Аля Миронова – Бракованный Тесак (страница 13)

Несу Виталину медленно, стараясь не потревожить чуткий сон, в ее комнату, осторожно опускаю на кровать. Оглядываюсь в поисках еще одного пледа и натыкаюсь взглядом на мигающий конвертик на экране ноута.

С одной стороны, смотреть чужую почту, точнее, конкретно Стечкиной, мне не хочется. Мало ли, какие там тайны хранятся, вдруг она та еще тихоня? С другой, — а что если наш товарищ озабоченный вновь объявился?

Хочу пойти и посмотреть, как мою ладонь цепко обхватывают прохладные пальчики.

— Не уходи, — чуть слышно шепчет сквозь сон Стечкина. И я не могу не воспользоваться моментом, и укладываюсь рядом с ней. Пусть это будут те самые пять минут, во время которых мое тело будет гореть от боли и изнывать от желания, но я все равно хочу провести их вместе с моей Осечкой. Единственной в жизни. Пробую вытянуться во весь рост и понимаю, что длины кровати мне не хватает, но это легко компенсирует Виталина, которая едва ли не залазит на меня сверху, устраиваясь поудобнее. Греется, мурлычет, как кошка.

Поглаживаю спину через тонкую ткань, а Виталина, словно не осознавая того сама, с огнем играется, потому что я держусь на последнем честном слове.

И пока в моей голове не стало совсем тесно от пошлых мыслишек, начинаю вспоминать самое большое дерьмо в своей жизни. И это даже не попадание в плен, не ранение и не любовь родителей к брату. Только все это становится совсем не важным, когда тишину комнаты разрывает тяжелый вздох:

— Ненавижу!

Стечкина сама отворачивается от меня, освобождая из своего плена. Вскакиваю, как ужаленный. Заглядываю в шкаф и выхватываю оттуда первый попавшийся плед. Практически не глядя, бросаю его на Виталину. Всё правильно! Так и должно быть. Только внутри — словно раскаленный металл растекается, беспощадно выжигает внутренности.

Чтобы хоть как-то отвлечься от блондинки, все-таки подхожу к раскрытому ноуту, который так и не ушел ни в “ждущий”, ни в “спящий” режим. Совершенно кое-кто собственную технику не бережет. Да какое мне вообще до всего этого дело?!

Письмо от главреда. И я не стал бы его читать вовсе, если бы взгляд не зацепился за слишком знакомую фамилию в самом начале. Некто Пулих выражает крайнее недовольство Стечкиной и ее поездкой в Военную Академию. Ведь ей дали “такой шанс”! А сам Лев Иванович был очень расстроен отнюдь непрофессиональным поведением и искренне просил не публиковать так называемое интервью. А посему, кое-кого ждут крайне пренеприятнейшие последствия…

— Ну, что же, господин Аркашин, — бурчу себе под нос. — Хотя бы в одном ты мне подсобил. Потому что такой девочке, как Осечка, совсем не к лицу ее лядская работа журналиста.

Едва успеваю прикрыть глаза, как меня будит шорох около входной двери. Долго не раздумывая, поднимаюсь на “автомате” и шагаю встретить гостя.

Гостей, как оказывается, аж троих красавцев. Такие рожи узнать не сложно, тем более, что досье на Стечкину я перелопатил “от” и “до”.

Итак, собственной персоной господа: Анисимов, Савин и Ярошеня. Стоят с отрешенно-охреневшим видом. Ну, тут я их даже понимаю. Если бы мне навстречу вместо хрупкой блондинки вылез полуголый здоровенный мужик со шрамами и татухами по туловищу, я бы тоже прифигел. На мгновение.

— Чем обязан, товарищи бывшие мужья? — первым нарушаю молчание.

— Даже так? — хмурится тот, который по документам работает в полиции. — Ты кто? И где Виталина?

— Муж “номер четыре”, — фыркаю. — Линка отсыпается. Брачная ночь, и все дела. Сами понимаете, — говорю как можно небрежнее.

По не довольным рожам вижу, что, как минимум, понимать они ничего не хотят. Только это не мои проблемы.

— Впустишь? — берет слово “старичок”. — Кофейку бы.

— И документики проверить, — встревает мент.

— И Стечкину, заодно, — добавляет учитель. Или кем он там числится?

— А свечку подержать не хотите? Может, научитесь чему? — продолжаю издеваться над мужиками, которые начинают негромко рычать.

Подумаешь. Даже, если толпой кинутся, все равно без шансов: один улетит с лестницы, второго вырублю ударом в подбородок, а вот мясистого можно и ногами отходить. И ему польза, и мне приятно. Надо бы позвать моих парней в клуб, кости размять, заодно Осечку в люди выведу.

— Ладно, я сегодня хозяин гостеприимный, потому что от души удовлетворенный, — вру напропалую, но злить таких мудаков даже забавно.

Вот, как, ну, как можно было своими руками дать развод Стечкиной?! Дебилы!

— Быстро разуваемся и — на кухню. Кто разбудит мою жену — научится летать. Ясно? — произношу на полном серьезе, потому что не хочу, чтобы Виталина застала эту троицу. Итак слишком впечатлительная.

