Альтер М. – Сценарий для убийцы (страница 4)

— Ты не понимаешь! — Виктор повысил голос. — Я не могу бежать. Я должен написать новый финал. Финал, в котором я выживу. В этом моё единственное спасение. Но мне нужно знать, кто читал рукопись. Ты или кто-то ещё. Возможно, у тебя остались копии?

— Я ничего не копировал, — отрезал Штерн. — Я же сказал, ты сам сунул мне эти листы в руки, а потом забрал их. После того как ты сказал, что сжёг всё, я не делал никаких копий. Я вообще старался забыть о существовании этого проекта. Мне своего здоровья жаль.

— Тогда как он мог попасть к убийце?

— Может, ты сам его вдохновлял? — предположил Штерн с горькой усмешкой. — Ты же у нас писатель. Может, в полубреду, в сомнамбулическом состоянии, как ты любишь описывать, выходил и читал кому-то свои черновики? Или размещал их в сети? Ты в последние годы был сам не свой.

Виктор задумался. Мог ли он сам, в состоянии опьянения или глубокого душевного расстройства, выдать кому-то свой замысел? Он не помнил. Но память — вещь коварная. Она может прятать то, что слишком ужасно, чтобы помнить. А может, и не выдавать. Может, убийца нашёл рукопись сам? Но как? Она лежала на чердаке в заклеенной коробке. Виктор сам только что её нашёл. Хотя… кто знает, сколько раз он в беспамятстве поднимался на этот чердак? Сколько раз он сам трогал эти страницы, не отдавая себе отчёта?

— Я должен сам разобраться, — наконец произнёс Виктор. — Но мне нужна твоя помощь. Мне нужно вспомнить всё, что происходило в тот период. Каждая деталь может быть важна. Встретимся. Пожалуйста.

— Хорошо, — согласился Штерн после долгой паузы. — Но не в городе. Слишком много ушей. Встретимся в «Дубовой роще», за городом. Знаешь этот трактир? Я там часто бываю. Сегодня в шесть вечера. И, Витя, будь осторожен. Если ты прав, то опасность не только для тебя.

— Договорились, — сказал Виктор и отключился.

Разговор с агентом не принёс облегчения, скорее наоборот, добавил мутной, липкой тревоги. Аркадий не признался в том, что видел рукопись целиком, но его слова «такие вещи не должны появляться на свет» и «учебник для маньяка» говорили о том, что он прочитал достаточно, чтобы оценить её разрушительный потенциал. Возможно, он лгал. Возможно, у него остались копии. Или, что ещё страшнее, он кому-то пересказал содержание. Штерн был человеком светским, с обширными связями. Он мог в пьяной беседе с кем-то из друзей пересказать сюжет, который так его поразил. И кто-то, с больной психикой, услышав этот сюжет, мог взять его за основу для собственных преступлений.

Виктор отогнал эту мысль. Нельзя было сейчас подозревать всех подряд. Иначе паранойя поглотит его с потрохами. Нужно было занять себя чем-то конструктивным. Он снова сел за стол и открыл рукопись. Теперь он читал её не просто как следователь, ищущий улики, а как автор, который пытается найти лазейку, слабое место в собственном сюжете. Если он придумает такой ход, который не был прописан в оригинале, он сможет обмануть убийцу. Ведь убийца следует букве текста. Если он изменит текст, то изменится и поведение убийцы? Но так ли это? Вдруг убийца импровизирует? Вдруг он не просто слепо копирует, а развивает сюжет, внося в него свои коррективы?

Эта мысль была невыносима. Виктор вскочил со стула и прошёлся по комнате. Он взглянул на своё отражение в тёмном стекле серванта. Искажённое, бледное лицо, тени под глазами, всклокоченные волосы. Он сам был похож на безумца, на персонажа, сошедшего со страниц своего собственного романа. И это сходство ему не понравилось. Оно было почти символическим. Автор и его творение — две стороны одной монеты. Но кто из них кто?

Чтобы хоть как-то привести мысли в порядок, Виктор решил принять душ. Холодная вода должна была взбодрить его, смыть липкий страх и усталость. Он зашёл в ванную, включил воду и, сняв пропахшую потом одежду, встал под ледяные струи. Тело пронзило тысячей игл, но это было даже приятно. Это возвращало в реальность. Пока он стоял под душем, в голове крутились обрывки сцен из рукописи. Особенно ярко вставала перед глазами сцена убийства в подземном переходе. Он описывал её с таким вкусом, что теперь, вспоминая, почувствовал приступ тошноты. Он закрыл воду и вылез, обернувшись полотенцем. Зеркало в ванной запотело, и Виктор не сразу заметил, что на нём что-то написано. Когда пар немного рассеялся, он увидел на поверхности стекла, прямо напротив своего лица, чёткие слова, выведенные пальцем по запотевшему стеклу: «Ты не один».

Виктор замер, сердце пропустило удар. Он тупо смотрел на эту надпись, не в силах отвести взгляд. Буквы были неровными, торопливыми, словно тот, кто их писал, спешил. Или, наоборот, растягивал удовольствие. «Ты не один». Что это значит? Кто это написал? Когда? Он был в ванной один. Замок на двери квартиры был заперт. Но кто-то проник в дом, пока он говорил по телефону или принимал душ? Или надпись была здесь уже давно? Нет, он принимал душ вчера вечером, и зеркало было чистым. Или он не обратил внимания? Пар осел на стекле, и надпись проявилась. Это могло быть сделано только что. Только если кто-то был в ванной одновременно с ним. Но это невозможно.

