Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 42)
Что? Демьян проклят?
И снова видения, видения, видения…
Юля сжала голову сильнее и свернулась клубочком, пытаясь защититься от вихря чужих воспоминаний. Демьян что-то говорил. Но в ее видениях он тоже не молчал, голоса сливались, и она уже плохо понимала, что видит и слышит. В губы снова ткнулись стенки кружки, горькая вода полилась в рот, и пришлось проглотить. И снова стало легче. Юля с трудом села, а потом отобрала кружку у Демьяна и выпила все, что в ней осталось, большими жадными глотками. Запрокинула ее вверх, слизнула языком последнюю каплю. Видения отступили.
Снова получилось открыть глаза. Демьян сидел рядом с ней на полу и был бледен.
А еще он был колдуном.
И, если верить ее снам, он мог ходить между мирами.
Потому что существовали другие миры.
И его отец…
Да ну нафиг.
Определенно, ей нужно будет куда больше времени, чтобы принять это, чем она планировала изначально.
— Юль, ты как? — обеспокоенно нахмурился Демьян. — Что ты спросила?
Юля нахмурилась в ответ.
Спросила? А она должна была что-то спросить?
И словно издевка мелькнуло собственное воспоминание. «Задаешь вопрос и вдыхаешь», — сказал Демьян.
— Я…
Она ничего не спросила, потому что вопросов было слишком много. Разве можно было выбрать? Правильнее было бы сказать, что она задала их всех одновременно. Она хотела разобраться с тем, что происходит. И как так случилось, что Демьян — Демьян, которого она знала почти двенадцать лет и которому доверяла сильнее, чем себе — мог прийти к ней посреди ночи и так сильно ее напугать. И кто он такой, черт побери.
— Ты — колдун, — повторила она, на этот раз вкладывая в эти слова куда больше, нежели простую констатацию того факта, что Демьян может колдовать. Перед ней вставало его прошлое. Странное, хаотичное, оно было насквозь пронизано магией. Юля попыталась ухватиться за одну из картинок, и та внезапно развернулась перед ней, словно она перешла по гиперссылке. Или нашла по оглавлению статью в словаре. У ее бабушки было полное собрание Большой Советской Энциклопедии. Через четыре месяца после ее смерти, когда Юля наконец нашла в себе силы разобрать ее вещи, она отдала эти книги в ближайшую библиотеку. Но как этим пользоваться она знала. А что если…
Детство. Она хотела знать про его детство. Картинки выстроились в дружный ряд. Выбирай, какую хочешь. Ух ты.
— Юль, — снова позвал Демьян. — Давай ты мне сейчас очень подробно опишешь, что с тобой происходит, а я попытаюсь все исправить…
— Все нормально.
Все и правда стало лучше. Ей просто нужно было время, чтобы разобраться в том, как это работает. Потому что чувствовала она себя так, будто бы ей в мозги запихали Википедию. Демьянопедию, блин. Но нельзя было не признать, что информация была крайне увлекательной.
— Ты жил на болоте! — не сдержалась она, просмотрев очередную картинку.
И остановилась. Демьян смотрел уже не просто встревоженно. Он смотрел настороженно.
— Сколько ты видела? — спросил он.
Много. Картинок в голове было очень много.
— Не знаю… Слово вся твоя жизнь перед глазами. Твой отец — Кощей. И у тебя есть сестра…
— Ага, Злата…
— Нет. Другая сестра. Родная. А Злата…
Перед глазами снова возникли золотые кроны берез. «Послушай, Демьян, у меня есть…» А потом резко развернулось иное видение. Детская комната. Очень милая и обставлена со вкусом. Демьяну лет четырнадцать. Он стоит рядом с кроваткой и укачивает на руках ребенка. Совсем крошечного, может быть, месячного.
Женщина врывается в комнату и резко останавливается, будто налетев на преграду. Смотрит на него отчего-то испуганно. Женщина красивая. Длинная русая коса перекинута через плечо.
