Альтер М. – Тринадцатая ступень (страница 6)

Он заметил, что с каждым разом, когда он пробегает мимо них, ему кажется, будто их головы слегка поворачиваются в его сторону. Сначала он списывал это на игру света и своё расшатанное воображение. Но потом это стало слишком очевидным. Они следили за ним. Не поворачивая глаз, которых у них не было, но самим фактом своего присутствия, самой своей застывшей плотью. Они знали, где он. Они чувствовали его. Они были частью этого мира, его сенсорами, его нервными окончаниями.

Он вбежал в спортивный зал. Огромное помещение с высокими потолками, теряющимися в полумраке. Здесь не было свечей. Свет исходил от огромных окон, но за ними всё та же серая пелена. В этом рассеянном, безжизненном свете спортзал выглядел как чудовищная декорация к кошмару. Баскетбольные щиты висели на стенах, как виселицы. Канаты, свисающие с потолка, казались щупальцами какого-то гигантского чудовища.

На площадке, в центре зала, застыла группа манекенов. Это были студенты, одетые в спортивную форму. Они застыли в середине игры. Один, с баскетбольным мячом в руках, был изображён в прыжке. Его ноги не касались пола. Он парил в воздухе, словно замороженный в момент броска. Другие стояли вокруг, их руки были подняты, рты открыты в немом крике. Их пустые глазницы смотрели на мяч, которого так и не увидели.

Эта сцена была настолько детализированной, настолько живой и одновременно мёртвой, что Артёма передёрнуло. Он вспомнил слова записки: «Они сначала перестают двигаться». Значит, эти спортсмены были когда-то людьми, попавшими сюда, как и он. И они не выдержали. Или не успели. Или их застало то самое «Оно», о котором говорил слепец.

Он медленно обошёл площадку по периметру, стараясь не поворачиваться к застывшей группе спиной. Ему нужно было найти выход на другую сторону, к лестнице, ведущей в подвал. К той самой лестнице. Он помнил, что из спортзала был запасной выход в технический коридор, который соединялся с подвальным этажом.

Он дошёл до дальней стены, где находилась дверь. Она была железной, без таблички, выкрашенная в серый цвет. Он нажал на ручку. Дверь открылась с тихим, протяжным скрипом, резанувшим по нервам. Из темноты пахнуло сыростью и холодом. Это был тот самый запах, что шёл от лестницы. Запах подвала.

Артём шагнул внутрь. Тьма сразу сомкнулась за его спиной, отрезая путь обратно. Он достал телефон, включил фонарик. Луч света выхватил узкий, бетонный коридор, стены которого были покрыты трубами и кабелями. Всё выглядело заброшенным, но не так, как в реальном мире. Здесь не было паутины и пыли, но была какая-то гнетущая запустелость. Трубы не гудели, кабели не трещали. Всё было мертво.

Он пошёл вперёд, ведя лучом по сторонам. Тишина здесь была особенно плотной, она давила на уши, словно вата. Только звук его собственных шагов, казавшийся невыносимо громким, нарушал этот покой. Ему казалось, что он спускается всё ниже и ниже, хотя пол оставался ровным. Ощущение глубины было обманчивым, но оттого ещё более пугающим.

Наконец коридор закончился. Он вышел в небольшое помещение, которое в реальном университете служило бойлерной. Здесь стояли огромные, ржавые баки, молчаливые и холодные. На стенах висели старые манометры, стрелки которых застыли на нуле. Всё это было похоже на склеп для машин.

И тут он увидел ещё одну записку. Она была приклеена к одному из баков, на уровне глаз, куском жёлтого скотча. Та же бумага, тот же почерк. Дрожащими руками Артём оторвал её и поднёс к свету фонарика.

«Если ты дошёл сюда, ты либо глуп, либо очень упрям. Я был таким же. Я хотел найти выход. Но выхода нет, кроме лестницы. Она появляется только тогда, когда время истекает. Не ищи её раньше — только потратишь силы. Их здесь не так много, как кажется. Этот мир питается твоим страхом. Чем больше ты боишься, тем быстрее он тебя переваривает. Я это понял слишком поздно. Береги себя. Не беги. Иди. И не оборачивайся. Оно всегда идёт за тобой. Оно почти тебя настигло, когда ты обернулся».

Артём перечитал последнюю фразу несколько раз. Его пробрал озноб. «Не оборачивайся. Оно всегда идёт за тобой». Значит, то шуршание, то чавканье — это не паранойя. Это реально. Кто-то идёт за ним. Всё это время. И сейчас, пока он читает эту записку, это существо стоит за его спиной, в тёмном проёме двери, из которой он только что вышел.

Волосы на затылке зашевелились. Он физически ощутил чей-то взгляд. Тяжёлый, липкий, полный нечеловеческого голода. Он слышал, как позади него раздалось тихое, влажное дыхание. Неровное, прерывистое, словно существо с трудом сдерживалось, чтобы не наброситься на свою жертву.

