Альтер М. – Тринадцатая ступень (страница 4)

Артём отступил на шаг. Потом ещё на один. Он не сводил глаз с угла, ожидая, что вот-вот оттуда появится нечто. Кровь стучала в ушах, заглушая всё остальное. Прошла минута. Две. Никто не появился. Только теперь тишина снова стала полной, почти осязаемой.

Он выдохнул с облегчением, но это было облегчение обречённого. Он понял, что здесь, в этом месте, его страх — самое громкое, что есть. Он звенит, как камертон, привлекая к себе всё, что прячется во тьме.

Он заставил себя отвернуться от угла и оглядеть вестибюль. Его взгляд упал на гардероб. За длинной стойкой, на вешалках, висела одежда. Пальто, куртки, шарфы. Всё аккуратно развешано. И среди этого порядка он заметил нечто странное. За стойкой гардероба, на полу, валялась записка. Маленький, белый листок бумаги, сложенный вчетверо.

Его появление здесь было таким же чужеродным, как и сам Артём. В этом мире идеального порядка и застывшей статичности не было места случайностям. Всё было на своих местах. А бумажка — нет. Она была инородным элементом. Артём подошёл к стойке. Ему пришлось обойти фигуру студента, который стоял, наклонившись и завязывая шнурок. Этот манекен был особенно отвратителен. Его лицо, лишённое глаз, было обращено к полу, но рот был широко открыт в беззвучном крике. Артём поёжился и, стараясь не смотреть на него, перегнулся через стойку и поднял листок.

Бумага была холодной и шершавой. Он развернул её. Внутри, неровным, скачущим почерком, явно написанным в спешке и страхе, было выведено несколько строк. Чернила были тёмно-синими, местами расплывшимися, словно на них попала вода.

«Если ты это читаешь, значит, ты тоже здесь. Знай: это не сон. Я проверял. Лестница вернёт тебя. Но только через двадцать четыре часа. Ровно. Здесь время идёт быстрее, чем у нас. Каждый час в этом месте… меняет тебя. Я видел, как это происходит. Они сначала перестают двигаться. Потом… они становятся такими, как эти. Не смотри им в глаза. Не прикасайся к ним. И не засыпай. Если ты уснёшь — ты останешься здесь навсегда».

Записка обрывалась на полуслове, словно её автор не успел дописать. Или ему помешали. Артём перечитал текст несколько раз, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Выходит, он не первый. Кто-то был здесь до него. Кто-то оставил это предупреждение. И этот кто-то, скорее всего, уже никогда не выбрался.

Он скомкал бумажку, и в этот момент его взгляд упал на его собственную руку. Он посмотрел на ладонь. Она была бледной, но кожа на ней была ещё прежней, живой. Он перевернул руку, стал разглядывать. Пока всё было нормально. Пока.

Его передёрнуло. Он снова посмотрел на фигуру студента, застывшего в нелепой позе. «Они сначала перестают двигаться». Потом становятся такими, как эти». Значит, этот студент был когда-то человеком. Живым человеком. Который попал сюда так же, как и Артём. И который не выдержал. Который уснул? Или просто дождался своего часа?

Артём встряхнул головой, отгоняя наваждение. Нет. Он не станет одним из них. Он выберется. Двадцать четыре часа — это сутки. Это не так уж и много. Нужно просто продержаться. Не спать. Не прикасаться к манекенам. И ждать, когда лестница снова станет... той самой.

Но как понять, когда пройдут эти двадцать четыре часа? Он не знал, сколько времени он уже здесь провёл. Часы, пробившие три, ничего не значили. Это было местное время, а он понятия не имел, как оно соотносится с реальным.

Артём бросил взгляд на свои наручные часы. Простые, кварцевые. Стрелки замерли на цифре десять. Они остановились. Конечно. Здесь, где даже время течёт по-другому, его жалкий механизм не мог работать.

Тогда он вспомнил о телефоне. Он сунул руку в карман куртки, нащупал холодный корпус. Экран загорелся, заставив его на мгновение зажмуриться от яркого света. Но это был свет, дающий надежду. Он посмотрел на время. Десять ноль пять. Значит, прошло всего пять минут с тех пор, как он вышел от профессора? Он поморгал, не веря своим глазам. Экран телефона показывал десять ноль пять. Дата та же. Но на дисплее не было ни одной палочки сети. Никакой связи с внешним миром.

Он открыл часы в телефоне и включил таймер. Обычное приложение, которое всегда выручало его на кухне, когда он варил пельмени. Теперь этот безобидный гаджет стал его единственным шансом на спасение. Он установил таймер на двадцать четыре часа и нажал на пуск. На экране появились цифры: двадцать три часа пятьдесят девять минут пятьдесят девять секунд. И побежали вниз.

Это было так просто и так обыденно, что Артём нервно рассмеялся. Тихо, в пустоту. Его смех разнёсся по вестибюлю, отразившись от стен и потолка каким-то болезненным, сдавленным эхом. Он тут же осёкся, испугавшись этого звука. Нельзя шуметь. Шум может привлечь внимание. Внимание чего? Он не знал. Но не хотел проверять.

