Алёна Ершова – Чертополох и золотая пряжа (страница 44)
— Светает, — Кейр Мулах задумчиво посмотрел сквозь узкие окошки под самым потолком кухни, — Вам пора, госпожа. Спасибо и всего доброго.
— И тебе светлых дней, хранитель, — Мари поднялась, помедлила и все же произнесла то, что хотела:
— Пока я буду в замке, ты можешь приходить и кормиться моими эмоциями тогда, когда посчитаешь нужным.
Глаза грогана блеснули.
— Это великий дар, – произнес он задумчиво, поклонился и исчез.
Служанка несколько минут стояла, собираясь с мыслями, потом вздохнула, подобрала юбку и поспешила в покои к Айлин. Уже на верхнем уровне она нагнала одну из фрейлин, прислуживавших Гинерве. Дама несла кувшин воды, подкрашенной вином с шафраном, и серебряное блюдо с сухофруктами.
— Ее величество королева Гинерва приказала невестке гостинцев подать перед завтраком, — надменно произнесла она.
— Я сама обслужу тан Киркоулл, — прошипела Мари. — Пошла прочь.
— Да как ты смеешь, безродная!
— Легко, — Мари выхватила кувшин и блюдо, — а будешь балаганить, так по лодыжке получишь, раз так вовремя напомнила о моей безродности.
— Сильно надо, — дама смерила Мари брезгливым взглядом. — Служанка под стать своей госпоже-деревенщине. – Развернулась и, задрав подбородок, пошла прочь. Правда королеве о том, что не донесла кувшин до спальни, рассказать не решилась.
Стража легко пропустила Мари к Айлин в покои. Юркнув внутрь и заперев дверь на щеколду, девушка огляделась и замерла, пораженная увиденным. Все вокруг было покрыто пеплом. В сером, матовом мареве выделялась лишь корзина с золотой пряжей, да неполное веретено в прялке, словно работу бросили на середине. Под окном, на полу, завернувшись в клетчатый плед, сидела Айлин. В сухих глазах ее кружилась пустота.
Впервые за долгие сутки Мари стало по-настоящему жутко.
— Леди Айлин, — прошептала она.
Ответа не последовало.
— Леди Айлин, — Мари постаралась позвать громко, уверенно, но получился жалобный писк, на который хозяйка не обратила ни малейшего внимания.
Не зная, как привести госпожу в чувство, но понимая, что нужно сделать это в кратчайшие сроки, Мари подлетела и вылила полный кувшин подслащенной вином воды на голову Айлин.
Знала бы Гинерва, каким варварским способом было растрачено ее любовное зелье, пожалуй, прибежала бы собирать драгоценные капли да вливать их в рот строптивой невестке, но королева была уверена, что наказ, данный фрейлине, выполнен неукоснительно. Ведь дама отчиталась, что сама лично налила в кубок воды и поднесла пряхе.
Айлин моргнула, потом еще раз, растерла по серому от пепла лицу воду и подняла глаза на Мари.
— Он ушел, — слова из пересохшего горла выходили с трудом. – Я его прогнала, а он растворился в северном ветре и был таков. Я звала, кричала, срывая горло, а он исчез, как в прошлый раз, но теперь мне некого винить…а говорят, душа не может болеть. Как бы хотелось оторвать ее от тела и пустить в погоню за тем ветром. Догнала бы, оплела, как лоза кувшин, — Айлин закрыла глаза. — Как же я устала. Как я хочу домой, к папе…и чтоб мама тоже была рядом. Раз уж его больше не будет.
Мари в потоке непонятных слов выхватила одно, за которое ухватилась. Мама. Пепельноволосая сида с яркими бирюзовыми глазами.
— Вот, — Мари протянула клубок, — Ваша матушка передала. Наверное, это она была... Сказала, как прийти надумаете, кинуть перед собой, он и приведет.
Айлин медленно перевела взгляд от красной пряжи к служанке и обратно. Нахмурилась, пропуская сказанное вглубь себя и, шатаясь, поднялась. Тьма постепенно рассеивалась. Мокрое платье холодило спину, кожа зудела от налипшего пепла, а комната представляла собой пещеру дварфа. И посреди всех этих раздражителей алел клубок.
«Так повзрослей, девочка моя», — прошелестел теплый ветер, оглаживая ее растрепанные волосы.
Айлин стряхнула с плеч плед и с силой растерла лицо.
— Я ухожу. Мне надоело плясать под чужую волынку. Вокруг меня творится слишком много непонятного. Мать, которую я похоронила много лет назад. Колдун, который, непонятно какими силами, связан со мной, холмы, что манят и отталкивают одновременно. Непослушный сейд. Я потерялась сама и потеряла дорогих сердцу людей. И уж точно ничего не найду из этого, сидя в каменном мешке.