Сердце рухнуло в пятки. Дыхание перехватило. Тело стало ватным, непослушным. Ему хотелось кричать, но горло сжал спазм. Ему хотелось бежать, но ноги приросли к полу. Единственное, что он не мог сделать, — это обернуться. Записка сказала: не оборачивайся. Слепец сказал: оно идёт. И теперь оно стояло здесь, в шаге от него.

Он почувствовал, как холод, исходящий от существа, коснулся его спины. Этот холод был не физическим, а каким-то иным, проникающим сквозь одежду, сквозь кожу, прямо в кости. Пахло от существа не гнилью и не смертью, а чем-то другим. Запахом пустоты. Запахом застывшего времени.

Артём закрыл глаза. Он заставил себя думать о чём-то другом. О доме. О тёплом свете лампы над письменным столом. О голосе матери, зовущей его ужинать. О смехе друзей. Об обычной, нормальной, живой жизни, которая сейчас казалась ему нереальной, сказочной страной, в которую никогда не вернуться.

Он не знал, сколько он так простоял. Минуту. Час. Вечность. Но постепенно ощущение чужого присутствия стало ослабевать. Влажное дыхание за спиной стихло. Холод отступил. Когда он набрался смелости и открыл глаза, в бойлерной снова было пусто. Только он, ржавые баки и тишина.

Он медленно выдохнул. По вискам струился пот. Руки дрожали так, что он едва мог держать телефон. Он посмотрел на таймер. Прошло всего двадцать минут с тех пор, как он его запустил. Двадцать минут. Он был здесь всего около часа, а уже чувствовал, что прошла целая жизнь.

Он сел на пол, прислонившись спиной к холодному баку. Нужно было перевести дух. Сил не осталось. Он чувствовал себя выжатым, как лимон. Всё тело ломило, голова раскалывалась. Ему хотелось пить. Хотелось есть. Хотелось спать. Спать... Записка предупреждала: если уснёшь, останешься здесь навсегда.

Он с силой ущипнул себя за предплечье. Боль вспыхнула ярко, разгоняя дремоту. Нет, спать нельзя. Ни в коем случае.

Он поднял глаза и обвёл лучом фонарика помещение. Нужно было найти что-то, что могло бы ему помочь. Оружие? Вряд ли. Но хотя бы трубу или кусок арматуры. Сейчас ему было бы спокойнее с чем-то тяжёлым в руках.

Он нашёл в углу старый, ржавый лом. Идеально. Артём взял его, ощутив приятную тяжесть холодного металла. С этим было не так страшно. Хотя, если подумать, против того существа, что дышало за его спиной, лом был бы бесполезен, как спичка против урагана. Но всё же это было лучше, чем ничего.

Он поднялся на ноги. Стоять на месте больше было нельзя. Этот мир, как говорил слепец, чувствует его. Чувствует его тепло, его страх. Значит, нужно двигаться, но не бежать. Идти. И не оборачиваться, что бы ни случилось.

Он вышел из бойлерной в другой коридор, надеясь, что тот выведет его обратно на лестничную клетку. Ему нужно было наверх, на первый этаж, потому что оттуда, по его расчётам, должен был быть проход к архиву. Но когда он открыл дверь в конце коридора, то снова очутился не там, где ожидал.

Это была библиотека. Огромный зал с высоченными стеллажами, уходящими под потолок. Стеллажи были забиты книгами, но ни одна из них не была той, что должна была быть. Артём подошёл к одной из полок и вытащил наугад первый попавшийся том. Обложка была из тёмной, грубой кожи, без единой надписи. Он открыл книгу. Страницы были пусты. Он пролистал её — все до единой. Пусто. Он взял другую. То же самое. Пустые страницы, белые, как глаза слепца.

Это было чудовищно. Библиотека без слов. Храм знаний, заполненный пустотой. Артём захлопнул книгу и с силой задвинул её обратно на полку. Ему показалось, что он слышит тихий, шелестящий смех, доносящийся отовсюду и ниоткуда.

Он поспешил уйти из этого места. Ему нужно было найти место, где он сможет переждать. Безопасное место. Если в этом мире вообще были безопасные места.

Он прошёл мимо застывших фигур, которые сидели за столами с пустыми книгами в руках. Они смотрели на белые страницы, их пустые глазницы были направлены в пустоту. И Артёму показалось, что их лица искажены не покоем, а застывшим, вечным криком отчаяния. Они тоже искали ответы. И не нашли их.

Наконец, после долгих блужданий, он вышел к знакомой двери. Та самая, зелёная, обшарпанная, рядом с архивом. Сердце его подпрыгнуло. Он нашёл её! Ту самую лестницу! Но, подойдя ближе, он понял, что это не его лестница. Это была всего лишь дверь в архив. А дверь рядом с ней, та, что вела в подвал, исчезла. На её месте была ровная, гладкая стена, как будто её никогда и не было.

Артём в отчаянии провёл рукой по стене. Краска была холодной и гладкой. Ни щелей, ни трещин. Стена была монолитной. Он начал лихорадочно ощупывать её, в надежде найти хоть какой-то признак двери. Тщетно.