Алёна Берндт – Книжная Лавъка Куприяна Рукавишникова. Вторая часть (страница 3)
И моргнуть Куприян не поспел, глядь, а старуха уже перед ним стоит, руки когтистые тянет, отшатнулся Куприян, сунулся было в дверь, а старуха ухватила его за руку, да так, что у Куприяна чуть кровь из-под ногтей не брызнула.
- Отдай, что сегодня на базаре взял! – прохрипела старуха и страшно так скалится, таращится, глаз у неё один выскочил, на ниточке кровавой повис, болтается, по старухиному носу бьёт.
Куприян усмехнулся, хоть и боль в руке до самого плеча пронзала, да что ж, стыдно старой-то бабки страшиться. Другой рукой отпихнул от себя старуху, потом того, что из угла выполз да внизу зубами щёлкал, поддел Куприян ногой, снова в угол пинком отправил.
- Всё, что купил, то моё, с повозкой домой отправил!
- Отдай! – хрипела старуха, когти её больно впивались в Куприянову руку, другую руку она тянула, силясь достать спрятанное за пазухой зеркальце.
- Уйди, старая! Ничего не получишь! – Куприян хотел шагнуть, да ноги в деревянный пол по щиколотку увязли, словно в песок, вот диво-то.
- Отдай, жизнь-то дороже! - расхохоталась старуха, - Не про тебя та вещица, не тебе ею владеть!
Куприян рванулся, кое-как выпростал ноги из деревянной трухи, потом оторвал от себя старухины когти. Если ей так это зеркальце занадобилось, значит нельзя отдавать, понял парень, и прикрыл рукой спрятанную покупку. Кинулся назад, в дверь, ударился со всей силы плечом, да и вылетел наружу, упав лицом в холодный снег.
Дышать ему стало легче, а вой старухи позади него подгонял, поднялся Куприян и кинулся через наметённый сугроб к покосившемуся заборчику. Выскочил за забор, обернулся, готовый принять, что грозит ему, но никто за ним не гнался.
Старуха остановилась на крыльце своей избы и тянула вперёд когтистые сухие руки, да видать дальше ход ей был заказан. Скрючилась изба, а за ней и старуха, да и весь захолустный двор, всё стало вдруг прорастать корнями, разваливаться в кору да труху, и вскоре весь провалился, до самых Куприяновых ног.
Ни избы, ни плетня, ни старого дровняка, ничего не осталось, провал в земле образовался, сухие коренья да трухлявая кора там осталась, всё проваливалось глубже в яму. Стоял Куприян, даже обмер от такого наваждения, и в остолбенении смотрел, как образовавшийся проём наполняется тёмной водой, и вскоре на месте покосившейся избушки колыхалась вода пруда, в маленьких водоворотах крутились щепки.
Что за напасть, подумал Куприян, отряхнул с себя снег, проверил за пазухой купленное недавно зеркальце, и пошёл в сторону своего дома. Что ж, видать не простое это зеркальце, раз в руки Куприяна попало, да и то, что явилось к нему в виде старенькой Евдокии Егоровны… Если уж на такую хитрость зло пошло, чтобы заполучить это зеркальце, значит стоит его поберечь.
Быстрым шагом шёл Куприян к своей Лавке, иногда оглядываясь в синеющих сумерках, но позади никого не было. Редкие прохожие встречались ему на пути, только ближе к Торговой площади стали встречаться повозки, и совершающие вечернюю прогулку люди.
На крылечке Книжной Лавки стоял Ермил и с беспокойством вглядывался в вечерние улицы, мимоходом выговаривая Тихону, который чистил снег у воротин:
- И зачем ты его оставил, домой отправился? Ведь поди вместе на базар поехали, так и обратно вместе бы вертались!
- Так я ему не приказчик, Куприян Федотыч сам знает, куда ему ехать, - ворчал в ответ Тихон, орудуя лопатой, - Ты, Ермил, чего всполошился! Человек он молодой, что же ему, сиднем в Лавке сидеть безвылазно? Поди и ему погулять хочется, да и в добрый путь! Вон, как сегодня погода хороша, и девицы с мамашами на променад выходят. Чего ты его караулишь, пусть прогуляется!
Ермил сердито махнул на Тихона рукой и отвернулся, стал у крыльца прибирать, снег сметать метлой.
- Да вон он идёт, Куприян наш, - сказал Тихон, указывая на выход из проулка, где показалась знакомая фигура.
Ермил с облегчением вздохнул, увидев Куприяна, отставил метлу и оглядел улицу. Ввечеру снежок полетел с неба, с начала улицы уже и фонарщик показался, один за одним зажигались желтоватые огни фонарей. Тут и там прогуливались горожане, останавливаясь раскланяться со знакомыми.
Куприян вошёл в своё хозяйство через ворота, не пошёл через крыльцо Лавки, туда как раз подошло семейство Скрипниковых, у которых дочка была на выданье. Глава семьи Тимофей Аристархович остановился напротив витринного окна и заложив руки за спину рассматривал вывеску и прочее здание. Его супруга с дочкой стояли позади него и с любопытством глядели в витрину.
Вот в обход таковых гостей и проскользнул Куприян в свои ворота, кивнув Тихону, который доскрёб наледь у ворот и запер их изнутри.
