Алёна Берндт – Книжная Лавъка Куприяна Рукавишникова. Вторая часть (страница 4)
Вдруг словно тень подвинулась, протянулась сероватым облачком от стены, небольшая, едва приметная и гибкая. Куприян носом прилип к холодному стеклу, вглядываясь в морозную мглу и пытаясь разглядеть, приблазнилось ему или на самом деле что-то есть.
Глядит Куприян, вроде и нет ничего, морозная ночная тишина сверкала кругом, уж было подумал Куприян, что привиделось ему с сонных-то глаз. Поправил большой глобус, радость местной ребятни, и сделал шаг, чтоб уйти, и тут…
Глядь, ан нет, не показалось! Прямо напротив Книжной-то Лавки кошка сидит. Да не такая большая, каким в прошлые разы к ним Феоктист приходил, тот большой кот был, а эта – маленькая, навроде котёнка даже.
Ну, может соседская чья-то, вышла в ночи погулять да на мышей поохотиться, решил Куприян, поглядел ещё на улицу, кошка всё так же сидела под стеной соседнего дома, глаза её поблёскивали зелёными огоньками.
Заснул Куприян сразу, как только лёг в кровать, спалось ему в эту ночь без сновидений, не разбудил его даже появившийся в углу Ермил, и рассыпавшиеся вокруг него синие искры. Он оглядел комнату, приметил на комоде мягкое свечение и нахмурился.
Купленное Куприяном зеркальце тускло светилось в сумраке, от него пахло мятой и ещё какими-то травами, мягкий свет пульсировал в ночной темноте, едва освещая хмурое Ермилово лицо. Тот постоял немного, поглядел, прикрыл зеркальце Куприяновым кушаком, потом выглянул в окно и пристально осмотрел двор.
Окна Куприяновой спальни выходили на внутренний двор, вот дом истопника, где сейчас Акулина Петровна жила, дальше конюшня и баня, и калитка, которая вела на соседнюю улицу. Сейчас она была заперта на засов, а весь двор заливал яркий свет луны, искрящийся на снегу. Пуст был двор, тихи и улицы, город спал, только чья-то кошка сидела на столбе у калитки и помахивала хвостом.
Ермил затворил ставню, потом ещё и штору потянул, неспокойно было у него на душе, но больше от того, что он странным образом не нашёл ничего про это зеркальце, ни в одной книге, хотя перебрал их чуть не сотню.
Ещё не рассвело, когда крытая повозка выкатилась за ворота, Тихон помахал рукой вслед отъезжающим, с ним рядом стояла закутанная в шаль Акулина Петровна, утирая выступившие слёзы.
- Всё одно неспокойно, когда наш парнишко в дорогу отправляется, - сказала она Тихону, - Ведь совсем молоденький ещё. Ну да уж Господь милостивый, не оставит его в пути!
- Не тужи, матушка, Куприян у нас человек рассудительный, без дурачи́нки, - усмехнулся стоявший рядом с нею Сидор Ильич, - Да и дорога не абы куда, домой едет, к сродникам!
Куприян сидел на облучке, закутанный в тулуп с высоким воротником, лохматая шапка была ему к лицу, он деловито помахивал кнутом, как заправский возница. Довольный Ермил сидел рядом с ним, отказавшись в свою очередь ехать в повозке и греться.
- Гляжу, по душе тебе поездка-то, - усмехнулся Куприян, глянув на помощника.
- По душе, - смущённо кивнул Ермил, - Давно хотел поехать, да всё никак – то недосуг, а то и некуда.
- Ну, дорога неблизкая, ежели к завтрашнему вечеру доберёмся, хорошо. Заночуем на постоялом дворе, лошади отдохнут, и мы сами тоже. Ты бы погрелся всё же, а я как озябну, ты меня и сменишь.
Ермил кивнул и на ходу забрался в повозку, накрылся овчиной и тут же заснул. Куприян обернулся, поглядел на помощника и усмехнулся – спит… видать умаялся, снова ночь не спал за какой-то надобностью. Чуть пришпорил, и Каштан радостно вскинулся, его собрат по упряжке, каурый Буянко, которого Тихон от брата со слободки привёл к этой поездке, тоже довольно заперебирал копытами. Видать, и коникам охота в ходу погреться да поскорее до места добраться!
Морозец несильный ещё, а всё же пробирается под тёплый-то кожух и румянит щёки. Выехали за город, когда утро уже разыгралось во всю, белёсое солнце не грело, но веселило сердце, от его света лёд на речке искрился, переливались гонимые ветром по ледяному зеркалу снежинки.
Ермил проспал часа два, после отдыхать и греться забрался уже Куприян, тут он и порадовался тому, что не послушал его Тихон и в повозку поставил дорожную жаровню с углём, от которой Куприян хотел было отказаться в дороге. Руки закоченели даже в тёплых рукавицах, и теперь Куприян отогревал их над горячей жаровней. Завернувшись в овчину, Куприян быстро согрелся и заснул.
Зимние сумерки рано приходят, день хоть и светел, да короток. Проснулся Куприян от того, что повозка остановилась. Он выглянул наружу, они стояли в поле, впереди темнела стена высокого леса, Ермил возился у каретного фонаря, один он уже зажёг и тот разгорался всё ярче.