Дрожащей рукой Виктор провёл по надписи ладонью. Слово «не» размазалось, оставив мокрый след. Значит, это не было чем-то, что проступило сквозь пар от старого жирного пятна. Кто-то действительно написал это пальцем. Пальцем, который был здесь. В его ванной. Совсем недавно. Паранойя, которую он пытался подавить, вспыхнула с новой силой, превратившись в дикий, всепоглощающий ужас. Он кинулся проверять квартиру. Сердце колотилось как сумасшедшее, в висках стучало. Он хватал дверные ручки, распахивал шкафы, заглядывал под кровать, сдёргивал шторы. Никого. Квартира была пуста. Но ощущение чужого присутствия, чужого взгляда, не покидало его.

Он вернулся в комнату и остановился у стола. Взгляд упал на рукопись. Она лежала не так, как он её оставил. Кажется, он оставил её открытой на сцене убийства в парке. Теперь же она была перевёрнута, и на титульном листе, прямо под названием «Сценарий для убийцы», жирным красным маркером была выведена короткая фраза: «Игра началась. Следующий ход — твой».

Виктор попятился назад, пока не упёрся спиной в холодную стену. Ноги подкосились, и он медленно сполз вниз, обхватив голову руками. Это был не сон. Это была не галлюцинация. Убийца был здесь. В его квартире. Он не просто читал рукопись. Он следил за самим Виктором. Он знал, что Виктор нашёл её. Он знал, что Виктор звонил агенту. Он знал всё. И он не боялся. Он приглашал Виктора в игру.

Сколько он так просидел, Виктор не помнил. Минуты или часы слились в один бесконечный поток ужаса. Наконец, холод, идущий от пола, и онемение в ногах заставили его пошевелиться. Он с трудом поднялся и, пошатываясь, подошёл к столу. Руки дрожали так, что он едва мог удержать телефон. Он снова набрал номер Штерна. Гудки. Один, второй, третий. На этот раз агент ответил быстрее.

— Алло? Витя? — голос его был встревожен.

— Аркадий, — с трудом выдавил Виктор, — он был здесь.

— Кто? — не понял Штерн.

— Убийца. Он был в моей квартире. Пока я разговаривал с тобой. Или сразу после. Он оставил надпись на зеркале и… и метку на рукописи. Он знает, что я её нашёл. Он знает, что я здесь.

— Ты уверен? — в голосе Штерна слышалось сомнение, смешанное со страхом. — Может, ты просто не заметил, когда…

— Аркадий, я не сплю! — закричал Виктор. — Он был здесь! Понимаешь? Он знает мой адрес! Он знает, что я затеял! Он приглашает меня в игру! Ты мне веришь?

— Верю, — после паузы тихо ответил агент. — Витя, уходи оттуда. Немедленно. Не бери ничего. Просто беги. Встретимся в условленном месте. И… будь предельно осторожен. Если он следил за тобой, то может идти по пятам.

— Я попробую, — пробормотал Виктор.

Он отключил телефон и оглядел комнату. Она больше не казалась ему убежищем. Теперь это была ловушка. Каждая вещь здесь была пропитана чужим присутствием. Каждая тень казалась живой. Ему нужно было убираться. Но перед этим он должен был взять с собой самое ценное — рукопись. Она была его единственным оружием и единственной картой местности, по которой он должен был пройти. Он быстро схватил папку, запихнул её в старый портфель, который стоял у двери, накинул куртку и, не оглядываясь, выскочил из квартиры.

Лестница встретила его могильным холодом. Он сбежал по ступеням, чувствуя, как подошвы скользят по пыльному бетону. Сердце билось где-то в глотке. Ему всё время казалось, что за спиной раздаются шаги. Что кто-то дышит в затылок. Он остановился на площадке второго этажа, чтобы перевести дух, и оглянулся. Никого. Тишина. Только где-то далеко, на верхнем этаже, хлопнула дверь. Или показалось? Он рванул к выходу, толкнул тяжёлую подъездную дверь и выскочил на улицу.

Свежий, влажный воздух обжёг лёгкие. Тусклый свет серого дня резанул по глазам. Виктор остановился, пытаясь отдышаться. Двор был пуст. Он поднял воротник куртки и быстрым шагом направился к арке, ведущей на проспект. Ему нужно было затеряться в толпе, стать незаметным. Но в этом городе, где он прожил столько лет, он чувствовал себя чужим и беззащитным. Он шёл, не оборачиваясь, но каждую секунду ощущал, как взгляд убийцы, словно невидимый луч, буравит его затылок. Он нырнул в ближайшую подворотню, пересёк проходной двор и вышел на людную улицу. Здесь было спокойнее. Среди спешащих по своим делам прохожих, среди шума машин и обрывков разговоров он почувствовал себя немного безопаснее. Иллюзия толпы как щита. Но он знал, что это лишь иллюзия. Убийца, если он следует его сценарию, не боится толпы. Он умеет ждать.