– Знаешь, Руни. Если ты хочешь здесь остаться, тебе придётся очень постараться! – властно и строго произнесла Марго. – Энтони очень недоволен. Перепиши статью, полностью.
– Будет сделано, – ответила Руни, плохо себя слыша, а Марго развернулась и ушла к себе, окинув других журналистов холодным и жёстким взглядом.
Руни хотела бы взяться за работу в ту же секунду – дрожащими руками она взяла статью, но в голове не было ни одной ясной мысли. Она начала перечитывать материал, чтобы понять, как именно правильно было бы начать новую версию статьи, но её мозг категорически отказывался обрабатывать информацию и генерировать новые идеи. Буквы не складывались в слова, читаемое не имело никакого смысла, в статье не было никакого значения, и Руни просто скользила взглядом по листу бумаги. И через долю секунды из её глаз потекли слёзы. Горькие они скользили по её щекам и срывались вниз на гладкую поверхность стола. Лист дрожал в её руках, она отложила его и закрыла лицо руками, чтобы никто не видел её минутную слабость. Но Клем, который сидел так близко, что она ощущала его всем своим телом, не мог ни увидеть её слёз. Он немного придвинулся к ней и посмотрел на её с жалостью, после чего тихо произнёс:
– Не надо, не плач. У тебя всё получится. Хочешь я помогу тебе?
– Чем ты мне поможешь? – шёпотом ответила ему Руни.
– Просто я не могу смотреть на твои слёзы, – ответил ей Клем, и Руни невольно улыбнулась и перевела на него взгляд.
– Спасибо большое, но всё хорошо, не переживай, – проговорила она, улыбаясь и быстро вытерла щёки. Обменявшись с Клемом улыбками – нарочито счастливой Руни и горькой, жалостливой Клем, они продолжили работу.
Руни вновь взяла свою статью в руки и попыталась её прочесть. Удалось это не с первого раза, но теперь она думала не о том, что Марго отчитала её, а о том, каким чувствительным к её слезам оказался Клем.
Оставаясь преданной тому, что ей дорого, Руни не долго думала над псевдонимом, хотя она понимала, что он играет малую роль. Она взяла первое из двух имён своей матери – Эвелин, а также девичью фамилию своей бабушки Нерис – Уинн. В результате под теми статьями, что писала Руни, значилось «Э. Уинн». И только когда она увидела печатный вариант, поняла, что её псевдоним может читаться как мужское имя Энтин Уинн, и она только убедилась в правильности своего выбора.
С того момента Эвелин/Энтин Уинн жил/а только на страницах в газете, но позже она начала представляться этим именем и читателям – заказчикам рекламы и какой-нибудь статьи. При этом коллеги называли её исключительно Руни или мисс Хорсфорд, разделяя её настоящую и творческий псевдоним. А Руни поняла для себя, что если всё же допишет книгу про свою семью, то опубликует её именно под этим псевдонимом.
Можно сказать, жизнь Руни плавно налаживалась. Из Атюрбарина регулярно приходили письма, и Руни с большой радостью их читала:
«Здравствуй моя дорогая сестра!
Как приятно видеть твой интерес к собственной семье несмотря на то, как жестоко она с тобой поступила. Очень приятно, что ты не отвернулась от меня и всё так же видишь во мне не только хорошего друга, но и свою сестру, и я конечно же отвечу тебе на все твои вопросы.
Насчёт кольца не переживай, отец никогда не проверяет на месте ли оно. Думаю, он не особо печётся о его сохранности. Более того, сейчас ты узнаешь почему нашего с тобой предка не особо жаловали в принципе, и всё связанное с ним не чтут.
У нас с тобой есть общий пять раз «пра» дедушка. Он родился примерно в начале XVIII века, а умер на рубеже c XIX. Вельзевул – это его прозвище, если так можно сказать. У нашего с тобой предка была ужасная репутация, потому его нарекли именем дьявола. Его называли так и при жизни, поэтому его настоящее имя кануло в небытие.
На самом деле сейчас сложно судить правдивая ли легенда о его злодеяниях или нет. Прошло много лет, и много воды утекло. Когда я была ребёнком, тётушка Мэйр рассказывала мне, что его знали, как строгого, жёсткого, принципиального человека, его представляли как человека бездушного.
Одной из причин для этого называют то, что он сгубил двух своих жён. Первая – Арианвен Блевинс, стала его женой в четырнадцать лет, в то время, когда Вельзевулу было тридцать четыре года. Это разница в возрасте не кажется особо пугающей, учитывая, что в те времена это считалось нормой. Что уж душой кривить, даже сегодня можно встретить подобные браки. Но Арианвен в пятнадцать лет родила единственного ребёнка и умерла. Это был мальчик, но Вельзевул решил жениться во второй раз. Теперь его избранницей стала Оуэна Кардифф. С её семьёй мы не редко связывали себя узами брака, но реже чем с семейством Рис. На момент свадьбы Кардифф было тринадцать, а на следующий год она явила свету первенца. Прежде чем умереть она подарила Вельзевулу четырёх детей, и через год после рождения младшего, в возрасте двадцати лет, то ли сама приняла яд, то ли стала жертвой отравления. И с этого момента репутация нашего предка стала стремительно портиться.
