Аля Арина – Вторая жена моего дракона (страница 4)
– О них заботятся, – говорит маг недовольным тоном. – Им ничто не угрожает.
– Этого недостаточно, – отзываюсь с моментальной решимостью. – О них должна заботиться я и никто другой. Я их мать!
Калиэстор недовольно хмыкает, ворчит что-то неразборчивое, потом говорит.
– В счёт долга Зильде я готов тебе помочь. Я устрою тебя в городе. Найдёшь работу, снимешь дом. Родишь ребёнка. Будешь жить спокойно, без проблем.
– Без проблем? – Горько усмехаюсь. – С пустотой вместо жизни?
– Ты будешь жить в безопасности, а это главное, – резко говорит он. – Ты не понимаешь, от чего я тебя уберегаю.
– Тогда объясните! – Делаю шаг к нему. – Если всё так ужасно, скажите! Я выдержу. Зильда предупредила меня не доверять мужу и сказала, что у меня есть дети, и я должна их забрать. Значит, муж меня предал, и мне придётся нелегко. Но я готова на всё!..
– Кроме того, чтобы причинить вред твоему нерождённому ребёнку, – напоминает маг.
– Да, но… я должна знать правду. Прошу вас, верните мне память. И магию.
Взгляд мага становится тяжёлым, мрачным.
– Ты пожалеешь, – произносит он медленно. – Ты возненавидишь меня за это.
– Я возненавижу вас только за то, что вы держите мою жизнь в кулаке и не отпускаете, – шепчу упрямо.
Тишина давит. Дом словно затаил дыхание.
Наконец Калиэстор поднимает руку – и я чувствую, как что-то холодное касается моей груди, будто натягивается невидимая цепь.
– Я сниму печать, – говорит он. – Но запомни: назад дороги не будет.
Встречаю его взгляд, задыхаясь от отчаянной смелости.
– Я готова.
Он кивает.
– Тогда держись, Нария. Потому что правда… – он делает паузу, – сжигает хуже огня.
Он взмахивает рукой, и тогда мир вокруг начинает рушиться.
6
Я любила его.
Безумно любила.
Это первое, что я понимаю.
Его звали Рэйд, и я любила его больше жизни.
Калиэстор стоит в центре комнаты и чертит посохом круг. Не на полу, а будто в самом воздухе. Линии вспыхивают тусклым серебром, дрожат, наслаиваются одна на другую. Я вижу это краем глаза, но почти сразу перестаю следить. Всё моё внимание уходит внутрь. В себя.
В груди становится тесно, меня словно распирает от высвобождающихся воспоминаний. И от боли, страшной боли. Словно под рёбрами что-то медленно поворачивают, проверяя, на месте ли сердце.
– Не сопротивляйся! – доносится до меня голос Калиэстора. – И не цепляйся за обрывки воспоминаний, скоро они сами сложатся в цельную картину. Пусть всё идёт как идёт.
Я закрываю глаза.
Перед моим внутренним взором мутное, словно запотевшее стекло, покрытое трещинками. За ним что-то есть, я чувствую – живое, важное, моё. Тянусь к нему, и влага на стекле начинает испаряться. За ней проступают детали, слова, картинки.
В висках пульсирует горячая боль.
Это имя звучит отчётливо, без сомнений.
– Моё полное имя… – шепчу я. – Линария.
Я вижу себя за стеклом. Я всё та же, но… другая. Не ученица знахарки в поношенном платье, а нарядная, счастливая женщина в большом, светлом доме. Смеющаяся.
Рядом со мной мужчина.
Тёмные волосы, резкие черты лица, короткое, хищное имя, будто удар клинка.
Сердце сжимается так резко, что я вскрикиваю.
– Рэйд… – Имя срывается с губ, как крик.
Он женился на мне вопреки воле его семьи. Пошёл против приказа отца, который выбрал для него другую невесту, – богатую наследницу одной из самых влиятельных семей королевства.
Однако Рэйд полюбил меня – обычную девушку без денег и связей, да к тому же со средним уровнем магии. Вскоре я забеременела, и мы поженились.
Его семья пришла в ужас, они воззвали к властям, чтобы запретить наш брак, перечеркнуть его. Рэйд – наследник огромного состояния и обширных земель, к тому же он проявил невероятную доблесть, когда служил вместе с великим генералом Лиорданом. Поэтому его отец надеялся, что власти вмешаются и заставят сына выбрать невесту, достойную его положения.
Однако никто не смог разлучить нас с Рэйдом, по крайней мере, не в то время.
Несмотря ни на что, мы поженились и были счастливы.
Я вспоминаю его руки. Тёплые, сильные. Его голос – низкий, уверенный, всегда немного насмешливый. Вижу, как он стоит в дверях, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с такой нежностью, будто для него весь мир состоит только из меня и сидящих со мной детей.
Воспоминания накрывают волной. Теперь они уже приходят не одно за другим, а все вместе, наплывом.
Мой старший ребёнок – мальчик. Рин. У него серьёзные глаза и слишком взрослый взгляд для маленького ребёнка. Он бегает по комнате с деревянным мечом в руке. Падает, упрямо сжимает губы, но не плачет.
Дочка младше него. Мари. Светлая, как солнечный луч. Она смеётся, цепляясь за мою юбку, и зовёт меня мамой так нежно, что внутри всё тает.
– Мои… – я задыхаюсь. – Мои дети…
Стекло рассыпается, и на меня обрушивается море воспоминаний.
Я вижу, как мы завтракаем вместе. Как Рэйд подкидывает Мари вверх, а я ругаюсь и смеюсь одновременно. Как Рин сидит рядом с отцом и внимательно слушает, будто каждое слово Рэйда – это сокровище, которое он сохранит на всю жизнь.
Я чувствую запах дома. Слышу треск очага. Чувствую себя целой, пока окунаюсь в картины прошлого…
Но потом в них появляется тень.
7
Я вижу её руки, тонкие, звенящие перстнями и браслетами. Ощущаю её магию, холодную и давящую. Чувствую, как меня держат, не давая пошевелиться и даже вздохнуть. Как кто-то говорит, что убивать меня нельзя, потому что Рэйд это почувствует из-за брачной связи. Надо просто избавиться от меня, чтобы я не вернулась.
– Нет… отпустите меня! – выдыхаю, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Верните… верните моих детей… Нет! Я не могу больше на это смотреть! – умоляю сквозь рыдания.
– Можешь и будешь! – припечатывает Калиэстор. – Ты сделала выбор, так что смотри до конца!
Женщина в дорогом платье, слишком ярком для моего дома.
Ткань переливается при каждом её шаге, ловит свет очага и отражает его холодным блеском. Всё в этой женщине говорит о деньгах, положении, власти.
Прямая спина, холодные глаза, идеально уложенные тёмные волосы. Даже в чужом доме она держится так, словно это мы вторглись на её территорию.