— Зачем ты взял ее? — выдыхает, задыхаясь, она.
— Она плакала… Я хотел успокоить…
Демьян растерян и ему явно не по себе от происходящего.
— Ты молодец, — улыбается женщина, но в улыбке ее больше напряжения, чем благодарности. — А теперь отдай ее мне.
Ребенка она забирает. Отходит к окну. Демьян выглядит совсем расстроенным.
— Василиса Петровна, вы не хотите, чтобы я подходил к Злате?
— Нет, Демьян, конечно, нет, — отвечает женщина, крепче прижимая к себе ребенка. — Ты можешь к ней подходить.
— Но каждый раз, когда я делаю это, вы пугаетесь.
Женщина качает головой.
— Дело не в тебе. Я понимаю, как это выглядит, но я действительно не против того, чтобы ты к ней подходил и даже брал на руки. Я уверена, Злата подрастёт и будет счастлива иметь такого брата как ты.
— Брата?
Женщина вздыхает. Потом снова смотрит на него, и глаза ее лучатся лаской. И блестят немного...
— Кош взял тебя в ученики, но по сути это всё равно, что усыновить. Возможно, я не имею права тебе такое предлагать, но я буду счастлива, если ты позволишь мне считать тебя сыном. Я знаю, я никогда не заменю тебе родную мать, но…
Воспоминание поблекло, померкло, Юля выскользнула из него и осознала увиденное.
— Он не твой отец, они не твои родители… И Злата тебе не сестра… Ты приемный...
— Какая глупость, — неожиданно холодно отрезал Демьян и встал с колен на ноги. — Не надо так, Юль. Они меня вырастили и зовут сыном. А я зову их отцом и матерью лет с пятнадцати. И Злате я подгузники менял. Уж не знаю, что ты увидела, но это явно не все, если ты так говоришь. Так, идти можешь? Пошли на кухню, я дам тебе еще восстановительного. Это у меня гибрид с антипохмельным. Сам придумал. В универе расходилось как горячие пирожки.
— Зелье?
— Да.
— Дём… — она попыталась встать и не смогла, Демьян подхватил ее под руку, поднял и повел на кухню. — Дем, а ты зачем это-то готовил?
Что-то такое она уже видела, но оно потерялось за сотней других видений.
— Хотел узнать про настоящего отца и про проклятье.
Точно. Проклятье. Юля мысленно ввела запрос, но отчего-то картинок выпало не так много. Маленький мальчик, свернувшийся клубочком на лавке под толстым одеялом. Черноволосая девушка в углу избы при свете свечи вяжет что-то. Пряжа странная и движения медленные, неуверенные, как бывает у начинающих. А вот еще одно. На ней Демьяну делают татуировку.
— Твое тату…
— Ага. Я запечатал его. Юль, ты вообще все видела?
Она пожала плечами, потом неуверенно кивнула. Откуда она знала, все или не все? Но создавалось ощущение, что почти все.
— И… и что ты думаешь? — он посадил ее на диванчик на кухне и замер, кажется, перестав дышать.
— Это все очень странно и, признаюсь, пугает, — честно ответила Юля. — Твое проклятье… Ты мог умереть… Но ты же теперь здоров, да?
— Ну… почти.
— Но ты же не умрешь?
— Нет.
— Значит, все хорошо, — успокоено выдохнула Юля.
— Совсем все? — переспросил Демьян.
— Да, — уверенно кивнула она. — Это ведь главное.
Он все смотрел на нее, будто хотел спросить что-то еще, но не решался, а потом расслабленно улыбнулся. Взял стоящую на столе бутылку из темного стекла и налил ей из нее в кружку. Юля поспешно хлебнула и снова скривилась от горечи. Но зато сразу пропала отдышка и перестали дрожать руки.
— Дем, а ты узнал… про отца?