Стали распространяться слухи, что единственная его дочь заменяет ему жену. Думаю, ты понимаешь, о каком непотребстве идёт речь. А позже в народе заговорили о том, что он никак не может побороть похоть и делит ложе со своими молодыми невестками. Слухи были настолько грязными и клевещущими, что это побудило Вельзевула в попытке заставить людей забыть про слухи отослать всех своих детей от второго брака в окрестности Абердарона, в небольшой особняк нашего семейства.
Единственная дочь Вельзевула долго там не прожила. Причин никто не знает, но голословно обвиняли её отца – однажды утром она повесилась в собственной спальне на опоре балдахина. Сейчас же бытует мнение, что члены семейства Кардифф из поколения в поколение страдали душевными болезнями. На самом деле могу тебе сказать, что я знакома с некоторыми членами этой семьи, наследником сейчас там является Теквин Кардифф, и всё семейство кажется мне очень странным.
Но плачевную репутацию Вельзевула это не умоляет, в нашей семье принято осуждать его за отсутствие в нем хоть какой-то добродетели. Возможно, в нас говорят предрассудки, возможно, он жертва клеветы своей душевно больной жены и дочери, которая позже свела счёты с жизнью, но наша семья приняла всё же сторону скончавшихся женщин, ведь Вельзевул несмотря ни на что прожил в Сноудонии почти сто лет, а позже просто исчез. Возможно, из-за его ужасной репутации его похоронили отдельно от всех, не поставив даже могильного креста.
Теперь же хочу рассказать тебе про наш герб. Думаю, это скрасит впечатление от письма, в котором я писала вещи, которые могут привести тебя в замешательство.
Герб золотой, по крайней мере его принято изображать в жёлтых и красных оттенках. Он состоит из основных составляющих: золотой фон в форме щита, и девиз рода – Teyrngarwch ac anrhydedd изображенный на красной ленте по низу, что на английский переводится как «Верность и честь», на щите располагается красный лев, стоящий на задних лапах, вокруг него по разные стороны щита шесть красных роз, а над ним сверху – королевская корона.
Символы просты в понимании. Золотой щит олицетворяет богатство рода Россер, лев, стоящий на задних лапах, говорит о силе и мужестве, корона символизирует наше благородное происхождение и высокие идеалы. А роза всегда была нашим главным символом, или даже скорее её другая интерпретация – терновник. Колючий куст символ нашей стойкости, отваги и терпения, которые мы прикладываем для достижения желанного результата несмотря на череду трудных испытаний. А сам цветок розы олицетворяет достигнутый успех, символизирует нашу способность расцвести несмотря на невзгоды и тяжбы судьбы. Шесть прекрасных бутонов, которые символизируют наше единство и гармонию.
Я ответила на беспокоящие тебя вопросы и, думаю, смогла успокоить муки твоего любопытства. Теперь ты знаешь о таком пятне на нашем семейном древе, как Вельзевул Россер. Самая противоречивая личность в нашей истории, которую несмотря на сомнения принято осуждать. Само его имя, под которым он ушёл в историю, обязывает нас не отзываться о нём положительно, ведь чистой души человек не мог бы обзавестись таким прозвищем. Но не думай об этом слишком много, продай его персть и вложи деньги в дом. Я считаю, что это будет лучшим способом хоть как-то обелить память о нём. Возможно, ангелы сжалятся над нами, и я смогу разыскать его настоящее имя.
Если у тебя имеются вопросы, или любопытно что-то ещё, то спрашивай и не стесняйся. Я с огромным удовольствием всё тебе расскажу.
Твоя сестра Эйра Россер.
01.11.1922 г.»
Из-за регулярной переписки с сестрой Руни нередко вспоминала Северный Уэльс. Что характеризовало Россер, так это их сдержанность, чрезмерная роскошь обители их не прельщала. Даже замок лордов Сноудонии, пусть и снаружи восхищал своими размахами, но внутри выглядел как уютная пещера. Мебель была тяжёлая и громоздкая, на полу лежали ковры из шерсти, а каменного низкого потолка можно было легко коснуться рукой. При этом камины были высокими с большим очагом, в котором треща горели колотые дрова. По крайней мере так было на первом этаже. На втором этаже потолки были выше, потому что именно там находился бальный и фуршетный залы, которые на самом деле были одним посещением, разделённым на двое с помощью арок из колонн и сводов потолков. В части, где кружили в вальсе пары, стояли небольшие тахты, но пространство было полностью освобождено для танцев. В части же помещения, где стояли столы, на полу был расстелен большой зелёный ковёр. «Россеры» в принципе любили окружать себя именно этим цветом, так как он ассоциировался у них с их благородностью происхождения. Это был глубокий, насыщенный зелёный – королевский цвет. И на самом деле этот замок мог быть очень уютным местом, если бы в нём не проживали столь неприятные люди.