Спиной заслоняю дверь в спальню и наблюдаю, как три ужасно недовольных типа, нехотя, но выполняют мои указания, словно их действительно заботит судьба бывшей. В общем-то, плевать. Конкурентов мне среди них все равно нет, а вот мыть полы после кучки незваных, нежданных, нежеланных, неприятных гостей мне не охота. Главное — итог: три пары обуви, составленных прямо у двери. Вот и ладушки. Вот и молодцы. В принципе, можно было бы их и вовсе не впускать, только зачем мне привлекать лишнее внимание полиции? Вот и я думаю, что проще самому разрулить. Быстрее и, главное, надежнее.

Вхожу на кухню самым последним и офигеваю, как гости чувствуют себя, словно дома. Один активно шманает холодос, второй занимается напитками, а третий расставляет посуду. На троих. Ууууу, морды!

— Так зачем пожаловали, господа хорошие? — так и остаюсь стоять в проходе, потому что все равно сесть негде.

— Виталина на связь несколько дней не выходила. А до этого звонила, и говорила, что ее преследуют.

— И ты повелся? Игра у нас такая была, любовная. Как видишь, я красавицу и “съел”, в смысле, окольцевал, — гордо выпячиваю свою лапищу на всеобщее обозрение. Старый хрыч и золотые ободки предусмотрел. Правда, Осечка свой так и не успела рассмотреть еще.

— Она о тебе не рассказывала, — начинает Ярошеня, но я его перебиваю.

— Как и ты ей, о том, что отцом скоро станешь, например.

Великий и могучий интернет. Если уметь им пользоваться — реально владеешь миром.

Наступает какая-то даже неловкая, я бы сказал, тишина.

— Слушайте, знаю я, на что это похоже, — миролюбиво поднимаю руки. — Мы случайно познакомились, в магазине на Радужной. Как увидел — пропал. А она — Снежная Королева, прям. Я и так, и этак. Виталина же отшила в очередной раз, но сказала, мол, если мне защита нужна будет, тогда и замуж выйду, — говорю и понимаю, что все точно в цель. — Ну я и придумал эту ересь про Фредди. Она в субботу сама ко мне пришла. А в понедельник сбежала, прикиньте?! Через издательство пробил, что на интервью поехала, в Военную Академию. Ну и оттуда я ее сразу в ЗАГС: несмотря на нерабочий день, тетка моя нас и расписала. Такую, как Стечкина, надо хватать: на плечо и в пещеру, чтобы никто другой не позарился! И она, кстати, собиралась вам рассказать, позвать через пару недель на ужин, чтобы отметить нашу свадьбу. Вот только все еще обижена из-за “Эго”.

Что конкретно было в этом баре я в душе не чаю, однако, мои слова вновь попадают в цель.

— М-да, неловко вышло, — встает из-за стола Ярошеня. — Ну, совет вам да любовь, что ли.

— Обидишь — пеняй на себя, — поднимается с табуретки Анисимов. — Я из них самый опытный, как нерадивых мужей перевоспитывать.

— И, неужто блюститель закона меня не защитит? — фыркаю, сощурив глаза.

— Еще и срок впаяю, — угрюмо бросает Савин. — Было бы тело, а дело всегда найдется.

Ну, реально же, дебилы.

И все-таки, перед самым выходом, я торможу Анисимова, на пару слов…

Пока Осечка продолжает спать, я быстро ликвидирую следы пребывания чужих в доме, а заодно решаю сделать своей новоиспеченной женушке подарок.

В конце концов, я перед ней виноват, раз Стечкина сказала, что ненавидит меня. И это не способ подмаслить или загладить вину, а реально желание сделать приятное.

Я обратил внимание, что у Виталины в комнате один угол свободен. Идея возникла буквально сразу. И подходящий магазин нашелся поблизости и даже, за двойную оплату они согласились доставить товар сегодня. Полдела сделано.

Теперь надо сварганить какой-нибудь питательный завтрак для одного задохлика и завалиться в душ, пока блондиночка спит.

Ничего лучше овсяноблинов с творожной намазкой, тунцом и овощами мне в голову не приходит. Возни немного, зато по белку такой завтрак очень хорош, как раз, может Стечкина чего в массу себе возьмет.

Овсянку смешиваю с яйцами и зеленью, затем по одному жарю шесть блинов — по три на лицо. Когда блины уже “отдыхают” под крышкой, перетираю творог с небольшим количеством сливочного масла и давленным чесноком. В отдельной миске смешиваю три банки тунца, упаковку салатного микса, красный лук и туда же добавляю банку икры минтая, найденную среди запасов самой Осечки. И, вот, что странно, эти совсем мелкие солоноватые икринки сюда подходят как нельзя кстати вместо всякой заправки.

Все оставляю как есть, чтобы блины не остыли, и иду в душ. Стоит лишь горячим струйкам заскользить по моему телу, как в голове снова возникают совсем не платонические мысли с Осечкой в главной роли.

Только я даже руке не позволяю себе помочь, потому что знаю, что это к добру не приведет. Просто переключаю воду на ледяной душ и жду, когда отпустит. Однако, все равно не отпускает. И это злит.