Аля Кьют – Катя и Лев (страница 8)

Нина тихо выдохнула. Я отвел взгляд.

Перед глазами слишком ярко вспыхнуло воспоминание — жара, запах крови и пыли, крики.

— После очередного переворота началась кровавая неразбериха. Все международные организации сразу превратились во врагов. И мы вместе с ними, разумеется. На моих глазах убили врача из Красного Креста, — сказал я глухо. — Просто потому что он оказался не в том месте.

Повисла тишина. Даже цикады будто стали тише.

Отец медленно подался вперед, смотрел на меня из-под бровей.

— Проклятье… - выругался он. - В новостях и слова об этом не было.

Я кивнул.

— Видимо, незначительное событие.

Нина обняла себя руками, и я заметил, как дрогнули её губы. Не хотелось пугать их ещё сильнее, поэтому я свернул историю

- Потом начали угрожать и нам. Пришлось уезжать из страны ночью, тайком. Местные помогли.

Нина прикрыла рот ладонью. Я пожал плечами, будто речь шла о чем-то будничном.

Хотя внутри до сих пор всё сжималось от воспоминаний.

— После таких приключений мне просто хотелось взять паузу, — сказал я уже спокойнее. — Я немного устал спасать весь мир.

Я усмехнулся краем рта.

— И понял, что это невозможно.

Отец сглотнул. В свете лампы его лицо вдруг стало старше.

— Да уж… — тихо проговорил он. — Хорошо, что ты хотя бы сам себя спас.

Он выдержал паузу и добавил уже тверже:

— Давай-ка пока завяжем с Африкой.

Я хмыкнул.

— Да. Я завязал.

Нина смотрела на меня как-то особенно внимательно. Не с жалостью — с тревогой.

И от этого взгляда становилось одновременно легче и тяжелее.

— Почему ты не приехал сразу к нам? — спросила она мягко.

Хороший вопрос.

Я сам до конца не понимал ответа.

— Не знаю, — признался честно. — Скучал по дому. По друзьям. По океану. По матери.

Последнее слово прозвучало почти неловко.

Отец чуть поморщился, но промолчал.

— И почему-то решил, что стану тренером по серфингу, — продолжил я. — Думал, смогу нормально жить. Работать. Не думать слишком много.

Папа неожиданно усмехнулся.

— Ну, это как раз звучит вполне реалистично.

Я поднял бровь.

— Серьезно?

— Конечно. Ты на доске творишь какую-то сатанинскую магию с детства. Бали вообще идеальное место для такой работы.

Он повернулся к Нине и с явной гордостью заявил:

— Ты бы видела, что он на волнах делает.

Я невольно фыркнул. Отец хвастался мной так спокойно и естественно, будто мне снова лет пятнадцать. Или пять.

И, что удивительно, Нина даже не попыталась спорить.

Наоборот.

— Видела, — сказала она с улыбкой. — В соцсетях.

Я уставился на нее.

— Что?

Она виновато пожала плечами.

— Да, я иногда слежу за тобой тайком. Не ругайся.

Я несколько секунд смотрел на неё, потом махнул рукой.

— Следи на здоровье. Мне не жалко.

Нина довольно улыбнулась.

— Вот и отлично.

Отец тихо хмыкнул:

— Теперь понятно, почему она знала о тебе больше меня.

— Потому что ты старый и не умеешь пользоваться интернетом, — автоматически ответил я.

— Наглец.

— Весь в тебя.

Нина засмеялась, качели снова тихо скрипнули, и на секунду всё стало удивительно простым.

Как будто меня здесь всё это время ждали.

Я наконец расслабился. Разговор перестал напоминать допрос, и напряжение понемногу отпускало.

Ровно до того момента, пока отец снова не вернул меня к самому неприятному.

— Так почему вы всё-таки поссорились? — спросил он спокойно. — За что мать тебя выгнала?

Я невесело усмехнулся.

Конечно. Было бы слишком наивно думать, что эта тема исчезнет сама собой.

Я потер шею ладонью и отвел взгляд в темноту сада.

— Она не хотела, чтобы я, цитирую, «валял дурака на пляже».

Отец тяжело вздохнул, явно узнавая формулировку.

А вот Нина нахмурилась.