Через несколько минут мигает кнопка на телефоне, ага, клиника на линии. прекрасно.
– Борис Альбертович, приветствую.
– Добрый день, Рустам Дамирович. Если вы по поводу Корнеевой, то…
Резко обрываю дока. Сейчас куда важнее получить ответ на другой вопрос. нежели состояние Эли. Будь все плохо, мне бы и так позвонили.
– У меня только один вопрос: к ней приходил сегодня Сергей Гаврилов?
Кажется, время останавливается, как и мое сердце. Я даже дышать перестаю в ожидании ответа. Лишь слово из трех букв спасет мою жизнь от разрушения.
– Да, несколько часов назад, пока мы выписку готовили и… – как приговор звучит спокойный голос доктора, но успеваю услышать только первую часть предложения.
В ушах как-то начинает звенеть, а меня – потрясывать. Только сейчас понимаю, что с такой силой сжал трубку, что она треснула напополам.
То есть, пока я пускал слюни в паркет, они там… Ненавижу!
Одним махом содержимое стола, включая компьютер и телефон, оказывается на полу. Нет. Нет. Неет! Я же был готов сделать ей предложение! Отомстил-таки, дружище! Уроды! Ну ничего… Ничего… Я вам тоже отомщу. Всем!
– Рустам Дамирович, к вам Орлов. Впустить?
Пинаю селектор ногой. Насрать на все. Хватаю пиджак и срываюсь с места. Заберу машину и навещу эту дрянь. Она мне за все ответит!
– Рус, Рус, подожди! – останавливает почти у самого лифта бессмертный Евгений.
– Нахер пошел! – отталкиваю его от себя.
– Но ты хочешь это знать! – почти в спину кричит Жека. – И это очень плохо.
Оборачиваюсь. Любопытно. Может ли быть что-то еще хуже?
– Фунтов Захар Всеславович – один из фигурантов нашего дела, – тихо сообщает Орлов, когда мы заходим в ближайшую комнату для переговоров.
– Фунтов… – задумчиво бормочу, пытаясь хоть немного прочистить разум и включиться в работу. – Хм, знакомая фамилия.
– Это отец Всеволода Фунтова, помошника Эли в Южном. И…
– Чего? Помощника? Это точно?
Жека поджимает губы. Размышляет, должно быть, как сообщить что-то еще.
– Рус… И мне, и мои девчонкам Эля очень понравилась, правда. И я уверен, что всему найдется логичное объяснение, но…
– Говори уже!
– Денис подтвердил, что Эля приняла Севу на работу без собеседования и…
– Твою мать!
Вот пазлик и сложился.
– Рус, Рус! Не горячись только. Давай…
Я уже не слышу, что еще бросает в спину друг. Оказавшись у выхода, прыгаю в служебный автомобиль. Водитель уверенно и быстро довозит меня до бара. Киваю в знак благодарности.
Забираю свою машину и вжимаю газ в пол, уводя авто к дому Эли. Она мне за все ответит! Своими руками придушу. И за Южный, и за Охотника.
Сейчас уже не кажется нелепой случайностью, Сева, которого я обнаружил в одних трусах у Корнеевой дома.
Додумать не успеваю – чересчур быстро оказываюсь на месте. Чёрт! Возможно, мне стоит сперва остыть, но я не хочу. Слишком больно.
Домофонную дверь подъезда придерживает бабушка, ну надо же. Считанные метры, и я уже нажимаю кнопку звонка.
Дверь квартиры распахивается почти сразу. Честно говоря, я и не надеялся, что Эля прыгнет мне на шею, но и не ожидал увидеть на лице застывший ужас. Что же, все правильно. Бойся – твоя смерть пришла.
Малышка пятится, а я, словно лавина, молниеносно настигаю ее, заманивая в ловушку.
– Что, не меня ждала, стерва?! – выплевываю с желчью в перепуганное лицо.
