторы степей. Посреди равнин, покрытых зеленой травой, виднелись белые пятнышки юрт. По вечерам дым очагов над их крышами струйками поднимался к облакам, похожим на овечью шерсть. Хара, высунув голову из окна, провожала глазами пастухов с палками в руках, которые перегоняли скот на пастбища, и всадников, ведущих за собой табуны лошадей.
Когда запасы вяленого мяса заметно уменьшились, Хара в сопровождении Чу Лу отправилась на охоту. Юна, жалующаяся на внезапную слабость, осталась в повозке: после столкновения с разбойниками она была сама не своя.
Хара сумела подстрелить несколько куропаток. Она разожгла костер и, ощипав птиц, поджарила их на огне. Потрескивание сухих веток, уютное тепло и ровный рыжий свет немного успокоили встревоженных девушек. До самой ночи они любовались звездным небом и колосками ковыля, посеребренными лунным светом, а следующим утром продолжили путь.
Путь до Миндальных степей пролегал мимо северо-западных склонов Чжуншань – самой высокой и крупной горы Эльхээра, расположенной в центре страны. У западного предгорья находился Полынный край, названный так из-за обилия этой травы.
– Во время наших с отцом путешествий он всегда носил на поясе мешочек с сушеной полынью. Это растение отпугивает злых духов и защищает от темной энергии, – вспомнила Юна. – Давай и мы сделаем такие амулеты.
Ветер колыхал серебристые, словно покрытые слоем инея, стебли. Над полем витал горьковатый запах, который очень нравился Харе. Княжна с наслаждением вдыхала его, срезая траву кинжалом. Неподалеку из зарослей выглядывали белые соцветия тысячелистника и источающие пряный аромат пурпурные, в тон кафтана Хары, цветы шалфея.
Юна, закончив собирать полынь, принялась сосредоточенно сплетать стебли полевых цветов в пышный венок. Время от времени она дергала локтем, словно ей что-то мешало. Наконец, она надела свое творение на голову подруги и с недовольным вздохом помахала левой рукой.
– С самого утра рука чешется, – пояснила она в ответ на приподнятую бровь Хары. – Зудит невыносимо.
– Может, тебя комары покусали? – непринужденно ответила Хара, щурясь от ярких лучей и утирая пот с шеи. В степи солнце было не таким палящим, как в пустыне, но зной середины лета никуда не делся.
Юна, слегка нахмурившись, задрала широкий рукав, расшитый узорами в виде бабочек, и посмотрела на внутреннюю сторону своего предплечья.
В то же мгновение ее глаза расширились от ужаса. Девушка невидящим, пустым взглядом уставилась на свою руку, которая дрожала так, словно ее свело судорогой.
– Что там? – непонимающе спросила Хара.
С губ Юны сорвался прерывистый вздох. Едва не задыхаясь от потрясения, она повернула руку.
На ее предплечье выделялось пока еще маленькое светло-желтое пятно. Оно выступало над поверхностью кожи блестящей на свету золотой корочкой. Едва увидев эту странную сверкающую отметину, можно было отбросить все сомнения по поводу ее происхождения.
– Это… Цзиньфэн? – после долгого молчания прошептала Хара, не веря своим глазам. – Но бессмертные ведь не болеют…
Обнаружив такое пятно у себя или у Чу Лу, девушка удивилась бы гораздо меньше. Они могли вдохнуть пыль еще в городе или когда снимали с лиц повязки. Но Юна была другой, поэтому до сего момента Хара за нее не волновалась. Танцовщица рассказывала, что благодаря своему врожденному иммунитету не заразилась даже чахоткой, бушевавшей в Хээре несколько веков назад.
– Но я же… Как я могла вдохнуть ее… – рука Юны вяло опустилась ей на колени. – Теперь я… Теперь я умру?..
Хара с изумлением заметила, как на глаза Юны, всегда жизнерадостной и уверенной в благополучном исходе, навернулись слезы. Ее зрачки застыли в радужках, как насекомые, пойманные в ловушку янтаря.
– Чушь не болтай! – огрызнулась Хара несмотря на то, что у нее самой сердце ушло в пятки. Она взяла подругу за плечо, легонько встряхнув ее. – И говоришь еще, что тебе пятьсот лет! Это просто… пятно. Ты бессмертная, вдруг болезнь повлияет на тебя не так, как на обычных людей?
– Вот именно, я бессмертная, я никогда ничем не болела! – Юна зажмурилась и уронила голову. Ее голос дрожал, как натянутая струна. – Таких, как я, эпидемии обходят стороной. Бессмертный может заразиться в одном единственном случае – если недуг вызван демоном или другой нечистью!
Хара помрачнела еще сильнее. Выходит, Чоно либо сам является демоном, либо сговорился с какой-то нечистью. И рука Юны служила этому неопровержимым доказательством.
Княжна развернула предплечье подруги и внимательно его осмотрела. Участок пораженной кожи напоминал о золотом порошке, которым покрывали статуи в храмах богов. Девушка потянулась к пятну, чтобы коснуться его, но Юна вырвалась из хватки и прикрикнула:
– Не трогай! Вдруг болезнь передается через прикосновение?
– Ты права, это поветрие не может иметь естественное происхождение, – угрюмо произнесла Хара. – Но мы обязательно найдем лекарство. Обратимся к каждому лекарю в стране, но найдем. Я клянусь тебе, – она сжала кулаки и посмотрела Юне прямо в глаза, в которых читались страх и отчаяние. – Если существуют талисманы и печати, способные изгонять злых духов, то почему нет снадобий?
Юна молча вытерла слезы и тихо всхлипнула.
– От демонических болезней нет противоядий, Хара…
– Значит, мы убьем демона, который стоит за этим, – княжна так резво поднялась на ноги, что венок сполз ей на лоб. – Ты сама говорила, что твой отец уже сталкивался с подобным.
Она решительно посмотрела вперед, туда, где за полями вдалеке вздымалась к облакам громадная вершина Чжуншань.
***
На следующий день кибитка въехала в реликтовый лес, раскинувшийся у широкого и покатого склона горы. От нее до Миндальных степей оставалось всего два дня пути в сторону севера.
Княжне с трудом удавалось приободрить подавленную подругу, лицо которой не покидало несчастное выражение. Пытаясь отвлечься от горестных мыслей, Юна сшила из шелка два небольших мешочка. Насыпав внутрь полынь, чьи пучки теперь сушились на солнце, свисая с оконной рамы, она затянула веревочку и передала Харе амулет, который та привязала к поясу. Настроения играть в шагай у девушек не было, поэтому они наблюдали за пейзажами, лишь изредка обмениваясь короткими фразами.
Гора Чжуншань была знаменита древними, нетронутыми лесами, устилающими ее склоны. Стволы сосен, частоколом тянущиеся вверх, достигали более пятнадцати чжанов в высоту, а пушистая хвоя, опадающая с ветвей, покрывала землю терпко пахнущим ковром.
Хара следила за оранжевыми бликами закатного солнца, скачущими среди иголок, когда до ее ушей донеслось негромкое журчание.
– Похоже, рядом ручей. Нам как раз нужно наполнить фляги.
Попросив Чу Лу остановить лошадей, девушки вышли из повозки и направились к источнику звука. В вечернем свете верхушки деревьев отбрасывали густую тень, но несмотря на то, что воздух в лесу был прохладнее, чем на открытой местности, он пока еще оставался тяжелым и душным после жаркого дня. Кое-где над землей висели облачка тумана, похожие на пелену паутины – нагретая земля постепенно охлаждалась и отдавала тепло.
Между двух пологих берегов и правда протекала небольшая и неглубокая речушка. Завидев пенистые волны, облизывающие торчащие из воды валуны, Юна предложила Харе искупаться. Княжна была не против освежиться, поэтому отдала полные фляги последовавшему за ними Чу Лу, а после приказала ему отойти подальше к кустам и отвернуться.
Хара, нисколько не стесняясь, скинула с себя одежду, сбросила с ног сапоги и, пробежавшись по траве, с плеском вошла в прохладную реку. В самом глубоком месте вода доставала девушке до плеч. Пока она, раскинув руки, легла на спину и покачивалась на водной глади, менее раскованная Юна аккуратно складывала на камне платье и нижнюю сорочку. Перекинув на грудь длинные волосы с вплетенными в них бирюзовыми бусинами, девушка осторожно ступила в воду и сразу повернулась к подруге спиной, чтобы не смущать ни ее, ни себя.
Тогда-то Хара и увидела у Юны на пояснице еще одно золотое пятно. Оно слабо переливалось на свету и было больше, чем предыдущее, но с теми же неровными очертаниями.
Княжне становилось дурно от одной мысли о том, что Юну невозможно вылечить. Она просто не могла этого принять. Девушка старалась бороться с охватывающими ее отчаянием и яростью, ведь загадочная болезнь была вызвана не силами природы, а головорезом, охочем до власти. Из-за Чоно уже пострадали тысячи жителей ее родного города, поэтому она ненавидела его как никого другого.
Харе оставалось лишь надеяться, что бессмертие Юны не даст ее состоянию усугубиться или хотя бы значительно замедлит течение болезни. Все знали, каким отменным здоровьем и выносливостью обладали те, кого благословили боги.
Юна наклонила голову и окунула в воду рыжие локоны, на миг вспыхнувшие заревом пожара. Ее изящный силуэт загораживал свет солнца, и Хара в глубине души позавидовала этой плавной линии плеч, тонкой талии и изгибам бедер.