- Ты, Куприян Федотыч, где так задержался? Поди уж вон Ермил собирался идти тебя искать. Лавку и закрывать пора, вон, булошник-то уж давно отдыхать ушёл. Покупки твои я в дом снёс, Каштана в стойло определил, всё уж сделал, а ты всё где-то гуляешь.
Куприян поёжился, входя в дом, как-то он продрог, только теперь это почуял. Через открытую дверь из коридора дома в Лавку Куприян слыхал, как раскланивается Ермил на переднем крыльце с Скрипниковым и запирает дверь в Лавку.
- Куприян Федотыч, я ужинать накрываю, - из кухни выглянула Акулина Петровна, - Поди, переоденься, да ступайте к столу.
Куприян почуял такой голод, будто несколько дней не ел, и поспешил переодеться, удивляясь, откуда же вся его одёжа пропахла прелыми листьями да древесной трухой.
Поели все наскоро, Ермил поглядывал на Куприяна, видать догадался, что неспроста Куприян с базара до дому так долго шёл, но спрашивать при домашних не стал. После уж, когда Тихон ушёл домой, а Акулина Петровна отправилась на покой, поди ей раньше всех подыматься утром, вот тогда и уселись Куприян с Ермилом возле камина в Лавке. Витринное окно чуть прикрыли ставнями, меньше морозом затянет, к ночи-то приморозило. И вот тут поведал Куприян товарищу своему, что его сегодня по дороге с базару задержало. Нахмурился Ермил…
- Правду сказать, не ведаю я ничего про эту вещицу, - Ермил указал на лежавшее на конторке зеркальце, - Но ежели явилось нечто для того, чтобы у тебя его забрать, значит непростое оно. Да и торговец тот, продал его тебе, как мне думается, для того чтобы оно здесь оказалось, в Лавке. И в злые руки не попало!
- Надо в книгах поискать, может что и отыщется, - зевая и протягивая ноги к огню, сказал Куприян, - Только не сегодня, устал я что-то. И что это за ведьма была такая, что сгинула в миг… Как так, что она в прах рассыпалась, и изба её тоже. Всё в пруд оборотилось…
- Не ведьма это была, да и не человек вообще. А вот кто призвал эдакое в мир… покумекать надо! Ступай спать, опосля поищем. А это, - Ермил указал на зеркальце, - Пока прибери, а после на полках спрячем, где про Дивий народ свитки лежали. Там уж точно никто не добудет.
Куприян и впрямь едва на ногах держался, так его нынешний день утомил. Обернул зеркальце тряпицей, да так в кровать и упал, сразу заснул, даже как ложился не вспомнил.
Глава 4.
Проснулся утром Куприян в добром расположении духа. А и то, завтра уже и в дорогу, скоро матушку с отцом увидит, нянюшек, по родным местам погуляет! Вот где будет Каштану раздолье, будет где размяться, да и самому Куприяну тоже. И как-то радостно стало на сердце, решил, что после с этим диковинным зеркальцем разберётся, по приезде.
День быстро пролетел, сперва Куприян в Лавке помогал Сидору Ильичу да новому его помощнику, булошникову племяшу Павлу, а после стал уже и поклажу собирать, завтра спозаранку отправляться.
Уже поздненько, когда улеглись все домашние, а Куприяну не спалось, пошёл в Лавку, у Ермила справиться, собрался ли он в дорогу, да и вообще, поговорить о том, о сём.
Прихватил с кухни пирога пару кусков, по своей уже традиции, да молока крынку, притворил дверь в Лавку, на конторку угощение поставил. Большое витринное окно было только наполовину ставнею притворено, свет заглядывающей в окно полной луны разлил по полу серебро, на стекле в нём искрился морозный узор. Куприян поворошил угли в камине, пару поленьев ещё подкинул, как раз успеют прогореть.
В углу привычно распелся сверчок, затрещало, заиграли синие искорки, отворился проём и в нём показался Ермил.
- Ну что, мил друг, готов в дорогу-то на завтра? – спросил Куприян, наливая молоко в кружки, - Всё собрал?
- Да, собрался. В коридоре уж баул мой стоит, - по лицу Ермила было видно, что грядущая поездка ему по душе, - Давненько я далече-то не бывал. Больше всё по надобности да через Пути, а там поди уж и ничего весёлого и нет.
- Ну вот и ладно. Поешь вон пирога.
- Я сегодня глядел там, на полках тайных, может что и про зеркальце твоё отыщется. Сколько глядел да шарил, а всё ничего нет. Что за штука? - Ермил почесал в затылке, - Может нет в нём ничего… тогда почто оборотень к тебе приступал, который старухой оборотился, чтоб отдал ты зеркальце? Уж я всякое передумал!
- Ну, завтра уже и поедем, давай после станем искать, когда вернёмся, - Куприян зевнул, - Ложись уже спать, завтра до свету отправляться станем. Доброй ночи, Ермил.
Затрещали в углу синие искры, схлопнулось, и пропал Ермил в открывшемся проходе, снова за книжными полками распелся сверчок. Куприян подошёл к витринному окну, полюбоваться на морозную лунную ночь, рассыпавшую по небосводу алмазные звёзды. Красота… луна такая яркая, что всё видать, всю улицу до самой булочной Никодимова, только протянулись синие тени от кустов и выстроившихся рядком домов. Красиво… сверкает всё в жемчужном свете, и ни веточка на кусточке не шелохнётся.