Аля Миронова – Охота на Хищника (страница 29)
– Рустам Дамирович, – вырывает из мыслей голос Макса. – Вот.
Оборачиваюсь на безопасника и вижу, что он за локоть держит дрожащую птичку-Элечку.
Глава против воли жадно блуждают по ее лицу, на котором застыл шок. Хороша актриса! Делает вид, будто не понимает, что же происходит. Ну-ну. Взгляд опускается ниже. Налившаяся грудь, что так часто вздымается, манит к себе. Если бы не обстоятельства, я бы зарылся носом между этими подросшими девочками. Скольжу ниже. Живот не видно, но фигура несколько округлилась. Вынужден признать, беременность Эле идет. Идиот! Она беременна от другого мужика, она предала тебя, а ты?! Мудак, мля! Возьми себя в руки!
– Макс, благодарю. Эльвира Алексеевна, проходите, присаживайтесь, – безэмоционально произношу ледяным голосом. – Разговор будет долгим и крайне неприятным. Для вас.
Эля несмело опускается на краешек стула, почти у самой двери. Что ж, твой выбор. Могла бы хоть попытаться, например, в ноги упасть.
– Чччтоо это значит? – заикаясь, спрашивает Корнеева.
– Не прикидывайся, что ты не знала о том, кто я такой! – срываюсь на крик.
Больше всего в жизни не переношу лицемерие.
– Откуда я могла знать?! Ты… все это время обманывал меня, да? – изображая искреннее непонимание, делает грустные глазки, словно вот-вот заплачет. – Использовал? Из-за Южного?
Смотри-ка, гордячку обиженную из себя строит. А актриса из нее очень даже ничего. Даже Станиславский оценил бы, и наверняка сказал бы “Верю!”, но…
– Не люблю, когда у меня воруют.
– Так все из-за денег? – удивленно восклицает, словно до нее только что дошло. – Сраных бумажек? Поэтому можно людей в грязь втаптывать?
Дааа, вот она, безбедная жизнь простого миллионера. Ни одна шкура не знает, сколько я впахивал ради этих “сраных бумажек”, да и сейчас…
И эта дрянь думает, что я снова поведусь на её "люблю_жить_не_могу_умру"?! Стерва!
– Слушай сюда! Я дважды повторять не буду, – не могу сдерживать рык внутри. – Мне плевать на все твои слова, ясно? Я верю фактам! А по фактам: ты – просто крот, ты – наглая, паршивая крыса! И я раздавлю тебя!
– Рус, я… – блеет эта "невинная" овечка.
– Меня зовут Рустам Дамирович! – сухо отвечаю, глядя на красные глаза. Того и гляди – вот-вот разревется.
– Рустам Дамирович, я беременна, – едва слышно шепчет та, кому я когда-то доверял.
Воспоминания о том злополучном звонке не обходят меня стороной. Я ведь все это время искал Элю, еще надеялся на что-то, думал – сможем исправить. Но она исчезла почти сразу, после той нашей встречи. И Гаврилов испарился! Уууууу! Может, они не вместе были все это время? Мы ведь отслеживали аэропорты… Да и Серый прилетает только завтра, а Эля уже тут… Слишком бледная, для двух месяцев на островах… Но… Когда несколько недель назад мне позвонил Болотский, и спросил, почему Корнеева не пришла на УЗИ по беременности, вот тогда, я кажется, умер. Беременна… И, наверняка, не от меня! Уверен! Иначе бы сразу сказала, не бегала от меня, а она…
– Ты слышишь?! – чуть ли не кричит эта стерва, вырывая из размышлений. – Я беременна!
Я не глухой, маленькая тварь. Думаю лишь о том, чтобы не порвать тебя на месте. Для тебя это было бы слишком просто – лишиться жизни. Ты ещё не ответила за все свои грешки…
– Думаешь, если прикроешься своим пузом, то я тебя пощажу? – прошипел, едва сдерживая гнев. – Как бы не так!
– Это твой ребёнок! – с едва заметной мольбой в голосе заявляет мне.
Ну это уже явный перебор! Чувствую, как в венах закипает кровь и начинает зашкаливать пульс, слышу скрип собственных зубов, а лицо сводит от желваков.
– Чегоооо?! – едва не опешил от нахалки. – Не надо на меня вешать чужих приблудышей, ясно?! Я. Тебя. Уничтожу! За предательство. За измену. За беременность. За фирму. Ты заплатишь за все, обещаю!
Твою мать! Почему начинает жечь в груди, когда вижу её слезы? Она ворует мои деньги! Изменяла, ещё и брюхо растит от конкурента, но… Отворачиваюсь к окну. Не могу больше видеть мою дев… эту стерву! Вздрагиваю, когда резко хлопает дверь, потому что меня изнутри накрывает пустотой.
Не прощу! Никогда!
Глава 14
Эля
Уррра! Сегодня иду на выписку! Правда, Болотский младший, как мне только ни угрожал, что в случае чего, запрёт в больнице до самых родов. Естественно, мне бы очень не хотелось такого исхода – належалась уже. А еще, оказывается, у них с папочкой семейный конфликт. Игорь Борисович обманом мою карту получил – выкрал, можно сказать. Хотя, это, в общем-то, и не требовалось, ведь Олег привез из дома мои вещи, включая выписку и витамины.