Пряха методично обходила комнату, собирая свои немногочисленные пожитки. Притом на прялку она ни разу не взглянула, словно той и не было вовсе. Мари покачала головой. Это ж насколько сильной нужно быть, чтобы вот так, одним махом, сойти с предначертанной тропы? Сильной и отчаявшейся.
— А как же король? – не выдержала служанка.
— Король?! – Айлин скривилась. — Неужели ты не понимаешь, что, ложась с собакой, я рискую проснуться с блохами, — и, видя, как округлились глаза Мари, уже спокойно добавила:
— Король и королева не те люди, которые смогут ужиться со мной, а я не тот человек, который сможет ужиться с ними.
— Королева знает, что вы, госпожа, сейдкона, и как вам удалось напрясть золотую пряжу, — до Мари, наконец, полностью дошел смысл сказанного гроганом. – Она вас так просто не оставит. Она даже… — Мари помедлила, с опаской оглянувшись на дверь, и гораздо тише закончила:
— Даже сумела схватить Темного лэрда и держала его в темнице, чтобы тот покорен стал ее воле. Да вот несколько дней назад исчез маг, — тут девушка закрыла ладонями рот и уставилась на побледневшую и начавшую оседать Айлин. — О, очаг тепло дающий! Так это вы мага, вызволили? Точно, по дням ровно выходит, а он вам помогал все это время. И теперь вместе бежать хотите? Да вас королева Гинерва из-под земли достанет, даже холмы сидов не спасут. – Мари замолчала, пораженная открытием. Кровь забурлила, словно пенная брага. По лицу одна за другой проносились эмоции. Наконец решившись, она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать, и спросила:
— А можете вы меня в себя превратить? Я-то клятву огню не давала и если за сира Гарольда замуж выйду, то вас искать не станут, а я сделаюсь королевой.
Айлин добрела до стула и устало опустилась. Мысли, привыкшие к размеренной деревенской жизни, не поспевали за событиями последних дней. А от ее решений сейчас зависит собственная жизнь, судьба Мари и сира Румпеля. Мысли о последнем болезненно отозвались в каждом нерве. Нет, о нем она будет думать позже. И так уже таких дел наделала, что у бессмертных прях кубло вместо челнока.
— Ты в своем уме, Мари? – спросила она у служанки. – Да тебя королева в муку перемелет, из той муки лепешку сжарит и съест!
— Подавится, — хмыкнула служанка, и Айлин наконец увидела ту девицу, что сидела у нее в спальне и вышивала кошель. Прямую и надменную, с колючим холодным взглядом человека, выгрызшего себе путь из хлева на самый верх. Эта метаморфоза окончательно успокоила Айлин, принесла ясность в поведение собственной служанки. Девочка, вырвавшая себя из голода и нищеты, просто не знала такое слово «невозможно», она была гибка и шипаста, как стебель марены. Цеплялась, приспосабливалась и играла по тем правилам, что давали другие. Играла и выигрывала.
— Ты понимаешь, что, получая мой облик, ты добровольно берешь все мои проблемы, но не дар. Сейдконой ты не станешь?
— Зато я буду королевой, женой короля и матерью короля. На весах очень тяжелые гири.
— Но и противовес не легок. Гинерва будет гнуть и пытаться сломать, двор будет презирать, а король…не думаю, что Гарольд испытывает ко мне хоть какие-то чувства. Скорее всего, тут желание добавить в королевский род сидской крови и сделать наперекор матери. Поэтому верности от него не жди.
— С повадками старой змеи Гинервы и ее змеенышей я знакома. На своей шкуре испытала, тут меня не удивишь. Его величество, главное, пусть выполнит свой долг перед страной и сделает наследника, а дальше количество его фавориток меня не волнует, главное, чтобы менялись почаще! – твердо ответила Мари, а про себя добавила:
— Последний раз прошу тебя подумать, Мари, ведь личину придется носить, не смывая день и ночь. Спать в ней, есть, мыться. Даже родные не узнают тебя.
— Знаю и согласна. Трижды ты спросила меня, сейдкона, и трижды я сказала тебе «да». Теперь поговорим о плате. Что ты хочешь за свой сейд?
Айлин отпрянула и облизала пересохшие губы. Поднят вопрос цены. С этого и начинается сейд. Если сейчас она ошибется и неправильно заявит плату, просто ничего не выйдет. Сейдконы умеют слушать мир и знают, что взять и когда. Но как быть ей, ведь сейд не для себя Айлин творит впервые. Как не ошибиться почувствовать, что хочет магия. Пряха закрыла глаза, пытаясь уловить колебания мира.