Альвера Албул – Тернистый путь к свету. В терниях судьбы семейства Россер (страница 18)
Ответ Руни был не таким сердечным как письмо Эйры, и Руни подумала, что должность быть какая-то обида в ней всё ещё присутствует, а Эйра очень жаждет получить её прощение, поэтому в конце письма она всё же добавила:
Теперь она была более чем удовлетворена своим письмом. Конец был наполнен нежностью и точно бы вызвал у Эйра приятное послевкусие. В какой-то степени она понимала, как действительно сейчас тяжело её сестре. Она совершенно другая, отличается от своих родственников кардинально, и в холодных, пустых стенах замка Атурбарин изнывает от тоски и скуки.
Оставалось только купить конверт, подписать его и отправить письмо, и она сделала это в понедельник по дороге на работу.
После успешно написанной статьи о погоде отношение к Руни у многих изменилось. Близнецы приветствовали её широкими улыбками и взмахами правых рук, а Эндрю проводил её недовольным взглядом, когда Руни вошла в кабинет. Во время планёрки Марго криво, но явно одобрительно улыбнулась ей, а затем, отдав распоряжение Марку и Эрнесту, вновь внимательно посмотрела на неё, отмахиваясь от остальных, давая понять, что сейчас она занята.
Закурив и выпустив большой клуб дыма, она обратилась к своей новой подчинённой:
– Ты вчера хорошо постаралась, сам Энтони Бланш вчера оценил твой необычный подход. Знаешь, тебе следует придумать псевдоним, слишком это будет привлекать внимание, если у нас будет писать статьи Руни Россер, внучка самой госпожи…
– Госпожи…, – Руни покачала головой не совсем понимая, о чём идёт речь, – ты про мою бабушку? Миссис Хорсфорд?
– Именно про неё, – ответила Марго, коротко кивнув, – так что я жду до конца этого дня твой псевдоним, подумай – придумай что-нибудь. И насчёт статей, твой необычный подход в описаниях очень порадовал Энтони, так что он дал кое-что, что ты должна написать.
– Хорошо, что именно? – спросила Руни, глядя Марго в глаза.
– Это скандальная история, – Марго развернулась к своему столу, крайне неприлично перевисла через него, демонстрируя резинку своих чулок, и в таком состоянии открыв верхний ящик, достала из него блокнот. Смочив палец об язык, она стала активно перелистывать страницы, глаза её бегали, и в итоге, громко хмыкнув, она протянула блокнот Руни.
На раскрытой странице было написано: «Развод мистера Эшли Дон и Барбары Грей». А к соседней странице с помощью скрепки была прикреплена небольшая чёрно-белая фотография, на которой был изображен мужчина с глубокой грустью в глазах – Руни сразу же это заметила, как перевела на него взгляд.
– Это мистер Эшли? – спросила Руни внимательнее приглядываясь к фотографии.
– Да, и Энтони очень хочет, чтобы так же красочно описала его внешность, небольшая статья просто о том, каким ты его видишь, – ответила Марго, – не переживай, итоговый вариант статьи про их развод будет подписан под вашим совместным авторством. По секрету, Энтони боится, что у него не получится так мастерки описать то, что видит в нём.
– Но одно ли мы видим в мистере Эшли? – спросила Руни, возвращая взгляд на Марго. – Я вижу несчастного мужчину.
– Ага, я тоже, все видят, ведь мистер Эшли вернулся с войны без ноги, потерял бизнес, а его жена уходит к другому, – ответила женщина, стряхивая пепел прямо на пол, – ну, как? Ты возьмёшься за это?
– Да, – ответила Руни и направилась к своему столу.
Машинка Руни до этого была в использовании много лет, поэтому иногда случались сбои в работе из-за её небольших поломок. На самом деле с ней происходило то же самое, что и у большинства печатных машин – друг за друга цеплялись поршни соседних друг к другу букв. Руни всегда справлялась с этим сама, возмущённо что-то произнося себе под нос. Обычно это были жалобы на судьбу: «Какой кошмар! За что мне это?». Когда ей всё же удавалось починить печатную машинку, её руки обычно были испачканы в чёрной краске. Руни ещё с военных лет привыкла не просить помощи, справляться со всеми сложностями своими силами, и даже если и позволяла себе эмоции, но всё равно спешила закатать рукава и приняться за починку своей печатной машинки. Она не просила помочь даже Клема, который сидел практически вплотную к ней. Поэтому сегодня, когда она печатала статью, которую попросил лично сам Энтони Бланш, она надеялась, что никаких форс-мажорных ситуаций с её машинкой не возникнет. Но словно назло, когда она практически закончила соседние «E» и «R» запутались.
– Чёрт! Как я уже замучилась! – крикнула Руни на печатную машинку, совсем позабыв, что в кабинете она не одна.
– Хватит, Руни, – проговорила Марго, а затем затянулась, как и обычно она держала между пальцев зажжённую сигарету, – отнеси Энтони то, что уже готово. Пусть посмотрит.
Руни кивнула, соглашаясь с начальницей, взяла листы бумаги и встала со своего места. Уходя из кабинета, она даже не обернулась на Клема, её в первую очередь беспокоило одобрение или осуждение мистера Бланш. Стуча каблуками, она ушла в другое крыло здания, дошла до его кабинета и остановилась у двери. Абсолютно номинальный стук, и она вошла внутрь. Энтони не курил, в его кабинете было свежо и приятно пахло, здесь Руни могла позволить себе глубоко вдыхать, в отличие от кабинета журналистов, где всегда было накурено. Он сидел за своим большим столом, сжимая в левой руке телефонную трубку, а в правой – прошлый выпуск газеты. Он был с головой погружён в работу и явно чем-то недоволен.
– Мистер Бланш, – заговорила Руни, – я принесла то, что вы просили – статья о…
– Да, мисс Россер, положите, пожалуйста, мне на стол, я посмотрю чуть позже, – ответил он ей и в ту же секунду закричал в трубку: – Как это понять? Как можно было сделать опечатку на первой же странице?
Понимая, что у неё есть высокая вероятность попасть под горячую руку, Руни положила свою статью на рабочий стол главного редактора и поспешила выйти из кабинета. Оказавшись снаружи, она тяжело вздохнула, поправила юбку и направилась обратно к себе. В мыслях её было пусто, она думала лишь о том, что её статья должна понравится мистеру Бланш, поэтому, когда она вошла в кабинет журналистов замерла от неожиданности. Клем наклонился над её столом, а точнее над печатной машинкой и своими недлинными пальцами аккуратно расправлял поршни соседних букв «E» и «R». В этот момент он закончил, кончики его пальцев оказались окрашены, но он не обратил на это внимание и просто вернулся за свой стол.
Пройдя к своему месту, она даже не знала, что ему сказать. Она была в такой растерянности, что забыла про элементарную вежливость. Но вечером под самый конец рабочего дня, Клем вдруг поднял на неё взгляд и серьёзно спросил:
– Как машинка? Не цепляется?
– Нет, всё хорошо, – ответила Руни понимая, что у неё появилась возможность поблагодарить мужчину, – спасибо большое, что починил.
– Не за что, – ответил он, и оба продолжили свою работу.
С этого момента началась активная работа Руни, Марго более не жалела её. Обращалась к ней строго, порой даже грубо, поручая сложные задания и теперь Руни была обязана отписывать три, а порой и четыре статьи в день. Эрнесто и Марко очень старались помогать, когда были в издательстве, а если их не было – Руни понимала, что положиться в принципе она может только на себя.
Руни не могла назвать себя хорошим автором статей. Всё, что она писала, сначала вычитывала Марго, а после и сам Энтони, и каждый был чем-то недоволен. Марго, выкуривая сигарету за сигаретой и совершенно не контролируя куда осыпается пепел, указывала Руни на ошибки и недочёты, после чего возвращала статью на доработку. И, когда она всё же считала статью достойной печати, несла её с работами остальных журналистов на согласование к мистеру Бланш. Руни в этот момент сидела напряжённая, натянутая как струна и надеялась, что главному редактору понравится её статья, но каждый раз материал возвращался к ней для исправления ошибок. В итоге её материал всё равно выходил в свет, но после стольких правок, что Руни не чувствовала уверенности в своих силах. Она понимала, что многим вещам ей ещё предстоит научиться, поэтому молча терпела, принимала критику и старательно продолжала свою работу.
Клем видел, как Руни переживает, когда её работы у Энтони, но не спешил её успокаивать и поддерживать. Не поднимая на неё взгляда, он продолжал свою работу. Но однажды Марго принесла статью Руни будучи крайне сердитой. Она даже не закурила – её руки трясло с такой силой, что у неё не получалось поджечь сигарету. Убрав её за ухо и громко стуча каблуками, она быстро подошла к столу Руни и бросила перед ней её статью.
– Как ты думаешь, Руни, – начала она громким и властным голосом, – это можно назвать качественной работой? Что это? Мы не видим, чтобы ты старалась.
Руни смотрела на Марго, не веря своим ушам, и плохо понимала, как парировать такое нападение. Руни могла бы начать оправдываться, но это разозлило бы Марго только сильнее. Да и от оправданий не было бы никакого толка, она бы могла что-то промямлить, но стоило ли оно того, Руни не знала.