– Рус, – едва слышно шепчет – Что случилось? Мне страшно.
Так и должно быть, маленькая дрянь! Бойся – кара тебя настигла. “Не поддаваться, не поддаваться!” – стучит набатом в голове, но… Стоит лишь вдохнуть ее запах, как все уходит на второй план.
Нечто звериное, первобытное, отчаянно рвется наружу. Я ведь и не подозревал даже, насколько отчаянно нуждаюсь в ней, поэтому с глухим стоном утыкаюсь в хрупкое плечико. Кажется, я дома. Говорят, собака привыкает к человеку, а кошка – к месту. Видимо, я пес, нашедший своего человека. Несмелые пальчики ныряют в мои волосы.
– Не могу, – тихо бормочу. Я же не должен поддаваться?! Но продолжаю нежно обнимать за талию малышку.
Пусть время остановится, пусть этот миг длится вечно. Мне так спокойно сейчас.
Однако, магию момента разрушает трель мобильника. И не моего.
– Щас кто-то пойдет нахер, – рычу, вытягиваю телефон из кармана Элиного халата.
Похоже, эта ситуация даже забавляет малышку. Не понял! Ей нравится, что я ревную?! Возможно, я бы тоже посмеялся над ситуацией, если бы не довольная физиономия на заставке с подписью “Серёжа”.
Тело автоматически каменеет, глаза снова застилает пелена. В голове всплывают фотографии и, кажется, у меня слетаю все предохранители.
– Серёжа? Серёжа?! Твою мать! Дрянь!
Телефон сразу же улетает в стену. Хочу оттолкнуть от себя эту стерву, а она, словно обезьянка, виснет на мне, пытается оправдаться, шепчет коронное “все не так”.
– Рус, Рус. Это не то, о чем ты подумал! Я клянусь тебе, – тихо шепчут нежные губы.
Как бы я хотел тебе верить, девочка. Но…
– Ах, клянешься? – усмехаюсь. Каждая из моих шл… женщин в чем только не клялась. – Может, еще и в любви признаешься?!
Интересно, признается?
– Люблю, – отвечает взволнованно.
– Громче! – наконец отцепляю ее от себя. Уже даже не смешно.
– Я люблю тебя, мой Халк!
Ах любишь, значит. Ну-ну. Хмыкаю.
– Ну, сейчас мы это и проверим.
Резким рывком распахиваю халат. Твою мать! Она голая! Млять! Сереженьку ждала?! Сейчас ты мне все расскажешь, дрянь! И про любовь тоже. Тело никогда не врет.
Прижимаю Элю к стене, она обхватывает меня ногами и руками. Обрушиваю на нее нетерпеливые ласки. Хотя, по правде говоря, впервые я ее не хочу. Противно, мерзко. Но я заставлю ее просить меня остановиться. Она мне все расскажет.
– Нет! Рус! Боже! Прошу тебя! – слышу протяжный крик, когда расстегиваю ширинку.
Мгновенно отступаю. Наконец-то! А то этот фарс меня уже утомил. Не могу сдержать усмешку.
– Так-так. И что же у нас приключилось?
Вглядываюсь в до боли родное лицо. Кажется, она на грани истерики.
– Мне нельзя! – выплевывает в лицо Эля.
Вот так, да?! Внутри разгорается пламя. Мой кулак влетает в стену с такой силой, что кажется, я слышу хруст собственных суставов. Эта боль немного отрезвляет. Буквально на считанные секунды, за которые мне стоит убраться отсюда подальше.
– Меркантильная сука! – бросаю, не скрывая разочарования. Все-таки, чудес не бывает. Виновна по всем пунктам. Однозначно! – Никогда не прощу!
Не ухожу – сбегаю, только потому, чтобы не удавить предательницу. Нет, я никогда не поднимал руку на женщин, но сейчас, в голове всплывают строки песни “Последний глоток” питерских парней из группы Stigmata:
