Алёна Ершова – Чертополох и золотая пряжа (страница 45)

— Оплатой будет обещание, Мари. Ты принимаешь чужой облик и входишь в семью под моей личиной. Дай мне слово, что однажды ты примешь в свою семью того, кто будет носить чужое лицо.

— Обещаю, — прошептала Мари. Слово упало, зазвенело булавкой для волос. Айлин дрожащими руками подняла ее, проколола свой палец. Несколько алых капель упало в воду. Потом то же самое проделала с рукой Мари. Опустила булавку на дно таза.

— Смотри на свое отражение, и что бы ни увидела там, не отводи глаз, слышишь? – голос сейдконы звучал твердо. Приняв решение, ступив на путь, она шла по нему, не сворачивая. Но если Айлин видела, как сливаются воедино два отражения, чтобы потом разбиться на множество мелких осколков и соединиться в два лица, то глаза Мари с каждой секундой становились все шире и шире, а побелевшие пальцы впились в деревянный стол.

— Ты все еще можешь отказаться, — Айлин не понравилось, как спала с лица служанка, — точнее, не отказаться. Договор ты уже заключила, но булавку необязательно использовать.

— Нет уж. Горшок следует не только слепить, но и обжечь в печи. Я не брошу начатое. Спасибо тебе, сейдкона Айлин, — и Мари заколола булавку на нижней рубахе. Воздух пошел рябью, и простенькое пышнощекое личико стало изменяться. Заострились скулы, выровнялся нос, глаза приобрели ярко-бирюзовый цвет, а ресницы вытянулись до самых бровей. Пепельная коса отяжелила голову.

— Ох, да только ради того, чтоб так выглядеть, можно отдать все, что есть.

— Все, что есть, не надо, — Айлин горько усмехнулась. – Не разбрасывайся такими словами, тем более в присутствии сидов и других волшебных народцев. А внешность - всего лишь оболочка. Самые близкие смотрят сердцем и видят его же. Скидывай свое платье, нам следует обменяться одеждой. И еще: тебе необязательно носить булавку на камизе. Можно вколоть в волосы или взять в рот. Главное, не потеряй.

Только девушки успели поменяться платьями да обняться на прощанье, как в дверь постучали. Айлин отстранилась от своего двойника, подхватила вещи, накинула на голову клетчатый плед и исчезла, а Мари легким движением расправила плечи и повернулась к своим будущим родственникам.

----

Вот мы и подошли к третьей (финальной) части романа. Спасибо всем, кто читает, комментирует, поддерживает. Это действительно важно. Ведь написание книг для меня хобби, и от него хочется ловить кайф. Так что если вы еще не поставили сердечко и не написали автору "пару ласковых" самое время это сделать )))))

Что касается истории, то осталась последняя часть, романа. Теперь понятно кто друг, кто враг, кто просто так. Фигуры расставлены, местность изучена, нужно сыграть партию и посмотреть на победителей и поверженных...

Еще у меня неожиданно образовалась пара сюжетов которые ну ни как не влазят в основное повествование. Но из них получатся вполне себе самостоятельные рассказы.

Я вчера под них даже обложку себе заказала.

Так вот в свете изложенного, хочу спросить про кого из второстепенных героев вы бы хотели почитать рассказ вне рамках романа и почему? Напишите мне в комментах и я попробую это сделать. А может у вас есть полноценная идея, тогда может решимся на соавторство и напишем рассказ вместе ;)))

3.2 Хижина под Холмом

Как только дверь распахнулась и в комнату просочились королевские особы с малой свитой, Айлин, не замеченная никем, выскользнула наружу. Обернулась, отметив, как кривится ее величество, рассматривая покои, запорошенные пеплом, и невольно хмыкнула:

«Интересно, как Мари объяснит все это?»

Но ждать развития событий не стала. Мало ли как через минуту судьба повернется: тень, кто приметит, или на плед наступят. Так что пока коридорные, вытянув шеи, с любопытством наблюдали за развернувшимся действом, дева поспешила вниз по лестнице.

Во внутреннем дворе замка, несмотря на раннее утро, бурлила жизнь: сновали слуги, шумела скотина. В распахнутые ворота въезжали конники. Судя по знаменам, рыцари с западного форпоста. Король Гарольд, не тратя времени, начал стягивать силы для борьбы с демоном.

«А тан Румпель в одиночку Наклави прогнал…» — мысли о Темном лэрде все еще обдавали внутренности кипятком. Айлин запретила себе думать о нем. А пока нужно выбраться из города и понять, что нужно той женщине, что дала клубок.

Протиснувшись в ворота замка, Айлин зашагала по узкому мосту, ведущему через ров в Бренмар. Город встретил толчеей, какофонией звуков, запахов и красок. Кругом сновали мелкие лоточники, раскрывали ставни небольших магазинов лавочники. Слышались звонкие удары молота о наковальню. Мальчишка мел мощеную улицу. Пожилая женщина тянула на веревке тощего осла. Под ноги Айлин кто-то выплеснул затхлую воду. Пряха едва успела увернуться и тут же юркнула в ближайший закуток сдернуть с себя плед. Быть узнанной она боялась меньше, чем растоптанной. Дальше идти стало проще. Единственное, что смущало, так это ощущение чужого пристального взгляда.