Ну и намучали меня за это время! Гулять не ходи, много не стой, долго не сиди, лежи и кайфуй. Угум, как же. Всю жизнь только об этом и мечтала! Вес не набираю – плюс дополнительная капельница. А когда мне аппетит нагуливать? Первые две недели я проплакала из-за сильного страха потерять свою малюточку. Перед глазами постоянно возникали неприятные картинки, которые не желали уходить. Тело сковывало от страха, ведь… Да, я никогда не мечтала о детях, материнство меня пугало и отталкивало, и до недавнего времени искренне считала себя чайлдфри или кем-то вроде того, но теперь мне кажется, что мой пузожитель – самое большое чудо, которое только могло произойти. Наверное, я до конца еще не осознаю, что скоро стану мамой, однако с большим нетерпением жду нашей встречи с малюткой.
Пономарев долго извинялся, умолял его простить за наше с ним ДТП, но я-то знаю, что он не виноват. Сама ведь под колеса бросилась, Руса догнать хотела, а он… Даже и не знает, небось, что произошло. Да и не заслужил. Хотел бы – нашел, в конце концов!
Олег – это один из тех немногих людей, кому я безгранично доверяю, поэтому, он в курсе всех подробностей произошедшего. Мой бывший мужчина никогда не был слишком боевым – дипломат, как никак. Но я видела, как у Пономарева чесались руки «поговорить» с некоторыми. Олег в принципе очень сильно повзрослел с момента нашего расставания. Отдельное ему спасибо, что не выдал меня ни бывшим коллегам, ни Карпуше, в частности. Моя апатия напрочь отбила охоту кого-либо видеть. Даже Руса. Поэтому от нового телефона я сразу отказалась, зато была рада планшету. Олег не поскупился на новенький гаджет. Игры, книги, поддержка графических редакторов – все «летает». Вот только не хочется ничего…
Хотя, кого я обманываю?! Руса хочу! Ощущать его сильные руки, чувствовать запах самца, слышать хриплое «малышка»… Он снится мне не только каждую ночь, мерещится, лишь стоит прикрыть глаза. Я обязательно с ним поговорю! Не могу же я скрывать ребенка от отца?! Хватит того, что, благодаря матери, я НИКОГДА не знала о своем папе и его родственниках. Она, в принципе, никогда о нем не упоминала, как бы я ни расспрашивала. Это так обидно: видеть как других девочек папы на ручках носят, учат водить велосипед, дарят первые цветы, защищают от соседских хулиганов, а я… Еще и в коварной столице росла, где для жалости нет места. Не раз меня тыкали носом в неполноценную семью. Ведь и от мамы родня отказалась: зачем им приблуд в подоле? Позор какой! Я лишь догадываюсь, что наша квартира – так сказать, откуп от папочки – слишком район хороший, хоть и постройка старая.
Насколько я помню из документов, мама родом из северно-восточной глубинки, а тут бац – и квартирка в столице. Одно время я порывалась «родственничков» навестить, но мама осадила, сообщила об их переезде в другой регион, а куда – Бог его знает. И фамилия у меня, мягко говоря, нередкая. Так что, смысл искать иголку в стогу сена отпал сам собой.
Мама, мамочка… Какой бы она ни была, мне очень ее не хватает. Слишком рано она меня оставила одну в этом мире. Мама итак много работала, жизнь в столице стоит дорого. Да и чего душой кривить, – она пыталась дать мне побольше. Я ходила на курсы журналистики, баловалась керамикой, еще был кружок фотографии, репетитор по математике, экономической географии и английскому…
Мне очень не хватало просто похвалы или объятий от мамы, чаще всего ее не было рядом из-за работы. Я понимаю, маме самой пришлось несладко. Приехала поступать – не поступила. Чтобы хоть как-то укрепиться в столице – устроилась на работу, на завод. Дали место в общежитии. Позднее, я так думаю, она встретила его – моего отца. Наверняка, опытного и взрослого, возможно даже, семейного. Невинный цветочек не устоял, а дальше – сказочке конец. Родила меня мама в свои неполные девятнадцать. Хотя кто знает, возможно, мама бежала из родного поселка уже со мной внутри, чтобы не клеймили за такой позор…
Не хочу такую судьбу малышу, у каждого ребенка должны быть оба родителя, ведь именно папа зарождает внутри мамы жизнь.
– Смотри ты, опять твой муж все двери подпирает, – ухмыляется соседка.
Жаль, моих девочек, с которыми лежали, давно выписали, а новая компания собралась не ахти.
– Может себе позволить, – фыркаю в ответ.
Незачем посторонним теткам знать мою историю. Да и Олегу не сделает чести беготня за брюхатой девкой. А он – мужчина видный. Жаль, что это не мой Рус…
Пономарев нервно расхаживает по коридору, пока я выслушиваю контрольные напутствия от врача. В принципе, все предельно понятно – мне почти ничего нельзя. Только: хорошо питаться, не нервничать, высыпаться и два часа в день гулять. А так – побольше положительных эмоций. Где бы их еще взять… Надеюсь, Рус уже остыл, чтобы можно было начинать этими эмоциями запасаться.