Он положил телефон обратно в карман. Но перед этим открыл камеру и, наведя её на фигуру студента, сделал снимок. Просто чтобы было доказательство. Чтобы, если он всё-таки выберется, показать другим, что это не было галлюцинацией. Экран вспыхнул, запечатлевая изображение. Артём поднёс экран к глазам и вздрогнул. На фотографии не было ничего. Только тёмное, размытое пятно на том месте, где должна была быть фигура. Идеально ровный пол. И всё.

Он сглотнул. Ещё одна попытка. На этот раз он снял общий план вестибюля. Результат был тем же. Серые, пустые стены. Ни манекенов, ни свечей, ни тумана за окнами. Просто пустота. Значит, эти твари не отражаются в объективе. Или их не существует для техники. Или... Он поспешно выключил телефон и убрал его в карман, чтобы не видеть этих пугающих, пустых снимков. Ему нужно было двигаться. Сидеть на месте и пялиться в экран было нельзя. Отчаяние, как и сон, могло поглотить его.

Он поднялся с корточек и огляделся. Где искать спасение в этом проклятом месте? Первым делом нужно было найти ту самую лестницу. Ту, что привела его сюда. Она была за дверью возле архива. Сейчас он находился на первом этаже, в вестибюле. Архив был в противоположном крыле. Значит, путь лежит через коридоры.

Он двинулся вперёд, осторожно ступая по плитке. Теперь он обращал внимание на каждую деталь. Количество дверей, расположение поворотов, форму окон. Всё совпадало с его родным университетом, но с той же пугающей, стерильной точностью. Ни пылинки, ни паутинки. Полы блестели так, словно их только что натёрли.

В коридорах было темнее, чем в вестибюле. Свечи на канделябрах здесь горели реже, и потому тени сгущались, делая неподвижные фигуры ещё более зловещими. Они всё так же стояли, сидели, иногда лежали. Одна фигура, девушка, лежала прямо на полу, раскинув руки, лицом вниз. Её длинные, тёмные волосы рассыпались по плитке, словно водоросли. Артём обошёл её по широкой дуге, стараясь даже не дышать. От неё не исходило никакого запаха. Вообще. Он только сейчас понял, что эти существа не пахнут ничем. Ни парфюмом, ни грязью, ни кожей. Они были как вакуум, как пустые сосуды.

Когда он проходил мимо двери в читальный зал, он остановился. Дверь была приоткрыта, и из-за неё лился слабый, желтоватый свет. В реальном университете в это время читальный зал был уже закрыт. Здесь же, казалось, всё было наоборот. Артём осторожно заглянул внутрь.

Длинные ряды столов. На них горели маленькие настольные лампы, отбрасывая на потолок конусы света. И за каждым столом сидели они. Студенты, склонённые над книгами и конспектами. Их головы были опущены, пальцы застыли на страницах. Они сидели в тех позах, в каких застало их вечное оцепенение. Один парень ссутулился, обхватив голову руками. Его локти утопали в раскрытом учебнике. Другая девушка, с прямой, как струна, спиной, смотрела в пустой экран ноутбука. Ноутбук, к слову, не светился.

И в этой сцене, в этой застывшей, безмолвной картине усердия и труда, было нечто настолько противоестественное, настолько глумливо-издевательское, что Артём поспешил отпрянуть от двери. Ему показалось, что ещё мгновение — и все они, как по команде, поднимут свои пустые лица и повернут их к нему.

Он ускорил шаг, почти побежал. Ему нужно было найти лестницу. Найти то место, через которое он вошёл. Возможно, там, рядом с ней, он сможет переждать эти двадцать четыре часа. Он будет смотреть на дверь и ждать, когда она снова откроется.

Но чем дальше он шёл, тем сильнее его охватывало чувство, что коридор не кончается. Он стал длиннее. Намного длиннее, чем должен был быть. Артём помнил, что путь от вестибюля до архива занимает не больше трёх минут. Он шёл уже пять. Семь. Десять. А заветной двери всё не было.

Он остановился, чтобы перевести дух. Прислонился лбом к холодной стене. Нужно было мыслить здраво. В панике он мог свернуть не туда. Он поднял голову и огляделся. Вокруг были всё те же двери, таблички на которых ничего ему не говорили. «Кафедра философии». «Аудитория номер триста шесть». Откуда на первом этаже взялась аудитория с номером триста шесть? Это был абсурд. Нумерация аудиторий здесь не имела логики. Или это его уставший мозг путал реальность с вымыслом.

Ему вдруг стало страшно. Страшно, что он заблудился не в здании, а в лабиринте собственного разума, который уже начал видоизменяться, подстраиваться под этот кошмарный мир.

И тут он увидел их. Тени. Они скользили по дальней стене, в конце коридора. Две тени, отбрасываемые невидимыми фигурами. Они двигались. Медленно, плавно, как водоросли под водой. Одна из них была похожа на человеческую, но с непропорционально длинными, тонкими руками. Другая — бесформенная, клубящаяся, как дым.