Айлин, не оборачиваясь, потянулась к поясной сумке. Нащупала несколько мелких монет, связку пуговиц, пару пряслиц и деревянный гребень – вот и все богатство.

«Нет, гребешок для города не годится, да и жалко собственноручно вырезанный. Его только в крайнем случае бросать. Медяшки тоже не подойдут, в скольких руках побывали. А вот пуговицы мои, личные, бронзовые, со старого платья срезанные. Расточительство, конечно, но друг так смотреть не будет, придется чем-то жертвовать», — сейкона разорвала льняную нитку, сжала пуговицы в кулак, прошептала над ними несколько слов, а потом резво бросила через левое плечо. Пуговицы рассыпались по мостовой и там, где они со звоном падали, появлялась пепельноволосая девушка в накинутом на плечи клетчатом пледе. Чужой взгляд заметался, спутался и, наконец, соскользнул. Айлин нырнула в толпу и не спеша зашагала прочь.

Из города удалось выбраться еще до полудня. Ворота были открыты, стража лениво грелась на солнышке, попивая из общей фляги ледяной[1] сидр. Воины расслабленно проводили одинокую фигурку, спешащую в сторону леса, и только начальник стражи своим цепким взглядом отметил, что девушка слишком хороша для такого простого платья. Отметил и тут же забыл.

Айлин добралась до леса и прислонилась к большой разлапистой ели, выравнивая дыхание. Это села близ родного селения были изучены на многие мили вокруг, а тут чужая земля. Да не простая. Бернамский лес - вотчина сидов.

— Лесной царь, прости, что без приглашения, — промолвила она, доставая из сумки лепешку и высматривая что-то в опавшей листве. Наконец нашла, вскрикнула радостно и положила угощение под хиленький росток ясеня. — Защити от Королевы сидов, уведи призрачных гончих, отвадь от болот. Без зла в сердце вступаю на твою землю.

Ясень затрепетал голыми веточками, качнулся и снова заснул, а сверху упала веточка рябины.

— Спасибо, — Айлин подняла ее, заткнула за пояс, вынула из сумки клубок и бросила на землю. Тот подпрыгнул и покатился разматываясь. Первый шаг дался с трудом, словно сквозь толстую воздушную стену пришлось пройти. Дальше стало легче. Лес зашелестел, заскрипел, раздвигая кусты, и ровная тропинка, устланная мягким мхом, легла под ноги. Много часов шла пряха, глядя лишь на алую нить пути. Но чем дальше она уходила от города, тем тревожней становились мысли. Отчего она не вернулась к отцу, а пошла неведомо куда? Доверилась служанке, которую знает меньше седмицы. Зачем взяла сидский клубок? Ведь каждый знает: дивным лишь бы заманить человека в чащу, а дальше заморочат или едой накормят, от которой собственное имя забудешь, или в танец утянут, и будешь плясать, пока замертво не упадешь. На что она повелась? На обещание встречи с матерью? А нужна ли той дочь после скольких лет молчания? Айлин почувствовала, как к горлу подбирается горечь.

«Проще было бы и дальше чтить ее как мертвую, чем смириться с мыслью о том, что она предпочла Холмы собственной дочери. А, быть может, у нее там вечно молодой и прекрасный сид есть? Правильно, к чему ей, бессмертной, стареющий мельник и дите-обуза? Но зачем тогда клубок дала?»

И чем мрачнее были мысли Айлин, тем сильнее смыкались лесные тени, тем путаней становилась дорога. «Может не могла она иначе, не смела? Ведь всякому действу свой черед нужен. А ответ на вопрос невозможно получить, не спросив. А вопросы эти не посмела бы задать ни мельникова дочь, ни королева Альбы. Но сможет кто-то иной. Я ж ни разу не задумывалась над тем, кто я на самом деле. Примеряла чужие мненья, как наряды, а теперь пришла пора содрать все лишнее и взглянуть на свой страх, как в зеркало?»

Словно в ответ на эти мысли вдалеке забрезжил тусклый огонек. Айлин потянулась к нему мысленно, приблизила и вскрикнула от удивления, когда перед лицом ее возникла большая деревянная дверь.

Каждый из племени богини Дану знал, где живет дочь Лесного царя. Хозяйка троп облюбовала холм, один их тех, что во время войны с Николасом был лишен магии и наполовину срыт. Построила небольшую хижину, да так хитро, что и не поймешь, где заканчивается человеческое жилище, а где начинается сид. Посмеялись бы туаты над такой прихотью, да вот видели, как возвращается жизнь в мертвый холм. Как зарастает изумрудной зеленью вершина, льется свет из окошка, на два мира дивно пахнет выпечкой. Да вот только тропы перед домиком спутались так, что ни одно существо не подберется близко без дозволения хозяйки.