- Что не разбудил меня? Что-то я заспался, - Куприян подбросил в жаровню щепы и выбрался из повозки, - Ступай, грейся, я теперь сам. Скоро уж и ночлег покажется, через лес и под горку осталось проехать.
Ермил потёр озябшие руки и шустро забрался в повозку, видать промёрз, а Куприян обошёл повозку кругом и поправил упряжь. Похлопал по крупу коней и влез на облучок, немного осталось, скоро все отдохнут, постоялый двор хоть и небольшой, а добрый, хозяин там Кондратий Степанович, человек в преклонных годах, суровый и справедливый, дело своё держит крепко.
Повозка въехала в лес, дорога наезжена, оно и немудрено, санный путь хорошо встал, народ и принялся дела свои справлять, которые требуют поездок.
Фонари покачивались впереди, Куприян вглядывался вперёд, лесная дорога внимания требует, перевернуться недолго, а после поди исправь. Однако… беспокойно стало Куприяну, когда понял он, что едут они уж долго, а конца-края этому лесу нет. А ведь помнит Куприян дорогу, недолго тут по лесу-то ехать…
- Куприян, мы не заплутали? – словно почуяв беспокойство товарища, из повозки выглянул Ермил.
Вдруг кони заржали и резко дёрнули поводья, Куприян едва удержал! Ермил укатился обратно в повозку, кони вскинулись и понеслись, не разбирая дороги, Куприян заметил, как под ногами у них мечутся серые мутные тени.
Глава 5.
- Ох ты ж! – заругался Куприян, изо всей силы натягивая поводья и пытаясь удержать лошадей, да и летящую повозку, которую мотало меж деревьев.
Комья снега вместе с колючей снежной пылью летели молодому вознице в лицо, в рукава кожуха и за шиворот, но холода он не чувствовал. Ещё бы, повозка летела по лесу, деревья порой мелькали чуть не перед носом Куприяна, пару раз его лицо ожгло, так хлестнуло колючей еловой ветвью. Он кричал и тянул поводья, пытаясь успокоить Каштана и надеясь на то, что коня успокоит его голос. Но кони неслись, взвивая копытами снег, и когда Куприяну удавалось приоткрыть глаза, ему виделись метущиеся по снегу тени, они летели рядом с повозкой, кидаясь под копыта и пугая без того напуганных коней.
- Держись, Ермил! – крикнул Куприян, и захлебнулся попавшим в горло снежным вихрем.
Позади него послышался голос Ермила, Куприян не разобрал слов, но обрадовался, что товарищ его живой. Пока ещё… они оба живы, но судя по тому, что они несутся в чащу леса, это ненадолго.
Куприян продолжал кричать и тянул поводья что есть силы, и то ли Каштан его услышал, то ли ещё какая причина была, но Каштан потянул своего напарника Буяна, замедляя ход. От этого повозку занесло, она опрокинулась на бок, юзом пошла по снегу и остановилась, уперевшись в толстый ствол дерева.
Куприяна знатно тряхнуло и выбросило в снег, он успел закрыть руками голову, ожидая встречи с каким-нибудь пнём. Но ему и тут повезло, упал он в мягкий сугроб, невредимый и только набравший снега во все карманы, рукава и валенки. Тут же вскочил, выплюнул снег и кинулся к повозке. На счастье, упряжь оборвалась, и кони стояли недалеко, невредимые, только испуганно всхрапывали.
- Ермил! Ермил, ты живой?! – Куприян кинулся к повозке, в которой рассыпался уголь из дорожной жаровни.
- Вроде живой и даже невредимый, - ответил Ермил откуда-то со стороны кустов, - Выкинуло меня, чудом под повозку не угодил! Вот дела, а, Куприян? Это как же так?
- Не знаю. Кони будто чего-то напугались, я думал волки, и вроде даже видал стаю. Надо оглядеться! Я пойду поищу хвороста посуше, а ты пока найди жаровню, может там уголья остались, чтоб разжечь. Если нет, то в моём мешке огниво есть, спытаем его. Как-то странно, нешто мы так долго ехали, что уже и темнеет.
- Снег пойдёт, - оглядел небо Ермил, - Вон какие тучи, потому и темнает. Ступай, нам надо огонь разжечь, потому что ежели это волки были…
Сам Ермил отправился к повозке, разыскивать опрокинувшуюся жаровню, пока уголья не подожгли там ничего, а то будет у них «костерок»!
Куприян сперва коней пошёл глядеть, целы ли, и не намоталась ли как-то неудачно упряжь, Каштан уже совсем успокоился, и доверчиво ткнулся мордой в Куприяново плечо, дескать, не серчай, хозяин. Буян дрожал, шоры съехали, и он косил глазами на лес, Куприян принялся успокаивать коника, а сам пристально оглядел кусты и подлесок, но никого не увидел.
- Не бойся, Буянко, никого нет! Сейчас огонь разведём, никто не посмеет подойти, никакие волки! – говорил Куприян, а сам думал, как же хорошо, что оглобля сломалась и коники целы остались.
Достав из-под облучка топор, Куприян пошёл в лес, срубая нижние сухие ветки на корявых, каких-то приземистых деревьях. Что за местность, надо оглядеться, есть ли тут дорога какая, или жильё, чтоб повозку починить можно было. Вот тебе и поездочка, собрался было в гости к родне, и опять куда-то занесло!